20 688 subscribers

28 ноября 1812 года. Ловушка вот-вот захлопнется. Мюрат уходит из Вильно. Разграбление императорской казны.

6,3k full reads
7,3k story viewsUnique page visitors
6,3k read the story to the endThat's 87% of the total page views
4 minutes — average reading time

В >>предыдущей статье<<, господа, мы с вами подробно рассмотрели отступление остатков армии Наполеона от Березины до Вильно. Осветили как Наполеон сбежал, скинув обречённых на Мюрата и мы продолжаем подробно изучать интереснейшую тему «Отечественная война 1812 года».

Итак, 27 ноября 1812 года к Вильно подступают передовые части русских, а основные силы уже на подходе. Мюрат решает, что оборонять город бессмысленно, те остатки измученных людей, походившие больше на толпу зомби или стадо, чем на солдат, не годились к боевым действиям и приказывает отходить к городу Ковно, оставив небольшой гарнизон с целью сковать русских. «Приказал» это слишком громко сказано. Вернее сказать «рекомендовал». Все, кто не желал идти, по тем или иным причинам, могли остаться. И остались толпы больных, пьяных, обессиленных, сломленных, сошедших с ума и прочих желающих умереть наконец здесь и больше не мучиться. Некоторые просто не могли заставить себя выйти из дома на лютый холод.

В ночь с 27 на 28 ноября 1812 года толпа обречённых, которые всё же решились уйти, побрела дальше на запад, посыпая дорогу трупами. Состояние людей описать невозможно. Души пустые, лишь одна телесная оболочка.
В голове пульсирует единственная мысль: «я выживу...я не сойду с ума...я выживу...шаг...ещё шаг...вперёд...я выживу...».
Это хорошо, если мозг ещё работает. Многие шли «на автопилоте», порой впадая в беспамятство, не понимая, что происходит и где они находятся.

Отступление «Великой Армии» 1812 год. Художник Лэслетт Джон Потт.
Отступление «Великой Армии» 1812 год. Художник Лэслетт Джон Потт.

Умирающие французские солдаты. 1812 год. Художник Жозеф Фердинанд Буассар де Буаденье.
Умирающие французские солдаты. 1812 год. Художник Жозеф Фердинанд Буассар де Буаденье.

Шедших нагоняли казаки и принуждали сдаться в «добровольно-обязательном порядке», но никто и не сопротивлялся, уже всё равно, полная апатия и безразличие.

Французский «гарнизон» Вильно, конечно, не мог уже оказать серьёзного сопротивления русским и те легко вошли в город. В плен сдались 7 генералов, 242 офицера и 9517 солдат. В госпиталях находилось 5139 больных и раненых солдат и офицеров. На улицах захвачено 72 орудия. Кроме того, 41 орудие и до 30 тысяч ружей оказались в арсенале.

Согласно предписанию Кутузова Михаила Илларионовича, — главнокомандующего всей русской армией, корпус казаков Платова Матвей Ивановича немедленно продолжил преследование отступающих французов и за время с 29 ноября по 1 декабря было взято в плен 56 офицеров и 2 тысячи солдат, «а побито их более».

Так, отряд генерала Орлова-Денисова и казаки Платова, обойдя одну из колонн французов с фланга, располагают на холме батарею из десяти орудий и принимаются поливать проходящих картечью. Многие французы принимают происходящее равнодушно как избавление от мук и продолжают спокойно идти под картечными залпами, да и сил куда-то бежать просто нет. Остальные ложатся на землю и сдаются.

Так, «настрелявшись», русские «отрезав и разделив колонну французов надвое и окружив одну из колонн, совершенно её истребили».

Преследование продолжалось.

Это удивительно, но даже сейчас французы тащат с собой артиллерию. Во многих источниках мы находим, что русские то тут, то там захватывают её вместе с пленными французами. То есть в таких невероятных условиях французские командующие ещё больше насилуют своих людей и лошадей, заставляя тащить артиллерию. Конечно, по мнению французов, людей не жалко, их «вон сколько», а артиллерия денег стоит. Хотя, бросив всю тяжесть, люди могли бы двигаться намного быстрее. Вероятно и спаслись бы больше. Докладываю вам, господа, что до сих пор, французы тянут награбленное из Москвы. При этом сами французские командиры перемещаются в экипажах, они относительно сыты, у них лучшая одежда. А умирал от голода и холода простой мужик, который и на войне на этой не по своей воле.

В ночь с 29 на 30 ноября остатки гвардии вместе с Мюратом прибывают в Ковно.

«Старая императорская гвардия, насчитывавшая к моменту отъезда императора до 1 400 человек, теперь вряд ли имела под ружьем больше восьмисот»
(Дневник ординарца Главного штаба, капитана Бонифация де Кастеллана).

Под Ковно, однако, французов задержала Понарская гора, которая обледенев, оказалась практически непреодолимым препятствием для артиллерии, лошадей, экипажей, обозов с награбленным и императорской казной. Здесь французов нагнали казаки Платова и... вместе с французами бросились грабить императорскую казну, которая к тому моменту ещё имела 10 миллионов франков.

«В течение нескольких минут французы и русские, друзья и враги, слились в общей жадности. Русские и французы, забыв о войне, вместе грабили один и тот же сундук. Исчезли десять миллионов золота и серебра»
(адъютант императора Наполеона I Филипп Поль де Сегюр).

Тем временем обречённые постепенно начали подтягиваться к Ковно.

«Два короля, один принц, восемь маршалов с несколькими офицерами, пешие генералы, шедшие без всякого порядка и свиты, наконец, несколько сот человек ещё вооруженной Старой гвардии составляли остатки ее: они одни представляли ее! Или, вернее, она все ещё вся дышала в маршале Нее... Ней вошел в Ковно один со своими адъютантами, потому что все вокруг него отступили и пали. В четвертый раз он остался один перед неприятелем и, все ещё непоколебимый, ищет себе пятый арьергард...»
(адъютант императора Наполеона I Филипп Поль де Сегюр).

Маршал Франции Ней пытался собрать остатки солдат и организовать оборону Ковно, но из этой затеи ничего не вышло. Солдаты просто отказывались повиноваться.

На последнем военном совете в России, в городе Ковно, Мюрат обращается к Нею, сколько тот может собрать солдат для защиты города, хотя бы на несколько часов до темноты.

Ней, подняв пустой взгляд на Мюрата отвечает, что лишь одного солдата — себя самого.

В >>следующей статье<<, дорогие мои, мы продолжим.