Исповедь

Кап. Кап. Кап. Мерный стук, словно метроном. Холодные капли отсчитывают время мерной барабанной дробью об раковину обшарпанной кухни. Звук, отражаясь от стен, наполнял помещение загробным звоном. Стены сохранили следы старых обоев, наклеенных чёрт знает когда. Свет заходящего солнца падает в замызганное окно, освещая немолодого уже мужчину, обрюзгшего, лысоватого, в кожаной куртке.

Холодная ладонь легла на стакан с виски. Пальцы чувствовали легкое покалывание от льда на дне стакана. Льдинки издавали мелодичный звон при каждом движении. Мужчина поднес стакан ко рту. Огненная струя, обжигающая горло, немного взбудоражила, лишь затем, чтобы чуть позже немного забыться. Чтобы не помнить, чтобы как будто заново начать! Но он знал, что это невозможно.

Он ждал. Ждал, когда слетит дверь с петель, подпиленных болгаркой или снесенных взрывом.

«И если есть те, кто приходят к тебе,

Найдутся и те, кто придет за тобой»

— напевал он себе под нос. Первый мандраж уже прошел, появилась какая-то пустота. Он ждал, когда автоматчики выволокут его на улицу, разденут догола, свяжут, изобьют и прогонят под ударами прикладов через улицу в «воронок». Но пока еще есть время — они еще не пришли. Алкоголь ударил в мозг. Немного пошатываясь и держа стакан в руке, мужчина закрыл глаза.

— Здравствуй.

— Ну здравствуй! Ты кто? — спросил мужчина у карлика, внезапно появившегося перед ним. Своими пронзительными зелеными глазами карлик смотрел ему глубоко в душу, как будто изучая.

— Я? Ну а ты как думаешь? — карлик издевательски ухмыльнулся.

— Понятия не имею. Вали отсюда, а! И без тебя тошно!

— Тошно, говоришь? А предавать друзей, идти по головам, убивать, подкупать и шантажировать, насиловать и воровать — это тебе было не тошно? Я все про тебя знаю. — Карлик презрительно сплюнул. — Дрянь человек, вот ты кто! Или ты забыл, как заложил на аукционе собственную сестру?

— Да, неплохая была сделка, на самом-то деле. Почему бы нет? Она еще сама на этом заработает будь здоров! Уж я-то её знаю, своего не упустит. Кажется… я знаю, кто ты. Ты мне мерещишься? — мужчина попытался ущипнуть карлика за нос, но тот ловко отпрыгнул.

— Размечтался! Нееет, до белочки тебе еще далеко. Просто у меня есть такое свойство: появляться и задавать людям разные вопросы. Очень неудобные вопросы.

Взгляд мужчины оживился. Он с интересом посмотрел на карлика.

— Умеешь заинтриговать. И например?

— Предательство. Ты предавал кого-нибудь.

Мужчина устало вытер лицо полотенцем.

— Возможно. Хотя смотря что понимать под предательством. Видишь ли, однажды я решил для себя, что никогда больше не буду голодать. Ненавижу это, когда в доме нет ни куска хлеба. Да и для детей своих никогда не хотел бы такого будущего. И да, я очень много лгал, много подставлял, много предавал. Очень многие были убиты по моему приказу. Очень многие оставались по моей милости без средств к существованию. Вот сейчас я сижу и думаю, а можно ли это было сделать по-другому? Не знаю.

Карлик удивленно вскинулся:

— Ты жалеешь о собственном выборе?

— Не знаю, — пожал плечами мужчина, — во всяком случае я хотя бы что-то сделал. Мне пришлось поступиться совестью. Много раз поступиться. И много раз ее припадки терзали меня по ночам. Я видел их лица, чувствовал их ненависть. Мне хотелось убежать от них, спрятаться, чтобы меня никто не нашел. Проходя по улице, я трясся, как осиновый лист, понимая, что меня могут убить в любой момент. Я отнимал у них всё. У меня работали самые лучшие телохранители, но я и их боялся. Потом как-то немного привык, но иногда все равно я вижу их лица, слышу голоса. Глухо, как за стенкой, но слышу.

Карлик молча подошел ко столу, придвинул к себе бутылку и отхлебнул из горла. Воцарилась тишина. Кап. Кап. Кап.

Мужчина хмуро посмотрел на карлика. Усмехнувшись, он продолжил свою исповедь.

— Знаешь, когда все начиналось, это так манило меня! Хотелось жить красиво: новые города, красивые женщины, всеобщее поклонение и всё такое! И я твердо решил, что так оно и будет. Я ведь даже не представлял, какова будет цена! И, самое интересное, все мои родные — обеспеченные люди! Это я сделал! Мне есть, чем гордиться, вроде бы. Но посмотри теперь на меня — рядом со мной из близких мне людей, какими я их считал, нет никого. Никого! Хоть я их всегда проталкивал туда, куда нужно, левого никого не пускал в бизнес! Все для своих, все для семьи!

Карлик слегка усмехнулся — губы разъехались в презрительной ухмылке, обнажая два ряда острых треугольных зубов.

— Ну и как, сделали тебя счастливым эти деньги? Те, что наворовал?

Мужчина задумчиво подпер руками подбородок.

— А бес его знает, — сказал он немного со злобою, — у нас ведь все так делали. Чем я хуже других? У нас даже считалось, что если ты по меньшей мере миллиард не зарабатываешь, ты — полный отстой. Ты даже не человек. Уж я-то никогда не уподоблялся тем насекомым, которые встают на работу рано утром, возвращаются домой поздно вечером, получают за это гроши и довольны! Мне было этого мало! Я хотел большего, и я получил это большее. Но всем подряд раздавать нельзя, потому как у тебя самого нихрена не останется, и ты будешь беден, как церковная мышь. Хотя, скажу тебе честно, нынче церковные мыши живут побогаче некоторых так называемых людей.

Карлик скривился:

— Фу, ты хочешь сказать, что вот те люди, что ходят по улицам, они бесполезны?

— Ну почему же? — Мужчина встал с табуретки, подошел к окну и попытался что-то за ним разглядеть. — Нет. Тут все довольно просто. Они — биомасса, просто циферки для нас, так, для массовки. Видишь ли, у меня на этот счет нет никаких иллюзий. Иногда бывает интересно покопаться у него внутри, в душе. Вот возьмешь такого откуда-нибудь с улицы, посмотришь на него, погладишь по головке, скажешь, что для него возможно все — и он твой!

— Зачем тебе все это? — карлик был явно обескуражен.

— Видишь ли, дорогой друг, — мужчина мягко улыбнулся, но за этой улыбкой ничего хорошего явно не было. — порой нам, тем, кто имеет деньги, заняться особо нечем, вот и развлекаемся, как можем. Ты бы знал, какой это кайф вот так возвысить какое-нибудь ничтожество и затем резко его в грязь! Это просто блаженство! Как он переживает, когда, приобретя всё, он резко все теряет! Да, это тебе стоит определенно попробовать.

Ты спрашивал, сделали ли меня деньги счастливым? Знаешь, сами по себе деньги — ничто. У меня были цели, были задачи — я их решал. У меня были желания — я себе не отказывал. Так поступает любой нормальный человек, когда пользуется инструментами. И да, мне порой приходилось идти на компромисс с самим дьяволом — но я своего добивался. В этом мире иначе никак. Я успел нарушить все законы, какие только можно. Ведь у нас «закон, что дышло — как поворотишь, так и вышло». Особенно если у тебя есть деньги и связи. О, связи! Ты бы от зависти удавился, узнав, с кем я обедал и кто ночевал в моей постели! Но скажу тебе честно — они ничем не отличаются от других людей.

За окном темнело. Сумерки сгустились на кухне, напуская на помещение таинственный полумрак. Карлик достал из кармана пачку сигарет. Чиркнув зажигалкой, он бросил пачку на стол. Мужчины закурили. В глазах карлика отражались огоньки сигарет, придавая зрачкам красноватый оттенок.

— Ты говорил, что многих убил. Зачем?

Собеседник снисходительно усмехнулся.

— Видишь ли, некоторые люди много болтают. В могиле как-то надёжнее: нигде ничего лишнего не всплывет. Да и все мы не всегда можем договориться — силой как-то быстрее и проще. Но тут уж точно знаешь, что в один прекрасный момент найдется кто-то сильнее тебя. Он тебя просто убьет, а твоя задача — не допустить этого.

Но как-то дошло до меня, что я настолько в этом погряз, что не отмоюсь никогда. Я пошел в церковь грехи замаливать. Заказывал молебны, участвовал в церковных обрядах. Не помогла церковь — пошел к буддистам, сатанистам, баптистам и другим всяким «-истам». Не помогло. Нет мне покоя: последнее время мне все чаще снятся кошмары, что демоны разрывают меня на части и уносят в ад, а там жарят мое мясо на углях и съедают его. Или еще что-нибудь подобное.

Звякнули под столом пустые бутылки. Мужчина усмехнулся:

— Семья прежде всего. Я обязан был их защитить, и я защищал их. Они еще не осознают, что попали на войну, и просто наслаждаются тем, что я им дал. Да, я очень порой хочу их окунуть в говно, чтобы понимали, чтобы жизнь медом не казалась. И понимаю, что не могу этого сделать, не хватает у меня выдержки.

Мужчина тяжело вздохнул и затянулся. После недолгой паузы он продолжил:

— Конечно, можно было бы у них разом все забрать. Деньги, бизнес, акции — все! Выгнать их в одних трусах — и пусть сами крутятся! Но посмотришь на них и подумаешь: «Ну и как я родной душе не помогу! Я ж не зверь какой! Да и куда они без меня». И вот это больше всего бесит! Тряпка я, в общем, надо было это сделать!

Карлик стряхнул пепел с сигареты.

— Скажи, жалеешь ли ты о том, как прожил жизнь?

Мужчина рассмеялся. Только на этот раз его смех был добрым и искренним.

— Знаешь, нет! Я прожил не такую уж плохую жизнь. Всего в ней было помаленьку, но что сделано — то сделано. В последние годы я пытался хоть как-то искупить свою вину, жертвуя на благотворительность. Но все же я не тот, кто попадет в рай. Хотя бы род свой продолжил — уже неплохо. Я свою задачу выполнил, свой род продолжил. А после нас хоть потоп!

Мужчина открыл глаза. Рядом никого не было.

«Надо же, допился! Скоро белочка в гости придет.» — подумал он, снова закрывая глаза.

Кап. Кап. Кап. В следующий миг дверь слетела с петель.