Детективчик "Выпуск 18"

15 August 2019

Это была ее тайна, и ни о чем не могло быть и речи, чтобы она рассталась с ним ! Голова кирки! как сказал Раймонд.

Дом священнослужителя довольно чист благодаря благодати, полной милостей, но лишен. Просто экстремальный функционал.

- Хотите, я сделаю вам французский минет ? - осведомилась служанка.

Немного удивлен, но я все еще ожидаю всего, что позволяет мне слаломе с инфарктом, я позабочусь о том, какая разница между французской трубой и американской трубой, например.

- Во французской трубе мы дойдем до конца, - заверила меня очаровательная девушка.

- Кто вас этому учил ? рискованно-я готовлюсь к подпольному крестному знамению, чтобы отогнать ответ, которого боюсь.

- Племянник Раймонда, который заехал к нему во время брачной поездки в Штаты.

Я мысленно приветствую этого храброго мальчика, который нашел способ завершить половое воспитание достойной негритянки, когда он выполнял эту тяжелую работу, которую называют "свадебным путешествием".

Но с облегчением узнав, что профессор боится другого, я, римская апостольская католичка, поглаживаю пуховики храброй девушки, одновременно отклонив ее предложение. Его роблоки жесткие, как два мяча для регби.

- Скажите, Грейс, у него есть время исповедаться моему приятелю, Раймонду !

— Может, у него на совести много грехов ! - предположила она.

- Я бы удивился: Нет лучшего парня, чем Цезарь Пино; кроме нескольких вареных и нескольких неряшливых прелюбодеев, я плохо представляю, что он мог бы сказать.

Поскольку через четверть часа священника и его мучителя все еще нет, я устраиваюсь в разведывательный патруль, чтобы идти на новости.

Церковь в этом районе Уэстчестера очень трезва, без слишком многих из тех Сент-Саллюстий, которые наводят на мысль, что рай-это место китча, населенное ангелами и святыми, придуманными для нужд фильма, который Уолт Дисней отказался бы снимать.

Красная лупиота кущей вызывает присутствие Господа. Раздался грохот, с треском. Я подхожу к единственному исповедальне и обнаруживаю спящего Пино в купе. Я задергиваю кружевную занавеску, изолирующую исповедника, и замечаю, что отец Машикуль делает то же самое,и вдобавок пукает сончили Син Карне последних дней.

Исповедь в своем однообразии дополнила произведение бурбона. Под присмотром Господа религиозный и гражданский сокрушают его, объединяясь в беспамятство.

Побежденный величием такого сна, я возвращаюсь в ризницу, где Грейс только что начала сончили с вечера. Маленькие черные бобы напоминали крысиные глаза.

Девушка указывает мне на фотографию, лежащую возле тазика, где темнеют семена.

— Я нашла фотографию Мартины в ящике тумбочки Раймонда,-объявила она.

- Витос, - скомандовал я. На ней изображена темноволосая женщина, лет тридцати пяти, с висячими сердцами на лбу. По-моему, она похожа на Виолетту Нозьер. Взгляд у нее ясный и серьезный, на ней маленькое белое платье с зеленым воротником. Она улыбнулась в объектив, но отнюдь не обрадовалась. В ней есть я-не знаю - что делает "ползучим изнутри".

На снимке она стоит перед массивом цветов. На его колене лежит большая мужская рука, но человека не видно.

За цветами, совсем за ними, виднелась индикаторная панель, буквы которой я не могу расшифровать.

- Вы позволите ? - сказал я, закапывая фотографию. Я принесу ее позже.

Ей плевать, Грейс, на этот кусок картона. Мое присутствие нависает над ее железом, ее сильная грудь делает легкое стальным: она бьет по всему берзинггу. Ты знаешь, что она была бы хорошенькой полной (беру Диксит) этой чернухой, если бы весила на сто фунтов меньше ?

- Жаль ... - сказала она.

- Чего жалко ?

- Что вы не хотите французскую трубку ; мне это нравится ! Но я, конечно, недостаточно красива для вас.