18 век: представление об античности меняется

18 October 2019

Как замечает Е. И. Ротенберг, «миф в искусстве выступает, в первую очередь как одна из широко используемых форм типизации жизненного материала... от сюжетно-тематической стороны в живописной композиции требуется, чтобы она была выражена достаточно отчетливо; основное внимание зрителя должно быть направлено не на разгадывание объекта изображения, а на непосредственный эстетический контакт с художественным созданием, на восприятие присущих именно этому произведению идейно-образных качеств и особенностей художественного языка».

Обращаясь к более непосредственному подражанию природе или, наоборот, к фантазии художника, этот стиль способствует появлению совершенно новых способов художественной выразительности придает актуальность и реалистическую достоверность известным событиям далекого прошлого, религии и мифологии.

https://www.pexels.com/photo/statue-inside-room-2661943/
https://www.pexels.com/photo/statue-inside-room-2661943/

Присущий данному подходу нарастающий субъективизм трактовки постепенно проникает и в академическое направление.

Академизм теряет свой классицизирующий характер и ассимилирует ряд принципов из антиклассического искусства барокко и рококо. Так, во Французской Академии на рубеже XVII-XVIII вв. пуссенисты уступают место сторонникам Рубенса.

С одной стороны, идея сопоставления, выбора лучшего и создания совершенного произведения искусства пользуется авторитетом и получает активное теоретическое и практическое развитие. Об этом говорит исследование Роже де Пиля «Баланс художников», его проекты музея со смешанной развеской, наглядно позволяющей сравнивать художественные школы по разным принципам, а также открытие в 1750 г. устроенного по подобной схеме Люксембургского дворца – первого во Франции публичного музея.

С другой стороны, стремление поставить оценки, выявить недостатки и исправить ошибки искусства прошлого свидетельствуют о заметном падении его авторитета. Это относится не только к наследию христианской европейской цивилизации, заслуга которой была поставлена под сомнение уже Декартом, утверждавшим, что он научился

«не особенно верить тому, что внушено... только посредством примера и обычая».

Возникло также представление и о несовершенстве античности, считавшейся прежде незыблемым образцом. Начало этому положил развернувшийся в конце XVII в. «спор о древних и новых». В его основу была положена идея постоянного изменения, прогресса и превосходства каждой следующей эпохи над предшествующей, которая получила особенное развитие на протяжении XVIII столетия.

Возникли призывы «корректировать» ошибки и грубости античности, приспособить её ко вкусу своего времени. Понятие об универсальном и общезначимом характере античности отвергается, на смену ему приходит культ индивидуального и частного, идея множественности вкусов и, как следствие, представление о разнообразии типов красоты.

https://www.pexels.com/photo/male-statue-decor-931317/
https://www.pexels.com/photo/male-statue-decor-931317/

Искусство Рубенса ценится как самый яркий пример преодоления античного влияния, отражение черт своего времени, живого и правдивого подражания природе:

«... древние не постигли все области прекрасного, которые искусство, следовательно, может вновь изобретать, открывать и обновлять, до бесконечности расширяя поле своего наблюдения и превосходя древних...».

Помимо технического прогресса преимущество новой эпохи, по сравнению с древней, в области литературы и языка, по мысли Шарля Перро, заключается в гораздо большем разнообразии, способности передавать более сложные нюансы и оттенки человеческих чувств и эмоций. Роже де Пиль, продолжая отстаивать идею искусства как подражания природе, также считает главным средством этого придание образам черт высокой эмоциональности, живости и подвижности. Он упрекает Пуссена и болонцев в копировании античных мраморов и статуарном характере их персонажей.

https://www.pexels.com/photo/close-up-photo-of-a-statue-2676582/
https://www.pexels.com/photo/close-up-photo-of-a-statue-2676582/

Отражая эти взгляды, развитие искусства на протяжении XVIII столетия характеризуется крайним возрастанием всех живописных качеств и эффектов. За лозунгом сочетания следования природе и её совершенствования постепенно начинает скрываться гегемония индивидуального вкуса, фантазия, возможность освобождения от всяких правил и установленных догм.

Опора на классическую традицию постепенно превращается в её отрицание. Традиционный классический идеал снова подвергается субъективной трансформации. Роже де Пиль, определяя качества гения, пишет, что

«он сможет смотреть на творения искусных художников, как если бы он смотрел на природу и пользоваться ими впоследствии для того, чтоб придумать что-либо свое», «будучи воспитанным на правилах, усвоив их, он ставит себя над ними, он командует ими как хозяин, он их отвергает, когда ему это нравится, чтобы заменить их чем-то более удачным: он располагает ими как богатством, которое находится в его владении и которое он считает принадлежащим себе».