Первый французский период творчества художника (Часть 2)

13 October 2019

Такие картины, как «Зелёный пейзаж» 1925 года и «Угольщики» (1926-28 гг.), или, скажем, «Натюрморт с апельсинами» и «Ривьера» 1926 года, написанные в самом начале анненковской эмиграции, хорошо иллюстрируют эволюцию творчества мастера.

В них, конечно, ещё присутствует элемент анекдотичности,  остаётся внимание к детали, контуры, так же, как и раньше, обведены выразительной графической линией.

https://www.pexels.com/photo/black-paintbrush-1639627/
https://www.pexels.com/photo/black-paintbrush-1639627/

Но эти работы уже говорят о том, что в творчестве Юрия Анненкова наступил переходный период. Потому что, начиная с 1927 года графическое начало у художника уступает место живописному, более богатому в колористическом отношении  и более концентрированному.

А сама живопись становится более спонтанной по манере, отвлечённой и символической по существу и, по выражению французского художника и исследователя Владимира Гофмана, уходит в вечность – «allant à l’essentiel»

Этот период, охватывающий промежуток времени примерно с 1927 года по начало 1930-х годов, стоит особняком в творчестве Юрия Анненкова. Потому что на этом этапе своего творческого пути художник временно отходит от применения своих математических принципов во время работы над произведением.

Его работы, в которых всегда всё просчитывалось до мелочей с тщательностью, в которой сказывалось время, проведённое когда-то в техническом училище (о чём мы уже говорили ранее),  вдруг освобождаются от точного расчёта и выполняются художником с невиданной ранее произвольностью.

В творчестве Анненкова это выглядит как облегчённый выдох после длительной и напряжённой задержки дыхания. Но это ненадолго. Владимир Гофман условно называет этот небольшой промежуток времени, в котором анненковские работы «освобождаются» от математической основы, «периодом Бинга». 

Но откуда возник у художника этот неожиданно «вольный» подход к своей работе, учитывая то, что это не было поворотом в другую сторону и не означало отказа  от своих принципов (ведь впоследствии Анненков вернулся к ним)?

Одной из причин, как ни прозаично это звучит, скорее всего было требование той самой галереи Бинг, которая, запланировав выставку работ мастера, наверняка поставила его в известность, что математическая дотошность его работ не соответствует её направленности.

А кроме того, логично предположить, что художник (которого всё новое и необычное уж никак не отталкивало) и сам захотел провести эксперимент со своим творчеством. Поворачивать в эту сторону ему было не нужно. Тем более что тогда «период Бинга» утратил бы свою необычность и несвойственность художнику. 

На полотнах, которые были экспонированы в галерее «Бинг» (и репродуцированы Пьером Куртийоном) и в основном относящиеся к 1928-30 годам, представлены фигуративные композиции, но эта фигуративность имеет определённую склонность к минимализму, эта фигуративность, явно стремится к абстракции.

Главной целью творческого поиска теперь является не сам сюжет и даже не то, как он изображён. Анненкова заинтересовало живописное исполнение само по себе. Художник поясняет это в своей книге, посвящённой его другу режиссёру Максу Офюльсу: «в кино, на сцене театра, в любом искусстве, « сюжет» для артиста всего лишь отправная точка, ось творчества. … Только лишь оригинальность формы выражения ценится в искусстве»

На этих работах представлены самые простые предметы из постоянного обихода человека. А проявляется это примерно так: работая над интерьером или натюрмортом, Анненков изображает просто стул, или стол, или, например, вазу с цветами либо посудину с фруктами. А если конечной целью является пейзаж, то изображается, например, пустынная «Национальная дорога», или группки домов, стоящие на фоне только намеченных голых деревьев. 

Причём все эти предметы только создают контекст, эти элементы не существуют сами по себе (что ранее в творчестве Анненкова показалось бы просто немыслимым). Они просто части одной мозаики. Контур этих объектов прерывается, цветовое пятно плавится (растекается), материя концентрируется лишь в нескольких определенных местах, как будто прорастая.

Одна серия натюрмортов изображает бутылки, стоящие в ряд или кучкой на столе, покрытые абстрактными полосками цвета, как будто повисшими в воздухе. Иногда отдельные детали, как, например, скатерть, салфетки с их замысловатыми узорами, привлекают внимание Анненкова, который изображает их на набросанном беглым щёточным движением кисти фоне. 

В пейзажах такими деталями могут оказаться листья деревьев; в портретах – ткани одежд, с их разнообразными складками. Это напоминает нам о русском периоде творчества художника, за исключением свободной техники, в которой выполняются теперь все эти работы, и куда большей их символичности.

Ещё художник использует ножик, который с явным удовольствием использует для придания этим работам рельефности. Это смешение техники, в которой он работает, используя как кисточку, так и нож, придаёт его полотнам ни на что не похожую фактуру.    

Читайте продолжение статьи.