История семьи. Наливайко Дмитрий Федорович

Продолжая тему семейной истории, хотелось бы рассказать о моем втором прадеде – Наливайко Дмитрии Федоровиче. Вашего покорного слугу, кстати, в честь него и назвали.

Но рассказ этот будет не совсем полным в силу объективных причин. Во-первых, у меня на руках нет практически никакой фактуры, кроме двух фотографий и частичных воспоминаний моего ныне покойного дедушки – Наливайко Алексея Дмитриевича. Во-вторых, пытаясь систематизировать все события, о которых мне известно, я понял, что рассказывая о некоторых из них, приходится «вытягивать за хвост» другие, более масштабные.

Раньше я писал много запросов в украинские архивы, но внятных ответов так и не получил. Для составления этих самых запросов дедушка написал мне краткую биографию своего отца:

«Родился 18.11.1903 в с. Лоевая Надворнянского района Ивано-Франковской области. Работал в своем хозяйстве. В 1932 году был избран старостой села Лоевая. На этой должности проработал до 1945 года. Во время Великой Отечественной войны жил в оккупации, работал на прежней должности.
Был женат, имел 7 детей. Жена – Романюк Мария Ивановна, 1907 года рождения. После войны работал рабочим на строительстве дорог (Дорстрой). В 1948 году уехал в Казахстан на заработки и для лечения сына Василия от глазной болезни.
В 1952 году семью Дмитрий Федоровича выслали в город Джамбул Казахской ССР».

Период с 1948 по 1952 год – сплошные вопросы. Достоверно не ясно (по крайней мере, мне) ничего. По воспоминаниям ныне покойной Анны Дмитриевны (старшей дочери ), ее выслали в Казахстан самой первой, но не в Джамбул, а в Карагандинскую область, заявив, что «поедет к отцу». Получается, что Дмитрий Федорович оказался в каком-то из лагерей под Карагандой? Списки тамошних заключенных, кстати, засекречены до сих пор. Почему не знаю. В любом случае в списках репрессированных прадеда я не нашел. В отличие от прабабушки – Марии Ивановны. Запись с сайта «Открытый список», посвященного жертвам политических репрессий, сообщает следующее:

«Наливайко Мария Ивановна (1907)
Дата рождения: 1907 г.
Место рождения: г. Жамбул.
Пол: женщина
Мера пресечения: арестована
Дата ареста: 14 мая 1952 г.
Приговор: к 5 годам .
Дата реабилитации: 14 апреля 1993 г.
Реабилитирующий орган: реабилитирована».

Почему местом рождения указан город Джамбул (и то, некорректно), и почему запись о деле прабабушки в книге памяти Курской области, я не знаю. Но это единственная историческая справочка, которую мне удалось найти. 

В этом месте сухое изложение фактов заканчивается. И начинаются мои осторожные выводы и не менее осторожные предположения. Как я уже упоминал, у меня есть две фотографии моего прадеда. Одна сделана в 1939 г., когда ему было 36 лет. На ней – солидный мужчина, как, впрочем, и положено старосте села.

А на другой – Дмитрий Федорович, гораздо более молодой и в форме армии Польской Республики. Это фото куда более интересно. Здесь прадеду лет 20–25. То есть предположительно оно сделано в 1923–1928 гг. Узор на воротнике соответствует званию пехотного капрала. За это говорит и то, что на поясе у него кинжал, а не кавалерийский палаш.

Орден на груди прадеда очень похож на польский «Крест Храбрых». Он был учрежден в 1920 г. во время Советско-польской войны советом обороны Польши, затем восстановлен Правительством Польши в изгнании в 1940 г., а в 1944 г. и Польским Комитетом Национального Освобождения. Орденом могут награждаться только за определенный отдельный подвиг или проявленный героизм непосредственно на поле боя.

Где успел повоевать прадед – против РККА в 1919–1921 гг. или где-то еще – мне неизвестно. По семейным воспоминаниям, в армии он серьезно подорвал здоровье, переболев туберкулезом, и к какой-либо воинской службе уже был не годен. Но когда в 1939 г. РККА освободила земли западной Украины и Белоруссии, Дмитрий Федорович уже 7 лет был старостой села. И его не только не тронули, но и оставили на прежней должности, переименовав не то в председателя колхоза, не то еще как-то.
По рассказам моего дедушки и его сестры, моей другой, ныне покойной, двоюродной бабушки Ирины Дмитриевны, когда Западную Украину захватили немцы, Дмитрия Федоровича тоже не стали трогать, оставили на том же посту, опять переименовав должность в старосту села.

Кстати, ни дед, ни бабушка Ира не особо любили рассказывать про жизнь в оккупации (война застала их детьми). И все же в их рассказах о том времени я заметил одну странность: о немцах они рассказывали нейтрально, а вот о венграх, и что интересно, поляках, – с открытой неприязнью, если не сказать хуже. Я как-то спросил у деда и бабушки Иры: «А как вы жили тогда?» Ответ меня озадачил: «Как жили? В деревне немцы, в лесу партизаны, за рекой мадэр (венгры), откуда-то аковцы (поляки из Армии Крайовой) приходят, бандеровцы туда-сюда шастают».
Немцы, партизаны, ОУНовцы, АКовцы, венгры… Вот такой вот гремучий коктейль. На мои робкие возражения де, Армия Крайоова же тоже против немцев была, дед только морщился: «Дима, то, что написано в учебниках, и то, что была на самом деле – это две большие разницы». И когда ваш покорный слуга полез изучать историю участия венгров в Великой Отечественной войне, то был, мягко говоря, в сильном удивлении – мадьяры на советской земле накуролесили так, что в РККА была негласная установка: «Мадьяр в плен не брать!». И не брали. Есть версия, что именно поэтому Воронежу не дали звания Города-Героя, хотя он его заслужил многократно. По разным оценкам под ним осталось от 150 до 250 тыс. венгров. После окончания битвы за Воронеж пленных немцев было около 75 тыс., а пленных мадьяр не было совсем. Но в угоду политическим интересам СССР об этом постарались забыть, так как 14 мая 1955 г. был подписан Варшавский договор и в Организацию Стран Варшавского Договора вошла и Венгрия. Руководство СССР просто не хотело ссориться с союзником.

По рассказам деда, когда советские войска освободили Западную Украину, прадеда сначала хотели привлечь за сотрудничество с врагом. Дмитрия Федоровича тогда спас один из партизанских командиров, написав бумагу, он на посту старосты села спасал местную молодежь от угона в Германию. После этого прадеда и его семью оставили в покое. Когда после войны родился младший сын, Василий Дмитриевич, повитуха, принимавшая роды, занесла ему в глаз какую-то инфекцию. И Дмитрий Федорович поехал с сыном в Алма-ату для ее лечения. С КазССР он уже не вернулся, а через некоторое время туда выслали и всю семью. Следы же прадеда оборвались…. А мой двоюродный дед Василий Дмитриевич и сейчас живет в Алматы.

Семья прадеда, скорее всего, на самом деле выслана не была, а попала под процесс переселения жителей Западной Украины в Среднюю Азию. Самые крупномасштабные переселения в этом направлении проводились в 1947–1948 гг. (как пример, операция «Запад»), к началу 50-х гг. XX в. поток переселенцев стал сокращаться. Однако сам Дмитрий Федорович, по-видимому, к тому времени уже был арестован.

Вот такая вышла попытка разобраться в семейной истории. В итоге получился еще один пример того, что в результате «замыливания» истории в угоду политических интересов, из-за громадных «белых пятен» в исторических событиях очень трудно трезво разобраться в происходившем. Но я не теряю надежды. Может быть, когда-нибудь рассекретят архивы и будет проще взглянуть на судьбу моего прадеда.