Знакомство с дедом

6 August
Яндекс.Картинки
Яндекс.Картинки

------------------------------------------------------Из моих ранних рассказов---

– Прошу тебя, давай без своих шуточек! Дед этого не оценит.

– Ладно, без шуточек, – вздохнул Максим, прижимая телефон плечом к уху. Он стоял перед зеркалом и примерял галстук.

– И еще! – голос Ольги звучал требовательно. – Ни слова о коммунистах, советской власти, генсеках, Партии и тому подобное…

– А это тут причем? – удивился Максим. – Я даже и не собирался!

– На всякий случай! Его отец, мой прадед, из раскулаченных. Отсюда и нелюбовь к большевикам.

– Понятно… – вздохнул Максим. Взгляд упал на красную рубашку. Надеть, что ли?

Родители Ольги, геологи, погибли давно, Оля тогда была совсем маленькой. Ее дед, Семен Борисович, воспитал внучку один, подарив ей всю свою любовь, пусть суровую и немногословную, но очень искреннюю. Другими словами, во внучке он души не чаял и очень за нее беспокоился, поэтому когда Оля сообщила, что встречается с молодым человеком, он немедленно, в категоричной форме, потребовал его пред свои очи. Должен же он знать, что там за проходимец такой? А в том, что неведомый ему какой-то там Максим был проходимцем, у Семена Борисовича не было никаких сомнений. Старик был въедливым, ехидным, подозрительным и крайне неуступчивым. Короче, беда…

***

При первом же взгляде на старика, Максим понял: его ненавидят. Колючий взгляд серых глаз сверлил в упор, прожигая в нем дыру и окончательно руша надежду установить контакт.

– Максим! – он протянул руку.

– Горький? – нахмурился дед. Протянутую руку он просто проигнорировал.

– Нет, Морозов.

– Павлик? – с угрозой спросил дед.

– Говорю же, Максим! – воскликнул Максим, вспоминая про своего старшего брата, которого звали как раз Павлом.

– Деда! – Оля пыталась спасти положение. – Это Максим, про которого я тебе говорила. Хороший человек.

– Ну, это сомнительно, – хмыкнул дед. – Ладно, проходи. Посмотрим, что ты за фрукт такой…

Дед исчез в комнате. Оля ободряюще подмигнула Максиму.

– Проходи, – шепнула она.

В комнате ждал накрытый стол. Максим робко присел рядом с Ольгой, напротив деда.

– Водку пьешь? – спросил Семен Борисович.

Максим застыл. Вот это подстава. Скажешь «да» – автоматически попадешь в разряд алкоголиков, скажешь «нет» – в категорию больных, а то и сволочей.

– По праздникам только, – неуверенно ответил он.

– По каким? – наседал дед.

– Новый год... – начал Максим и запнулся: почему-то вспомнились лишь праздники, так или иначе имеющие коммунистическую подоплеку. Подумав, понес всякую околесицу. – День грибника, День оптимиста, День балалайки, День…

– Хватит! – дед аж ногой притопнул. Хмуро уставился на внучку. – Что за идиота ты привела?

Оля покраснела, дернула Максима за рукав.

– Достал уже со своими шуточками! – шикнула она.

А Максим и не думал шутить, ему вообще было не до шуток. Этот старый пердун Семен мать его Борисович вызывал у него беспокойство. Неуютное чувство, надо сказать.

За столом повисло молчание. Тягостное.

Семен Борисович взял старомодный хрустальный графин с водкой. Налил сначала себе, потом гостю. Молча выпил, занюхал горбушкой. Максим неуверенно последовал его примеру. Также занюхал хлебом и положил на тарелку. Дед хранил молчание, Максим тоже счел за благо помалкивать. Не потому, что молчание – золото, а потому, что так меньше шансов нарваться на грубость.

Дед снова налил, и снова сначала себе, а потом гостю. Оля тихо сидела рядом, не решаясь что-либо сказать.

– Давай, – дед поднял рюмку и опрокинул в рот.

– Да, за приятное знакомство! – дружелюбно подхватил Максим и выпил. Оля тем временем положила в его тарелку горячее.

– А кто тебе сказал, что оно приятное? – прищурился Семен Борисович.

«Что же ты мучаешь меня, старый?!» – подумал Максим.

– Ну как же, Семен Борисович? Вы родной дедушка моей невесты, и мне очень приятно с вами познакомиться, – начал он, но тут же скис под холодным взглядом старика.

– Невесты, говоришь? А кто тебе сказал такую несусветную глупость, что она выйдет за тебя замуж? Иль ты сам, своим скудным умишком, допер?

– А вы против? – насторожился Максим. – Вы даже меня не знаете.

– А мне и знать ничего не надо! – рявкнул дед. – Я и так вижу, что ты проходимец и белоручка!

– Деда! – жалобно пискнула Оля.

– Помолчи, – дед на нее даже не взглянул.

– Интересно, а почему это я проходимец и белоручка? – поинтересовался Максим. Вена на виске часто запульсировала – верный признак сильного волнения.

– А кто ты есть? Ручки беленькие, волосики прилизанные. Мужик должен быть мужиком! И чтобы дом построить своими руками мог, и лошадь в телегу запрячь, и бабу свою защитить, если потребуется!

– Какую телегу? – раздраженно спросил Максим. – 21 век сейчас!

– Про телегу, это я так, образно. – нетерпеливо отмахнулся дед. – Вот ты мне скажи, какова твоя профессия?

– Я менеджер ВЭД в логистической компании! – торжественно отчеканил Максим.

– Ипать мои лапти! Столько слов, и все непонятные! Я же говорю: проходимец! Когда человеку нечего скрывать, он и выражается ясно!

– В смысле?

– В том самом!

Максим в отчаянии вытер испарину со лба: дед тащил из него жилы нещадно!

Старик молча налил. Выпили.

– Вы, дорогой Семен Борисович, судите даже не разобравшись, – осторожно начал Максим, чувствуя, как зашумело в голове от выпитого. – Вы ничего обо мне не знаете, чем я живу, чем интересуюсь…

– Будто я не знаю, чем интересуется нынешняя молодежь! – отрезал дед. – Только и могут, что дрыгаться в этих своих, прости Христос, дискотеках, нажравшись всякой дряни!

– Наркотики не употребляю. Водки вот могу выпить, и то в хорошей компании. Как сейчас, например, – Максим налил деду, потом себе.

– А ты, я смотрю, прямо ужом тут извиваешься передо мной, все угодить пытаешься, – ядовито вставил дед.

Максим чувствовал, что устал. Молча выпил. Затем налил еще. Снова выпил. Оля испуганно пододвинула к нему тарелку и толкнула в бок: закусывай давай!

– Все нормально, дорогая! – слегка заплетающимся языком ответил Максим и в упор посмотрел на старика.

Достал ты меня, старый!

– А водку ты горазд жрать! Алкаш, что ли? – спросил старик.

Старый, гнусный, мерзкий трухлявый пень! Ты одолел уже!!!!

– Ага, потомственный. У меня все родственники алкаши, что же мне отставать от них? Гены, знаете ли! – мстительно ответил Максим, наливая себе и ему.

Старик насупился.

– А давайте-ка, дорогой Семен Борисович, мы с вами выпьем? А потом споем? – нагло предложил Максим.

Глаза деда смотрели с враждебным любопытством. Оля толкнула жениха в бок, но было поздно – Максима понесло.

– А ты, милая моя, в мужские разговоры не лезь – мягко сказал Максим, прикладывая палец к ее губам. Взял рюмку, стукнул о край рюмки деда и выпил. – Ух, хорошо пошла!

Дед вопросительно посмотрел на внучку: с какой конюшни ты его привела?!

– Так, а теперь песня! Душа требует! Хотите мою самую любимую? – Максим встал, качаясь.

– Ну уж изволь. Позабавь старика, – усмехнулся дед, скрестив руки на груди.

Максим громко покашлял. Зачем-то поклонился. Затем тихо, дирижируя вилкой и фальшивя, начал:

«Неба у-у-утреннего стяг,
В жизни важен первый шаг.
Слышишь, ре-е-еют над страною-ю-ю
Ветры я-я-яростных атак!»

Оля охнула, схватившись за голову, глядя как дед побагровел. Максим во весь голос взорвался куплетом:

«И вновь продолжается бой,
И сердцу тревожно в груди-и-и.
И Ленин такой молодой,
И юный Октябрь впереди!

Максим пел, воздев руку с вилкой в потолок. Левую руку картинно приложил к груди. Хоть сейчас отливай в бронзе и ставь перед каким-нибудь сельским ДК.

«…И Ленин такой молодой!
И юный Октябрь впереди!»

– Вон!!! – заорал дед, в бешенстве сметая посуду со стола, – Пошел вон из моего дома!!!

***

Максим сидел скамеечке и курил. Настроение было отвратительным. Старик просто вытолкал его за дверь, обложив матом.

Зря он так с ним, конечно. Тем более, Оля предупреждала – не любит дед коммунистов, плохие воспоминания! А он взял и специально надавил на больную мозоль!

Максим не успел побыть ни октябренком, ни, тем более, пионером, о чем даже сожалел. Он вспомнил, как его старший брат Павел однажды пришел из школы, гордый – куда бы деться, и на его шее алел галстук. Плакали все! Громко плакала мама, вытирал скупую мужскую слезу отец, рыдала от счастья бабушка. Один только дядя Леня, мамин брат, не плакал. Он был старым сидельцем, весь синий от наколок, битый и перебитый лагерной жизнью. Советскую власть он не приветствовал, но с удовольствием отмечал, что сидеть при социализме – приятно.

Мысли Максима вернулись в действительность.

«Да он сам виноват! – мысленно оправдывался он. – Я-то тут причем?!».

Хлопнула подъездная дверь. Вышла Оля, присела рядом с ним.

– Оля, прости, – виновато начал Максим, взяв ее за руку. К его удивлению Оля расхохоталась.

Он непонимающе уставился на нее. Оля просмеялась, вытерла слезы и погладила жениха по щеке.

– Дед тебя обратно зовет.

– Зачем? Вилы наточил?

– Извиниться хочет. Знаешь, я первый раз в жизни слышу, чтобы дед признал свою неправоту. Пойдем, не бойся!

***

Максим вошел в квартиру с опаской.

– Семен Борисович, – начал было он. Но дед неожиданно протянул ему руку и дружелюбно улыбнулся в густую бороду.

– Проходи, Максим. Ты меня, старого, извиняй, подозрительный я стал. А ты молодец! Умыл старика, умыл. Оригинально. Я долго смеялся потом. Уважаю!

Повернулся к сияющей внучке.

– Оля, я там побуянил немного. Поставь новые тарелки мне и твоему будущему мужу!

Спасибо всем читателям!

В рассказе использован фрагмент песни "И вновь начинается бой" А. Пахмутовой и А. Добронравова.