10 лет - это не много?

9 November 2019

Х лет. 

За десять лет может произойти всё, что угодно. 

Всё. 

Абсолютно. 

За десять лет человек меняется до неузнаваемости. Он может добиться абсолютно всего, а может и потерять.  

Десять лет — это отрезок, которым надо отмерять жизнь и её этапы. После каждого десятка нужно остановиться, оглянуться назад, посмотреть на настоящее и понять, правильно ли я иду, где я, зачем и куда я пришёл. Если осознаешь, что это не то место, куда ты стремился попасть, значит надо менять всё и не бояться начинать заново, сколько бы тебе лет не было. 

- Десять лет - это не много? 

-Много? Неееет. 

За пять лет ты не успеешь поменяться так, как за десять. 

За десять лет страна поменялась до неузнаваемости. 

За десять лет люди поменяли телефон с кнопками на кусок стекла чёрного цвета.  

А пять лет — это всего лишь середина. 

Не оконченный половой акт. 

Антракт. 

- В среднем, у тебя есть пять возможностей начать всё с нуля, заново? 

-Да, может шесть, а может восемь. А может и все десять. Это зависит от того, какая у тебя наследственность, генетика, какое у тебя терпение и упорство и сколько в тебе силы. Но можно же ничего не менять и не заморачиваться о жизни. 

Всё идет - и пусть идёт. 

И даже не заморачивайся о жизни, думай о других вещах, занимайся более важными делами, а не копайся в себе и своём кризисе среднего возраста. Но, так как твой мозг— это генератор, завод безграничной энергии, ты можешь всё. 

Представь, кучка людей написали впервые за какое-то время целый словарь английского языка. Это насколько твои мозги должны работать, чтобы понимать значение каждого слова, знать его происхождение. 

Занимаясь самоанализом без закапывания себя в яму депрессии, ты делаешь выводы. Правильные и не правильные. И ты думаешь.  

Человек - существо думающее.  

— Вот, смотри на неё. Ты на нее запал. Когда с ней разговариваешь, ты явно не похож на думающего человека. Похож скорее на заикающегося девственника с синдромом дауна. 

Она – это всегда другая вселенная. У всех есть «она». Даже у гения-писаки, который создавал словарь английского языка, когда стоял на «неё», выключался мозг в какой-то мере. 

Но даже тогда, когда ты занимаешься сексом, ты думаешь. Думаешь о том, как она, хорош ли я, не пора поменять позу и т. д. … 

- Ты сейчас так умно всё это взблевал на меня, что мне хочется умыться. А толкового ничего не сказал. 

-Я не люблю её. Это не любовь. Я вообще не уверен, что это чувство свойственно мне. Любовь — это какое-то идеальное и правильное чувство, и думаю, оно приходит лишь раз.  

Я испытываю к ней скорее чувство восторга. Может я просто создал в ней богиню, может я просто пытаюсь забыть прошлую «боль», убивая себя этой. 

-Вот опять ты вспомнил «Ту». 

- Вот опять я вспомнил «Её». Скажи, тебе не противно постоянно слушать моё нытье о ней, о той ? 

 - Нет, это забавно наблюдать, когда перед тобой сидит человек, который управляет людьми, решает какие то важные вопросы, ходит с важным видом, которого уважают, на которого ровняются и думают, что он сильный и не зависимый. А он сидит просто вот тут, перед тобой и ведет себя как нытик, как мальчик которого сломала недалёкого ума девочка. Где твой самоанализ? Не надо быть гением, чтобы увидеть в ней стереотипную девочку со сломанным детством, из трущоб, которая дорвалась до столицы, и которая будет жадно жрать красивую жизнь. И будет искренне любить того, кто предложит более роскошную жизнь, и так до бесконечности. Я тупой твой друг вижу, что ей инстаграммное фото было важнее того, что у тебя болит и что было на работе. Не воспринимай в серьез её говорил, тебе я. Ты тупой. Иди анализируй дальше свою жизнь и умничай. Видишь, потребовалось какие-то девять месяцев. Даже не десять, а девять месяцев, чтобы она тебя изменила до неузнаваемости. Можешь  надевать маску сильного умника где угодно и когда угодно, но в маске есть один минус - глаза видно.  

-Давай выпьем. 

-Давай. Ты прости, тебя нельзя жалеть, я это делал постоянно. Надоело. Смотри, как за десять минут ты превратился из умника в нытика. Умный бы быстро противопоставил бы мне что-то, как-то. Ты тупой.  

- Я пойду прогуляюсь. 

Он встал и вышел из за стола, открыл кошелёк, который подарила она на день его рождения. Всего за две секунды, пока он доставал деньги, в голове проигрывался этот момент: она дарит этот неудобный кошелёк ему.  

Достал пару тысяч, кинул на стол и ушёл. В голове звучало лишь одно:” Хватить жалеть себя. романтик херов”. 

Будто нарочно, на улице было уже довольно поздно и шёл дождь. Мерзкий, маленький дождик. 

Он застегнул свою куртку и двинулся вперед по улице. Он шёл и специально хотел промокнуть, будто нагнетая в себе состояние размазанного человека. 

“Сильным умником тут и не пахнет” - подумал он. 

Скорее воняет мерзким слизняком. Как же можно так себя так любить: смотреть в зеркало, умиляться собственными речами, но в миг, подумав о «ней», тут же ненавидеть себя и испытывать к себе огромное отвращение. 

Боже, как же я запутался. Хоть бы появился кто-то, кто скажет мне, что делать и как правильно... 

 Хочу к маме. 

Он шёл и жалел себя. Ненавидел, за то, что сильный человек на самом деле слаб. 

В момент, когда он углублялся в самобичевание, он насильно вспоминал моменты проведённые с ней, чтобы было еще больнее. 

Голова промокла. 

“Отлично. Стало еще хуже” – думал он. 

Переходя очередную пустую улицу, его мысли были настолько громкими, они кричали так сильно, что не слышно было ничего вокруг: как шумит ветер, как дождь стучит по крышам и лужам, и то, как сигналит ему машина… 

Он успел только ослепнуть от светящихся фар. Он понял, что произошло тогда, когда почувствовал боль в ноге и голове. 

-Господи, простите … - слышал он где-то далеко. 

Закрыл глаза. 

Он пришёл в себя от боли в голове. Такой режущей, что хотелось снова вырубиться, лишь бы не чувствовать это.  

Свет резал ему глаза, звенело в ушах. Но все это резко перебил интерьер, в котором он находился. Будто на секунду, он все заметил и успел рассмотреть.  

Это был будто какой-то замок в два этажа, с огромной люстрой, камином, огромным диваном с шерстью. На этом диване лежал он. Мраморные коричневые полы со шкурами разных животных. От такого огромного пространства становится даже не ловко. 

"Я голый… какого чёрта я голый”. 

Он лежал голый, но укрытый огромным покрывалом. Попытался встать, но боль во всем теле не дало это сделать, он лишь издал истошный жалкий стон.

"Ты пришёл в себя, слава Богу”. 

Она вышла, будто из неоткуда. Он увидел её и подумал, что она здесь делает. Она не вписывается в этот интерьер. Слишком юна, чиста и наивна, чтобы жить тут. Но она была в спортивном белом костюме. В таком чистом, ослепляющем и таким мягким, что не надо даже к нему прикасаться, чтоб понять это. Она шла к нему с огромной чашкой в руке и в спортивных кроссовках.  

“Кто же по дому ходит в обуви?!“ – подумал он.  

“Нет, она не живет тут. Почему я думаю именно об этом?” 

 Ей на вид лет двадцать пять, она очень ухожена и фигуриста, это было понятно даже в мешковой спортивной кофтой на ней. Волосы были каштановые, аккуратные и длинные, ниже лопаток, глаза зеленые, загорелое тело и фисташковый аккуратный маникюр. Он в голове описывал портрет как видел, без восхищения. Будто так и должно быть.  

В его голове все быстро менялось, мысли путались и болела голова. 

Подойдя через все это помещение к нему, она села рядом. Он засмущался ведь, был полностью голый. 

-Выпей таблетку. пожалуйста, запей чаем. - сказала она, протянув ему кружку и упаковку с какими-то таблетками.  

-Спасибо – он покорно сделал все, как она сказала. 

Пока он пил чай, а это длилось без малого почти две минуты, в помещении стояла гробовая тишина. 

Она смотрела на него. Она смотрел в сторону камина. Они просто молчали. Он не мог вытащить из себя ни слова. 

“Что случилось? Где я? Кто вы? Почему я голый?” – все эти вопросы он пытался задать сидящей рядом девушке. Но проблема в том, что он знал все ответы на эти вопросы. 

“Сбила машина. 

Она ли была за рулём — это не понятно.  

Дом ли это или какой-то музей? Скорее дом, раз я голый лежу, укрытый покрывалом. А голый, потому что одежда вся мокрая и обо мне позаботились. Что спросить, чтобы не показаться банальным и глупым?” -  подумал он.  

- Как вас зовут? – Родил он  

- Инна – ответила она так, словно ждала что он что-то спросит, будто была готова ко всем его вопросам.  

Но больше вопросов не последовало. 

Снова зависла пауза. 

- Ты опасен? – прервала паузу она. 

- Что? Не понял 

- Ты опасен? Изнасилуешь или убьешь меня? 

- В смысле? Не понял...нет конечно. Почему ты… 

- Все, спасибо. Ислам, видишь, он не опасен, ты можешь идти. - сказала она куда-то громко в сторону. 

Он оглянулся и увидел позади себя, в пару метрах, огромного с бородой Кавказца, в чёрном спортивном костюме. За его спиной стояли два еще больших человека, но уже вроде как русских, в классических чёрных костюмах. 

- Я против. Не оставлю тебя с ним - сказал кавказец. 

- Идите - сказала Инна как отрезала, и как-то даже грозно. 

Кавказец вышел из комнаты через огромную дверь, а за ним и те двое в пиджаках. Дверь громко захлопнулась, почти с эхом. 

- Если ты вздумаешь сделать что-то плохое, я позову их, и они тебя скинут с окна - добро и как- то легко сказала она. 

- А как я могу снова вырубиться и оказаться

на улице? – постарался пошутить он.  

- Я могу позвать Ислама, он тебя вырубит – с улыбкой сказала она 

- Нет, нет, не надо. – резко воскликнул он. 

Они одновременно тихонько засмеялись. 

Это было настолько мило и романтично, что он боялся теперь сморозить какую-то глупость, чтобы не разрушить ту волшебную атмосферу, которую они создали. 

- Так значит это Ислам меня вырубил, а не машина?- спросил он. 

- Нет это была я, за рулем машины. Прости пожалуйста. Я не люблю водить. Отвлеклась в навигатор, и не заметила тебя. Прости. Я испугалась вести тебя в больницу, потому что подумала, что меня посадят. 

Не переставая говорить, она встала с дивана и пошла в конец комнаты к комоду, взяла телефон с зарядки и пошла обратно к нему. 

- Я позвонила Исламу, он в миг примчался, и мы тебя привезли ко мне домой. Прости. 

“Это её дом” - подумал он.  

“Боже, наверное, её мужик, увидев меня тут, сам выкинет из окна. Надо отсюда уходить”. 

Она села рядом и положила его телефон рядом с ним. 

- Вот, я заметила, что он разряжен и поставила его на зарядку. Твоя одежда сушится. Я думаю, еще пару часов и она будет сухая.  

- Пару часов - это много. - пробормотав он взял телефон и начал искать в телефонной книге, кому бы позвонить, чтобы его забрали. 

- Почему много? – она немного растерялась. 

Она отобрала у него телефон, почти отпрыгнув с дивана в сторону. 

 -Не звони в полицию, пожалуйста! - со

страхом в голосе прошептала она 

- Отдай!  - он резко вскочил с дивана. Но неожиданно боли в ноге и голове ударили по всему телу, уши зазвенели, в глазах потемнело. 

Он упал на мрамор лишь с одной мыслью: 

 “Голый. Я. Голый же…”.

А с того самого момента, когда завертелась вся эта история с аварией, прошло уже десять часов. 

Десять. 

Х.