Литературные обеды. Кто из русских писателей больше всего писал про еду

This article contains information about products that may be harmful to your health.
7 October 2019
245 full reads
327 story viewsUnique page visitors
245 read the story to the endThat's 75% of the total page views
1 minute — average reading time

Как известно, русский человек очень любит хорошо покушать. И было бы удивительно, если бы эта национальная черта не отразилась в отечественной классике. Кого из наших писателей не возьми – у всех в книжках едят, причем едят много и со вкусом.

Чехов в своих рассказах воспевал дифирамбы Царским блинам, пористым, поджаристым и пухлым, «как плечо купеческой дочки» и особенно вкусным, если завернуть в них добротный кусок сёмги, кильки и сардины, как делал это герой Подтыкин в рассказе «О бренности».

Михаил Шолохов в «поднятой целине» внушал своим героям сны о бараньей требухе и наваристой лапше с гусиными потрохами. А Иван Гончаров в «Обломове» так прямо и писал: «Забота о пище была первая и главная жизненная забота в Обломовке». Там тоже питали особую любовь к субпродуктам, за семейным советом наперебой предлагая то рубец, то желудок, то суп с потрохами.

Отдельным пунктом я бы выделил творчество Михаила Булгакова. У него, кулинарные изыски описаны с особым вкусом и элегантностью, так что волей-неволей приходится в иные моменты сглатывать слюну. Помните, как Воланд откачивал упившегося до полусмерти Степу Лиходеева? Ледяной водкой да паюсной икрой с мариноваными грибами на тарелочке. Всем бы такую заботу!

А про меню ресторана МАССОЛИТа я вообще молчу, там сплошь названия заморские, простому труженику неведомые: суп-прентаньер (или весенний суп), яйца-кокотт, филе дроздов с трюфелями и перепела по-генуэзски, и самое запоминающееся – «стерлядь в серебристой кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой». Я думаю, если бы кто-то из московских поваров вдохновился «Мастером и Маргаритой» в своей работе, у него от гостей отбоя бы не было.

Но среди всего это многообразия литераторов-гурманов выделяется, безусловно, Николай Васильевич Гоголь. У него на полдюжины произведений найдется не менее двадцати упоминаний различных блюд.

Чикиков в «Мертвых душах», если помните, угощался шедеврами пекарского искусства: «Чичиков оглянулся и увидел, что на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы, блины, лепёшки со всякими припёками: припёкой с лучком, припёкой с маком, припёкой с творогом, припёкой со сняточками, и невесть чего не было».

Ноздрёв налегал на вина, перемежая мадеру с портвейном и полируя это все рябиновкой, имевшей «совершенный вкус сливок». А Собакевич демонстрировал пылкую любовь к осетрине.

В «Ночи перед Рождеством» все помнят, как Пацюк поглощал вареники со сметаной, широко разинув рот, а они сами туда залетали. А в «Старосветских помещиках» Пульхерия Ивановна чуть ли не на убой закармливала Афанасия Ивановича, предлагая ему то коржиков с салом, то соленых рыжиков, то каши с грибным соусом, то какой-нибудь сушеной рыбки. Радушная была женщина, ничего не скажешь.

Перечитаешь русскую классику, и после этого смотреть не захочешь на свое повседневное меню, которое и вполовину не отличается тем шармом и обстоятельностью, как на страницах книг.