Непростота радостных перемен. Часть 4

https://www.pinterest.ru/pin/518899188301240601/
https://www.pinterest.ru/pin/518899188301240601/

Предыдущая часть

На заготпункте выстроилась длин­ная очередь машин, стояли и наши «крымские ханы». Оказывается, сломался погрузчик, починят его лишь после обеда. Кроме того, кар­тошку определили как очень за­грязненную и не хотели принимать вообще. А как ей не быть загряз­ненной: комья мерзлые, много сор­няков, комбайны старые — не про­рабатывают.

И еще: обнаружилось слишком большое расхождение между весом, определенным колхоз­ными весами, и тем, что показали заготконторские весы, — здесь показывали меньше, и Егорова дала команду везти картошку на крахмальный завод. Но на крахмальном сломались весы, и картошку больше не принимали. Кое-как упросила Егорова принять машины «крым­ских ханов» по колхозному весу...

Труден и противоречив один день жизни колхоза в пору картофель­ной страды. Как неоднозначны да­же совсем уж негативные поступ­ки!.. Всему есть причина, все свя­зано в крепкий узел противоре­чий, очерчено замкнутыми кругами, разорвать которые одним махом пока нельзя. А может быть, все таки можно?..

После обеда мы с Николаем Ива­новичем осматривали территорию, занятую производственными поме­щениями колхоза: фермами, мас­ терскими, складами, зернотоком, пилорамой и тому подобным. Было это чрезвычайно любопытно.

По производственным постройкам и остаткам от них, заросшим бурья­ном развалинам, можно было про­следить своеобразную историю кол­хоза. Вот поросли крапивой остовы каких-то машин, стоящих на кир­пичных основаниях: это остатки цеха по переработке льна.

Когда-то колхоз решил всерьез построить мастерские и хра­нить технику как следует. Но мас­штабы оказались мелкие, и вот словно архитектурный памятник на территории рядом с высокими прос­торными, но... уже тоже тесными новыми мастерскими. Вот длинное новое, но пустое здание.

Ржавеет оборудование, свистит ветер в раз­битых окнах. Это птичник, хотя птицей колхоз не занимается. За­думали десять лет назад заняться, выстроили ферму, завезли оборудо­вание, но оказалось, что держать одну ферму невыгодно. Сейчас ре­шено переделать несостоявшийся птичник в телятник. Это новые сот­ни тысяч рублей...

Председательский «уазик» стоял перед деревянным домом правле­ния. Егорова в пальто сидела в хо­лодном кабинете, сильно побледнев и пригорюнившись. — Что, опять? — спросил Нико­лай Иванович. — А, — она вяло махнула рукой. — Иди домой, отлежись.

Хоть раз домой вовремя придешь, мужа порадуешь. — Ничего, вроде легче уже... Го­ворят, Баранов приезжал. Первый секретарь райкома партии, — по­яснила она мне. — А нас не было.

Ну мы же в поле были, — стала она оправдываться как маленький ребенок. — Он по полям проехал, как мне рассказали, на комбайне по­ездил, с бабами картошку переби­рал. Я думаю, все в порядке. Если б не в порядке, нашли бы нас... Ты знаешь, чего мамасевские мужики удумали. Им надо было лес привезти склад подремонтировать.

А они еще целую тракторную те­лежку дров в лесу нарезали, хотели кому-то продать. Как мы вовремя к ним подъехали, заразам таким!.. Ну подумайте, — обрати­лась она ко мне, — бабье разве это дело — колхозом руководить!

По отзывам всех, Егорова — пред­седатель крепкий, прямой, толко­вый. Несмотря на трудности, колхоз получает неплохие прибыли, за ра­боту платит — не обижает. Но ког­да Валентина Федоровна говорит, что «не бабье это дело — колхозом руководить» — это не кокетство. Нечего и говорить, как ей трудно...

Я спросил о перспективах колхоза, его целях. Она грустно улыбнулась. — Перспективы... Самое главное для нас сейчас — это убрать кар­тошку до морозов, хоть бы семена засыпать. Об этом и болит голова, и думать о чем-то еще и некогда, и не думается. А перед этим хлеб убирали. Перед хлебом сенокос был. Так и крутимся...

Перспек­тивы... Как я знаю, будут у нас строить животноводческий комплекс по откорму скота. Вот тут, — она показала за окно. — Рядом крахмальный завод. Поселок из трехэтажных жилых домов. Когда начнут строить и кто, сказать вам не могу, пока не знаю. Скорей бы уж! Может, нам легче будет...

Первый круг. На десятках кило­метров разбросаны десятки пустею­щих деревень. Количество трудоспособных колхозников каждый год сокращается, а объем работ остается прежний. Люди устают, работают далеко не все так, как нужно.

Второй круг. Нечерноземные по­ля нуждаются в удобрениях. Их дают колхозу только треть. Из-за нехватки людей растягивают­ся сроки посевной и уборочной.

Урожаи слабые. Егорова пыталась добиться сокращения площадей, чтобы больше земле досталось удоб­рений и в срок были проведены все работы. Рост урожайности позволил бы увеличить общее количество вы­ращенной продукции. Не разре­шили. И, надо полагать, не без основания. Нужны гарантии, что колхоз умеет получать высокие уро­жаи.

Третий круг. Не хватает запчас­тей. Те машины, которые на ходу, работают, пока не сломаются: не­ когда проводить техуходы, смазки, осмотры — уборочная! Морозы! По­этому поломки замучили.

Четвертый круг. Просятся иногда в колхоз люди. А взять их нель­зя — нет жилья. А жилье строить некому — нет людей.

И так далее. Круги накладывают­ся друг на друга, сплетаясь в клу­бок. Нельзя сказать, чтоб в каждом из кругов не проводилась работа и ничего бы не делалось. Делалось. Но медленно.

Продолжение