Успешный хлебороб. Часть 3

https://www.pinterest.ru/pin/523754631645970848/
https://www.pinterest.ru/pin/523754631645970848/

Предыдущая часть

Всю зиму он трудится в овчарне, пасет, чистит, кормит этих безответ­ных и безразличных к своему пасты­рю существ, которые только на то и годятся, чтобы потом стать едой и согревать тех, кто кормил их и со­гревал.

Николаю, влюбленному в «желез­ки», они, наверное, кажутся менее одушевленными, чем его трактор или комбайн. Однако и в овчарне он не позволяет себе расслабиться. «Если работать хуже, чем можешь, — как людям в глаза то глядеть?» Мо­жет, это и есть стимул его деятель­ности.

И при этом его не беспокоит, так ли уж чисты и безупречны те «глаза», в которые он смотрит. Важ­но, чтобы его собственные были яс­ными. А то ведь как иной раз лу­кавая мысль закручивается: «Что мне стараться, из кожи лезть, вон Иван или Петр лишь за столом утружда­ются. Я чем хуже их?»

И получается нечто вроде «соревнования наобо­рот»: кто меньше даст и больше возьмет, тот и молодец. Только удивительное явление эта товар­но-рыночная система оценок соб­ственных заслуг.

Бескорыстие оплачивается щедро: во-первых, ничем не омраченным удовольствием от самого процесса труда; а во-вторых, — его плода­ми, которые всегда сочнее кажутся, если на них заранее не заришься.

Значит, все-таки особая совестли­вость у Николая... Ведь намолоти он без особого надрыва двенадцать ты­сяч, как он и обещал сначала, имел бы Сидоров полное право спо­койно и уверенно смотреть людям в глаза. И знал бы, что недодал, только он один. Про какие же тогда «глаза» Николай сказал: про те, что со стороны глядят, или про свои собственные, от которых ничего не утаишь?

О нем говорят: он из трудовой семьи (словно кто-то другой — из аркизов). Отец Николая — Тимо­фей Павлович — не только перво­классный кузнец, он долго был строгим народным контролером.

И теперь, на пенсии, рвется на под­могу где только может. Отличи­тельной семейной чертой стали не­угомонность, нетерпение сердца.

Этих людей можно назвать «муче­никами от собственной совести».

Окружающие ди­вятся: «И что ему не работалось спокойно?» — «Да ничего, неудобно, неловко как-то», — и все объясне­ние. Безудержные, а значит, нерасчетливые, безоглядные натуры.

Направление же их энергии во мно­гом зависит от среды, воспитателей, соратников.

ПАШНЯ НАУЧИТ.

И снова тугой узелок, связанный из двух слов: «пашня научит». Николай не называет имена тех, у кого он перенял искусство вождения трак­тора, комбайна.

Не в том главная заслуга механи­затора: можно хорошо баранку кру­тить и быть никудышным хлеборо­бом. Пожалуй, он и тут прав. По­мню, пришлось мне однажды разго­варивать с юным победителем со­ревнования пахарей: он водил свой трактор как молодой бог. Но что собой представляет кормовой гиб­рид, который он высевал, не знал и не интересовался. А зачем? То — обязанность агронома. Его же де­ло — быстрота и качество машинной обработки.

В сельском труде, уве­рял он, тоже наступает время спе­циализации, и каждый отвечает за свой участок. Не то что прежде: пахарь — сам себе метеоролог, почво­вед, селекционер и все, «чего изво­лите». Да, юный совсем парнишка был, оттого и узко понял узкую специализацию.

Николаю уже двадцать седьмой год пошел. Повидал за го­ды работы в совхозе и до того — мальчишкой, как вредили пашне «узкие специалисты». Узнал он и то, что никакая высокая наука не осво­бождает механизатора от извечных крестьянских забот и знаний: о поч­ве, о зерне, о погоде и, конечно же, о машине.

— Отремонтировать трактор я мо­гу за пять дней. И деньги получу, и благодарность. А вожусь я с ним, пока не доведу до точки. Потому что никакой контролер не в состоянии проверить каждую деталь, гайку: надежно ли работает, крепко ли си­дит. Она научит не жалеть сил и времени на ремонт, чтобы потом, в борозде, не клясть себя, машину и весь белый свет за то, что уходят драгоценные часы.

Так и опыт накапливается поти­хоньку. Учишься у всех, у кого есть что перенять. У одних — сноровке, у других — выдержке, у третьих — расчету, у четвертых — смекалке.

Пашня. На ней, как на грифельной доске, проявляется почерк и стиль работы каждого. Но от «ученика» зависит, какую особенность приме­нит он в своем деле. Выбор... Вы­бор приема, метода, идеала, учи­теля. Мы делаем выбор каждый день, осознанно или незаметно для себя, взнуздывая собственный харак­тер либо отпуская поводья, осуждая собственную слабость или потакая ей.

Во время прошедшей жатвы на отдых у механизаторов оставались считанные часы. Вернее, не на от­дых, а на сон. Потому что только для сна прерывали они работу. Ни­колай спал когда три, а когда пять часов — по погоде глядя, хотя им никто не устанавливал такого рас­порядка. И немногие могли выдер­жать суровый «режим» в течение месяца. И никто уставших не корил: не у всех одинаковые силы, нервы, чтобы выдержать подобное напряжение.

Николай шел плечо в плечо с опытными и сильными, хотя, может быть, и того и другого было по­ меньше. Тянулся — уже на самолю­бии, на азарте. В его словах «хочу быть пер­вым» — тоже немалая доля истины.

И потом, когда же дерзать, если не в эти годы? Ведь все так здорово складывается: молодость, силы, здо­ровье, необходимый опыт, знание и задор, горение... Самое время быть первым.

Продолжение