дома нескучно
Как весело и с пользой пережить самоизоляцию

Новенький на корабле

9 November 2019

Одевшись, Высотин вышел из каюты. По залитой солнцем бухте шел тяжело груженный рыболовецкий катер. Он подошел к пирсу и стал разгружаться.

— Рыбаки прибыли из колхоза «Завет Ильича», — холодно доложил Высотину Кипарисов.

Несколько месяцев назад, перед началом путины, моряки с «Державного» помогли рыболовецкому колхозу отремонтировать мотор на катере. Теперь, радуясь богатому улову, колхозники прислали друзьям в подарок рыбу.

 https://fxstock.ru/uploads/2019-04/1556633882_Zateya-francuza-pereplyt-Atlantiku-v-bochke-udalas.jpg
https://fxstock.ru/uploads/2019-04/1556633882_Zateya-francuza-pereplyt-Atlantiku-v-bochke-udalas.jpg

Матросы по двое переносили с пирса на корабль тяжелые бочонки. Донцов, щеголяя недюжинной силой, нес большой бочонок один, прижав его в груди.

Головенченко медленно и грузно, будто пробуя прочность палубы, расхаживал вдоль борта. Ветер шевелил его пушистые рыжие усы; в зубах торчала погасшая трубка. Боцман только изредка поглядывал на работающих матросов:

«Хорошие ребята, лодырничать сами никому не позволят».

Головенченко отвернулся. Можно немного подумать и о своем. Он вспомнил последнее письмо жены:

«На край света за тобой не поеду и сынов не пущу. Хочешь нас видеть, так приезжай к нам». — «От, бисова жинка!» Впрочем, по опыту Головенченко знамо, что у жены не надолго хватит характера. Возьмет она сыновей и нагрянет нежданно-негаданно с кульками, корзинками, мешками, полными всяческим колхозным добром. Упрется кулаками в бока и скажет: «Ну, старый, показывай, где наша хата?» А хата... хата скоро будет тут, на краю света.

Боцман долго смотрел на раскинувшийся среди сопок город хозяйским, оценивающим взглядом. Потом мысли его вернулись к многочисленным и неотложным корабельным делам.

В это время на пирсе к сходням «Державного» подошел матрос с брезентовым чемоданом в руке, однако он медлил подыматься на корабль.

«Опять та же нудная служба! — подумал он. — Что «Дерзновенный», что «Державный» — хрен редьки не слаще. Прочитают в карточке взысканий и поощрений: «Стебелев — разгильдяй», и разведут руками».

Нелегко прошел год его службы на «Дерзновенном».

Сибирский сплавщик с Енисея, человек профессии вольной, требовавшей находчивости, смелости, самостоятельных решений, он никак не мог привыкнуть в суровой воинской дисциплине. Свое дело котельного машиниста освоил крепко.

 https://img.discogs.com/3ymAm4HJqkFrWkwvrnNOXumtd8A=/fit-in/600x600/filters:strip_icc():format(jpeg):mode_rgb():quality(90)/discogs-images/R-9850197-1487351504-9178.jpeg.jpg
https://img.discogs.com/3ymAm4HJqkFrWkwvrnNOXumtd8A=/fit-in/600x600/filters:strip_icc():format(jpeg):mode_rgb():quality(90)/discogs-images/R-9850197-1487351504-9178.jpeg.jpg

«Чего же еще от меня надо?» — думал он.

Офицеров же особенно раздражала его привычка пожимать плечами и долго обдумывать, будто сомневаясь в чем-то, полученное приказание, прежде чем ответить: «Есть».

Светов признавал только быстрых и исполнительных матросов — он решил обломать сибирского увальня. Но придирчивость и резкость самоуверенного командира только озлобляли Стебелева. По характеру и ранее замкнутый и угрюмый, он стал упрямо молчалив с офицерами и груб с товарищами.

День ото дня он становился все хуже, и командир «Дерзновенного» пришел к выводу, что у матроса невозможный характер, что его нельзя перевоспитать.

Стебелев вздохнул. «Эх! Раньше хоть гвардейцем числился», — мелькнула неожиданная для него самого мысль.

Донцов, проходя мимо, обратил внимание на матроса, стоявшего молча с мрачным выражением на лице и казавшегося поэтому лет на десять старше своего возраста.

— К нам, что ли, назначен? — спросил Донцов. Стебелев кивнул головой. — Чего же ты стоишь? Ну-ка, гвардеец, помоги!

Стебелев взглянул на Донцова исподлобья и ничего не ответил.

— Нелюдимый ты, парень, какой-то!

Лицо у Донцова открытое, приветливое и Стебелеву неожиданно захотелось показать себя перед этим веселым старшиной с хорошей стороны.

— Что ж, попробую!

Длинными, цепкими руками он поднял бочонок и пошел с ним по сходням вверх. Он нес его так же, как Донцов, только дышал чуть тяжелей да шагал осторожней, по-медвежьи ставя ноги носками немного внутрь.

Головенченко с удивлением смотрел на матроса с «Дерзновенного». Ташыбаев одобрительно щелкнул языком: «Батыр». Но в это время Стебелев, ступив одной ногой на борт корабля, поскользнулся. Бочонок ударился о железную палубу; серебристым веером разлетелась по ней рыба. На обручах рассыпавшегося бочонка лежал Стебелев. Лицо у него было расстроенное и злое.

На юге немедленно появился Кипарисов. Увидев офицера, Стебелев поднялся, потер рукой ушибленное колено и, выпрямившись, глядя куда-то в сторону, доложил:

— Товарищ капитан-лейтенант, матрос Стебелев прибыл для дальнейшего прохождения службы.

— Плохо начинаете службу. Народное добро не бережете, — Кипарисов отшвырнул носком ботинка валяющуюся под ногами рыбу. — Разгильдяй вы!

Продолжение...