дома нескучно
Как весело и с пользой пережить самоизоляцию

Отпуск в первый день службы

9 November 2019

Высотин засмеялся.

— Что же, постараемся сделать, чтоб было тоже. Распорядитесь сейчас же вызвать ко мне Стебелева. Кстати, Ипполит Аркадьевич, — он добродушно усмехнулся, — что у вас за роскошные бакенбарды! Это, право, как у капитана Немо или капитана Гаттераса.

 https://pbs.twimg.com/media/DPWBtnmX0AIcThn.jpg
https://pbs.twimg.com/media/DPWBtnmX0AIcThn.jpg

— Просто так... Давно ношу. — Кипарисову не хотелось продолжать разговор на эту тему.

Высотин на секунду заколебался.

— Вы уж не обижайтесь, но я бы вам посоветовал их сбрить, — сказал он.

— Почему? — удивился Кипарисов.

— Плохой пример для матросов, да и вам они, право, не к лицу.

Кипарисов невольно провел рукой по щеке. Жаль было расставаться с этим украшением, но стоило ли в конце концов вызывать снова неудовольствие командира из-за такого пустяка.

Когда старший помощник ушел, Высотин задумался. На корабле существовала какая-то сила инерции. Все шло заведенным порядком, который никто не хотел нарушить.

Каучуковые словечки вроде «соответствует», «Победителей не судят», «так положено», «зачем создавать дополнительные трудности» — эти словечки обволакивали всякое живое дело. Они вставали стеной перед новым командиром. «Нет! Это надо поломать решительно, раз и навсегда».

Звякнула дверная ручка. Чья-то рука раздвинула бархатные занавески над дверью каюты.

— Разрешите войти?

— Входите.

В каюту протиснулся Стебелев.

— По вашему приказанию явился...

— Садитесь, — предложил Высотин.

Стебелев присел на краешек стула, снял с головы бескозырку.

Высотин изучающе посмотрел на него.

«Так вот он, «неисправимый», — молодой широкоплечий парень, с юношески пухлыми губами и в то же время будто деревянным, ничего не выражающим лицом. Не легко, наверное, будет заглянуть ему в душу. Сколько его раз ругали, сколько наказывали?»

Высотин уже знал о его службе по карточке взысканий и поощрений. «Ко всему, видно, привык Стебелев, ничего не боится. Но должна же у него быть какая-то своя хорошая струна!»

— Как проводили вас товарищи, что пожелали? Не жаль и было уходить вам с гвардейского корабля?

— Где прикажут, там и служу... Мне все равно... — Стебелев отвечал, не поднимая глаз, мял в руках бескозырку.

— А я вот хотел бы, чтобы вы полюбили «Державный», его людей, как свой дом, свою семью. — Голос Высотина звучал задушевно. — У вас есть родные?

Стебелев отрицательно мотнул головой.

— А знакомые на берегу?

— Ничего и никого у меня нет, — глухо вырвалось у матроса. — Я, товарищ командир, три месяца без берега...

— Три месяца? — удивился Высотин. — Почему?

— Плохо, говорят, служу... А я лучше не умею. Что ни сделаю, все к худу для меня оборачивается. — Стебелев говорил отрывисто и озлобленно.

Теперь Высотин понимал состояние Стебелева и даже невольно посочувствовал ему, вспомнив свое прошлое.

«Нужно заставить его поверить в себя, в свои силы, поверить в то, что командиры и начальники хотят ему добра. А что, если я подойду к нему с другой меркой? Пусть с первого дня на «Державном» он почувствует себя полноправным членом коллектива, пусть забудет все плохое, что с ним было на «Дерзновенном», попытка не пытка». Решение пришло само собой.

— Идите и получите увольнительную, — сказал Высотин. — Сходите в кино или театр. Думаю, что с сегодняшнего дня служба у вас пойдет по-другому.

 https://www.som.polimi.it/wp-content/uploads/2019/06/Articolo-Nino_Movie600x600.jpg
https://www.som.polimi.it/wp-content/uploads/2019/06/Articolo-Nino_Movie600x600.jpg

Матрос недоверчиво взглянул на командира.

— Ступайте, Стебелев. Я надеюсь на вас...

Проводив взглядом взволнованного растерявшегося и оттого казавшегося еще более неуклюжим Стебелева, Высотин подумал:

« Пожалуй, Макаренко поступил бы в этом случае так же. — Он усмехнулся. — Не одобрит меня старший помощник. Пустился, мол, командир по тернистому пути гражданской педагогики».

Прерванный разговором со Стебелевым ход мыслей Высотина возобновился.

«Схожу к Озерову, — решил он, — надо и членские взносы уплатить».

Озеров был один в каюте.

— Проверяю вот свое партийное хозяйство, товарищ командир, — сказал он, поднимаясь и приветствуя Высотина.

— А пришел я сейчас, собственно, для того, чтобы уплатить членские взносы. Да, видно, не вовремя.

— Нет, почему же, я приму. — Озерову особенно приятно было, что командир сам пришел к нему. Это как-то повышало его авторитет. При Золотове секретарь партбюро обычно носил ведомость в командирскую каюту.

Продолжение...