Переписки матроса со знаменитостями

12 November 2019
A full set of statistics will be available when the publication has over 100 views.

Все же Светов решил быть великодушным.

— Что ж, попробуем, — сказал он. — Знаешь, что скоро предстоят гонки?

— Знаю, конечно.

— Пойдем, покажу тебе мою образцовую шлюпочку, - может, и найдешь, что перенять.

Итак, казалось, мир был восстановлен.

Они вышли на палубу, весело разговаривая, вспоминая минувшие годы. Правда, на душе у Высотина оставался какой-то мутный осадок после спора, но он решил не придавать этому значения.

— Вот она, наша призовая, — сказал хвастливо Светов, сами на судоверфи строили красавицу. И команда на ней будет — один к одному!

Высотин потрогал рукой борта и обшивку удивительно легкой и изящной шлюпки, потом нагнулся, ощупал внимательно киль, штевень, все оборудование, вплоть до румпеля.

 https://www.millionpodarkov.ru/incoming_img/deti-toys.ru/6683122.jpg
https://www.millionpodarkov.ru/incoming_img/deti-toys.ru/6683122.jpg

— Этому не завидую, — сказал он, окончив осмотр шлюпки. — Нечему завидовать... Липа!..

— Ты что сказал?! — опешил Светов.

— Негодная, говорю, для морского дела посудина. Ведь в шлюпке все облегчено против стандарта. Обшивка тоньше, чем положено. Она же рассыпается на хорошей волне!

— У гвардейцев не рассыпается, — возразил Светов и с раздражением добавил: — Вот видишь, я ведь говори, что мы друг у друга ничему не научимся, только помешаем. И правду сказать, надоели мне твои теории и поучения.

— Тут уже не теория, Игорь, — сказал Высотин тихо, чтобы не расслышал стоявший неподалеку дежурный офицер, — дело ведь со шлюпкой нешуточное. Я вижу, тебе помощь еще больше, чем мне, нужна.

— Спасибо на добром слове, Андрей, только я ни в чьей помощи не нуждаюсь, — сильно картавя, перебил Светов и, едва сдерживая себя, взглянул на наручные часы, холодно сказал: — Адмиральский час. Ты будешь обедать у меня?

Высотин по рассерженному лицу Светова понял, что дружеская беседа с ним уже невозможна. Да и хотелось быть на своем корабле, среди своих офицеров: «Ведь дел у меня непочатый край».

— Благодарю, Игорь, — сказал Высотин, — я буду у себя...

— Что же, не смею задерживать! — и точно так же, как дежурный офицер, Светов козырнул четко, красиво, с каким-то шиком.

...Высотин покинул «Дерзновенный» с тяжелым чувством.

«Игоря по-настоящему я не предостерег, — думал, возвращаясь к себе, Высотин. — Да и сам ничему не научился. А ведь есть же, наверно, у Светова много и хорошего. Что же все-таки делать?»

Этого он так и не решил.

После разговора с командиром корабля Стебелев не находил себе места.

Высотин ни в чем его не упрекал, не читал ему длинных нравоучений, и все-таки он чувствовал себя гораздо хуже, чем в тех случаях, когда его ругали и наказывали. Почему это было так?

Обычно, получая взыскания, Стебелев замечал скрытое, а иногда явное, но всегда очевидное для него раздражение начальников, и Стебелеву казалось, что к нему относятся предвзято. Тогда он сам в свою очередь раздражался, сопротивляясь воле командиров, и в силу этого, в силу нарастающего чувства обиды сначала внутренне умалял значение своих проступков, а потом и вовсе забывал о них.

Но за тем, что говорил Высотин, Стебелев не мог найти ничего, кроме дружеского расположения и сочувствия, и, может быть, поэтому он впервые ощутил, что в чем-то глубоко виноват.

Однако это ощущение было таким расплывчатым и неясным, что разобраться в нем он не сумел. Он еще и еще раз мысленно возвращался к разговору с Высотиным, желая понять его намерения, но они так и оставались для него непонятными.

В конце концов подозрительность и недоверчивое отношение к людям, присущие Стебелеву в последнее время, взяли верх, и он, махнув на все рукой, решил:

«Ошарашить, видно, меня захотел. Добряком прикинулся!»

Разрешение сойти на берег не обрадовало Стебелева. На сердце была такая тяжесть, что даже физически ощутимо хотелось ее сбросить. «Поделился бы с родным человеком, да ведь нет такого...»

Стебелев зашел в каюту политпросвет работы.

Там было людно. Старшина Зеленцов читал по-английски Диккенса, беспрерывно листая толстенный словарь, и, как шаман, бормотал трудно поддающиеся произношению слова. Двое матросов просматривали свежие газеты, Петров углубился в журнал «Новости радиотехники».

Высокий и гибкий, с женственным лицом, старшина Салиев монтировал световую карту «Стройки советской страны». Работа двигалась у него крайне медленно — «медленней, чем строились города и заводы», — так по крайней мере утверждал Донцов.

В углу каюты стояли шахматные столики. За одним из них устроился Ташыбаев, за другим — Мошкин. Ташыбаев работал над чертежом, Мошкин писал письмо.

 http://s020.radikal.ru/i719/1701/5c/23b093d4aece.jpg
http://s020.radikal.ru/i719/1701/5c/23b093d4aece.jpg

Была у веселого вестового страсть к переписке со знаменитостями. Стоило в газетах появиться сообщению о награждении стахановцев производства или героев колхозных полей, как Мошкин посылал им письма.

Эти письма были мишенью для острот в Кубрике, так как Мошкин адресовал их чаще всего девушкам.

Продолжение...