дома нескучно
Как весело и с пользой пережить самоизоляцию

Вера Дробинская. Тихие Рассказы. Aureus.

9 November 2019

Этим рассказом я начинаю печать проекта книги Веры Олеговны Дробинской. Чтиво это не из легких, так что попсарям просьба не беспокоиться. Aureus (лат.) - золотоискатель, ищущи золото. Пер. - в поисках правды.

У моих родственников пропал девятнадцатилетний сын. Вечером в пятницу 10 октября 2013 года, около пяти часов он вышел из дома со своим повседневным рюкзаком, но наполненным вещами, со всеми своими документами, наушниками и целлофановым пакетом, наполненным чем-то наполовину. Камера на подъезде записала этот момент. Он остановился поговорить с пожилой соседкой, потом повернулся и ушел бодрым шагом. Соседка потом подтвердила, что он выглядел обычным и вполне веселым.
          Больше его не видели. Телефон сразу оказался выключенным.
          Вечером около десяти часов близкие написали в полицию заявление о пропаже. Потом стали разыскивать сами, поскольку полиция ну ничего не делала. Звонили в Лиза Алерт, но они мало могли помочь, потому что прошло уже несколько дней, и было непонятно, какой район надо обыскивать. Составили ориентировку.
В душе все надеялись, что со временем что-то прояснится, что ничего страшного не произошло. Но дни проходили, а известий не было.
          Расклеили, где могли, ориентировки. Повесили объявления в разных соцсетях.
          Съездили в офис МТС, где парень имел зарегистрированный номер, просто по-человечески попросили их помочь. В распечатке стояло, что телефон пару раз включался для смс на неизвестные номера, которые значились как необслуживаемые. Местоположение приблизительно одна маленькая деревня в Тверской области. Триангуляцию не делали. По имей телефон не пробивали.
Съездили туда. Никто там такого парня не видел, хотя деревня маленькая, и приезжих распознают и замечают. Еще поездили по районному городишку, расклеили везде ориентировки. Кто-то сказал, что видел похожего парня на дороге около автобусной остановки, кто-то сказал, что видел похожего парня на мосту через речку. По рассказу он пытался выкинуть рюкзак, губа была рассечена, выглядел расстроенным и потерянным, при попытке поговорить с ним убежал, так сказал очевидец. Прошло около месяца или даже больше.
Полиция ничего не делала и не собиралась делать.
          Через знакомых вышли на человека из руководства Следственного управления. Поговорили с ним. Он приказал забрать дело в Следственное управление Москвы. Они забрали видео с камеры у подъезда и пришли к выводу, что парень просто куда-то ушел, чтобы жить один. Это не выглядело очень уж невероятным. Но все же было странно.
Неожиданно позвонили из того районного городка в Тверской области, где сказали, что есть неопознанный погибший парень, найденный в лесу повешенным. Предлагали приехать опознать.
Городок находится на ветке электричек, по которой надо ехать и для того, чтоб добраться на семейную дачу. Но там парня не было в эти дни, это проверили. Да и добраться на эту дачу, выйдя из дома в Москве в октябре в пять вечера, невозможно, ничего уже не ходит на дачи.
          Родственники выехали на опознание, атмосфера была тягостная. Никто не понимал, что произошло. Я дома за полторы тысячи километров ждала известий. Помню, я решила, что это все бред, это не может быть он – и успокоилась.
В полиции сказали, что поскольку погибший уже больше месяца пролежал неопознанный и не востребованный, они его захоронили. На опознании представили фотографии.
          И совсем поздно мне написали, что мои родственники опознали этого парня как того самого своего пропавшего, что он, по-видимому, повесился и сделал все, чтоб его не узнали, избавившись от всех тех вещей, которые были нам известны. Найденный в лесу парень был одет в черную водолазку, рядом нашли маленькую бутылку водки, нож, зажигалку, китайские часы с плетеным ремешком. В крови погибшего алкоголя не было. На нем были очки, что роднило его с пропавшим, но очки никто не проверил на свойство линз, позже очки из дела вообще исчезли. Фото очков не осталось, внешний вид их никто не помнит. Пропавший наш не пил, не курил принципиально. Парень не считал себя каким-то особенным, много времени проводил за компьютером, зарабатывал в интернете немного, но и не гонялся за деньгами. Aureus это был его псевдоним в соцсетях. Родственники считали, что у него депрессия и советовали ему психотерапевта. Он считал это ерундой и говорил – надо будет мне, тогда буду работать, как все. Но как-то родственники не удивились, что так могло произойти, хотя были, конечно, раздавлены психологически. Они официально со всеми подписями опознали погибшего как своего родственника, но решили еще сами для себя сделать экспертизу днк. Полиция сочувственно вызвалась помочь. Они связались с местным ритуальным агенством, которые выкопали тело, сами взяли материал для днк и доставили родственникам. Те нашли знакомого эксперта, который сделал эту днк и подтвердил, что это однозначно и без сомнений тот самый, вероятность 99,99 процентов.
Парня перезахоронили уже в Подмосковье, как положено. В закрытом гробу, тела никто из родственников не видел.
          Летом 2014 года я решила съездить в этот городок, поскольку уж больно много осталось вопросов. Взяла двух моих пацанов с собой в машину, остальных детей отвезла на отдых, и рванула за 1700 км посмотреть само место и попытаться хоть что-то понять.
          Маленький сонный районный городок. Нашла полицию. Там были две дамы полицейские, которые показали мне несколько фотографий черно-белых и уверенно заявили мне, что он со мной “прямо одно лицо” - сразу видно, мол, что ваш родственник. Они добавили, что парень было очень худым, прямо изможденным...что не соответствовало нашему родственнику, да и мне тоже. Полицейские дамы сказали мне, что дело передано в Следственное управление, что они и занимались, и “все у них надо спрашивать”. С трудом нашла в городке Следственное управление. На первом этаже здания была обувная фабрика, вход в которую охранялся очень ответственно, это ввело меня в заблуждение, я сперва направилась туда. Но на вахте меня перенаправили на третий этаж, где располагалось Управление. Следователи сказали, что давно закрыли доследственную проверку, что оснований для того, чтоб подозревать убийство ну никаких...Я пошла вниз, размышляя по дороге, где добыть информацию, а внизу обнаружила, что пацаны мои от скуки передрались между собой и что они так и будут делать в каждую свободную минуту. Расстроенная я забила в навигатор “домой” и положила курс на юг.
На такие дела надо ездить в одиночку и не связанной другими заботами, иначе информации не добыть.
          В следующий раз я собралась ехать одна, оставив детей с моей мамой в санатории. Это был уже 2015 год. Конец сентября,примерно то же самое время, когда и случилось все. Я приехала на машине в городок после двух дней в дороге, где-то в районе двенадцати дня, сперва опять чуть не перепутала с обувной фабрикой, но потом все же вспомнила и поднялась на третий этаж. Перед тем, как мне ехать, мои знакомые, которые не последние люди, созванивались с местными, и мы договорились о моем приезде. Поэтому я была уверена, что контакт наладить удастся. Дальше было интересно – я зашла в коридор Следственного управления, он был тих и пуст. Я постучалась в дверь к руководителю...дверь от стука открылась, место секретаря было пусто, компьютер включен, лежат папки на столе, никого нет. Приоткрыта дверь к руководителю. Видно, что кабинет пустой, компьютер работает, на столе открытые папки. Тишина. Я не рискнула зайти, постояла в коридоре и пошла стучать во все двери. Нигде никого. Кое-где двери не заперты. Тишина. Два раза я “простучала” все двери, и тут из какой-то боковой двери выглянула сонная девушка – “А вы кто?”
Я назвалась. Напомнила суть вопроса. Она вяло сказала – “Ну вам уже тогда сказали все...” Я спросила, где материалы проверки, можно ли ознакомиться, у меня доверенность. Она пошла сонно искать по тумбочкам и столам, потом сказал – “А, их забрали в область...кажется.” Я вообще поперхнулась, - когда я работала врачом в районе, да чтоб я забыла, что какая-то история болезни на проверке в области?!
          Девушка сказала, что сейчас все на обеде, и мне придется их ждать – еще час. Я спустилась вниз, начиная потихоньку выходить из себя. Попробовала поспать в машине – не спалось что-то. Я решила позвонить на горячую линию федерального СК и рассказать им, что обувь здесь с автоматами охраняют, а материалы уголовных дел вообще никак. Я залезла в интернет в своем выручальном смартфоне и стала звонить по всем горячим линиям СК, которые мне попались. Увы. Все молчали. По всей России был обед. Тогда уже как последнюю надежду я набрала сохранившийся со старых времен сотовый телефон одного из старших руководителей. Я думала – если он тоже обедает, то поеду прямиком в Тверь и буду говорить там с ними – хоть с дежурным, хоть с кем, но я все скажу и все оформлю, как заявление. Реально я была в бешенстве. Но руководитель взял трубку, и ему пришлось выслушать все мои эмоции. В разгар моего рассказа на счету у меня кончились деньги, и телефон выключился. Автоплатеж приходил не сразу.
          Я поехала в Тверь. Через лес по разбитой дороге, мимо унылых деревушек, болот там всяких, сто сорок километров, пару раз заблудилась, но я успевала до конца дня. Через час автоплатеж пришел, и телефон сразу перегрелся. Звонили из Твери, предлагая встретить. Звонил руководитель, сказав, что меня ждут и выслушают – он прямо поручил. Поездка переставала выглядеть совсем бесполезной. В Твери в кабинете у начальника Следственного управления сидели несколько человек. Я подумала, что вот приперлась прямиком на их совещание, но оказалось – их собрали, чтоб они выслушали “с чем я столкнулась в районе”. Я сказала. Все, что думала и чувствовала по поводу незапертых кабинетов и брошенных папок с делами. Про человеческие судьбы, которые в их руках хранятся ненадлежащим образом. Про то, что очень хотела сфотографироваться в кресле начальника и отправить Бастрыкину с вопросом, что бы это значило, почему не сделала, а только потому что не хотела, чтобы кто-то из обиженных воспользовался этим разгильдяйством, чтоб отомстить им. Что доверия после этого никакого нет к следствию. Они выслушали. Каким-то волшебным образом дело было уже на столе у начальства. И уже возбудили уголовное дело об убийстве. “Очень странная ситуация” - подтвердил и Руководитель.
Мне надо было возвращаться за детьми, путевка в санаторий была недолгая. Дома меня уже ждало письмо о том, что в районе привлечены к ответственности все, у кого в тот день кабинеты были пусты и незаперты.
Но ясности в нашей ситуации не было.
          Прошло еще полтора года. Дело опять закрыли. Я ломала голову над ситуацией, по вечерам вытаскивала свою папку с этим делом, присоединяла факты и так и так – ничего не складывалось.
          У меня есть хорошая подруга-юрист, которая переживала вместе со мной и пыталась тоже помочь чем могла в ситуации. Уже весной 2017 она позвонила мне и рассказала странную историю. Она зашла в банк заплатить какие-то счета, там разговорилась с парнем, у которого не проходил платеж. Он был из Москвы, проездом. Она спросила его в конце, просто потому что всех спрашивала – а не знаете ли вы такого-то? И вдруг он сказал – знаю, мы знакомы. Не ищите его, захочет, сам придет. Почему вы поверили в самоубийство? Они ж всегда врут. И в таком духе, он назвал много разных деталей из жизни, которые знали только близкие люди, выглядел по словам подруги ранимым, поэтому она побоялась записать сразу номер телефона и фамилию, но он не скрывал ничего, даже разворот паспорта показал. Я подумала, что подруга, расстроенная неудачами и сама мама парня, что-то надумала, но ее муж, который вообще был не при делах, подтвердил, что стоял рядом и слышал разговор, хотя и не прислушивался.
          Я собралась опять съездить. Уже несколько лет я жила в состоянии – надо туда съездить. Как назло все время что-то останавливало. Но осенью 2017 я все же опять приехала в Тверь. Сходила в Музей хлеба, чтоб опять не попасть на обед и не тратить нервов больше, чем нужно, потом подошла к Следственному управлению. Там был закрытый шлагбаум, калитки нигде не было видно. Я раздраженно подумала, что хорошо живут, пешеходов у них нет, и подлезла под шлагбаум. Тут же из двери выскочила растрепанная пожилая тетка в форме и каким-то ружьем (я не сильна в марках оружия) и прицелилась в меня. Я испуганно закричала – не стреляйте, я калитку не нашла, и шустро подняла руки, как видела в сериалах. Она опустила дуло и отчитала меня, указав на невидимую в кустах калитку.
          Говорить со мной вышла сотрудница из отдела работы с обращениями граждан, весьма компетентная женщина. Она связалась с районом и сказала – если вы готовы сейчас ехать, они будут вас ждать. Я поехала.
Начальник был уже другой. Здание тоже другое. Начальник выслушал меня и сказал – Вы очень правильно сомневаетесь, ошибки очень и очень часты. Они сразу нашли дело, по тумбочкам никто не лазил, все лежало на местах. Мы стали смотреть вместе с начальником. Я задавала много вопросов, но он говорил, что пришел недавно, про этот случай не знал, дело давно закрыто. Он согласился, что оно выглядит очень неочевидно. Из материалов следствия вообще исчезли многие и многие вещи – личный компьютер парня пролежал у экспертов год, потом они выяснили, что жесткого диска нет. Взятая из квартиры для ДНК наволочка исчезла из лаборатории. Не нашли (да и не особо искали) смартфон. Не получили ответа из сети Вконтакте, где он перед уходом закрыл свой аккаунт. Не нашли отпечатков пальцев на бутылке, не проверили ее содержимое, не нашли анализ крови, известно лишь, что у погибшего не нашли алкоголь. Руководитель сказал грустно – “Вы просто не знаете наших экспертов, они НИКОГДА НИЧЕГО НЕ НАХОДЯТ.”
          К сожалению, официальное опознание и частный анализ ДНК сразу поставили на всем расследовании жирную точку.
Дело открыли вновь. Я уехала – мне надо время, чтобы обдумывать, а времени много нету, я думаю в дороге. Благо расстояния этому способствуют.
          Начальника быстро перевели с повышением в область, а дело, как водится, закрыли. Неочевидность дела осталась нетронутой. Прошел еще год. Я по вечерам и в свободное время все рассматривала оставшиеся у меня некоторые записи – недоумение нарастало. Вот соседка говорит – одет был в голубую толстовку или свитер, вот эксперт пишет – черная водолазка...Сестра подтверждает, что свитер на фото был синий с рисунком – эксперт пишет черный и тонкий. На здоровье не жалуется – эксперт отмечает у погибшего реальные проблемы со здоровьем. Я пробила насколько могла все связи – ни слова о Тверской области, ни намека. Телефон засветился там два раза – но без звонков, это вполне может быть ошибкой или намерено сделано, делается легко. Родню всю опросили. Друзья были все в режиме онлайн – исчезли вместе с жестким диском. Мелкие несоответствия, недостаточны, чтоб быть уверенными, но достаточные для сомнений...Все больше я убеждалась, что найденный в лесу погибший был убит, кто это был – неясно.
           Я позвонила руководителю Тверской области и изложила все свои сомнения. Через день мне перезвонил его зам, сказал – Мы изучили дело и считаем – его надо открывать. Открывать теперь придется через суд, но мы сделаем все сами.
В 2019 году 9-го марта я провела сама с собой психологический тренинг, что моим детям надо учиться жить по-взрослому, и ненадолго разлука пойдет им на пользу, оставила с ними для безопасности надежного парня и рванула опять туда. Моя подруга юрист поехала со мной, что было с ее стороны классным поступком.
          Мы созванивались, нас ждали, вышли в выходной. Мне нужно было больше фотографий – и с места происшествия и самого погибшего, я собрала у себя все семейные фотографии моих родственников, теперь было с чем сравнивать. Удивленно узнали, что фото не сохранились, только парочка довольно невразумительных. Как могли их уничтожить? А их не уничтожали, просто фотоаппарат исчез, а компьютер полетел...якобы. Предложили нам портретную экспертизу своих экспертов (почему-то следователь сказал – физиогномическую экспертизу), но я прочла, что на портретную надо минимум пять – фас, два профиля, два полупрофиля, плюс ракурс должен совпадать с прижизненным фото. Имей я это я б и сама разобралась бы.
Дальше все было более чем странно. Про одежду погибшего написано было – уничтожена за невостребованностью. Уничтожена, когда еще тело лежало в холодильнике неопознанным. Кто бы мог востребовать? Очки были так же по записям уничтожены. Какие очки показывали моей родне? С удивлением я узнала, что с самого начала в деле лежали отпечатки пальцев найденного в лесу... а нам говорили, что их не взяли! Хотя сами же говорили, что берут всегда. Теперь, спустя пять лет, когда вещей нашего пропавшего не осталось, у нас есть отпечатки пальцев для сравнения!
          Следователь выдвинул удивительную версию, что наш парень собрал вещи и поехал на дачу, чтоб покончить с собой, но...заснул и проехал остановку, поэтому вот решил это здесь сделать – он же уже решил.
Я представила себе железную нервную систему того человека, который мог проспать остановку, выбранную для такого дела...другая версия – что парень просто поехал на дачу, проспал, проехал, взял такси, и тот его и убил – следователям не понравилась, хотя мне казалась гораздо более стройной.
          Куда исчезли вещи? Никто не пытался на это ответить. Якобы он их выкинул в речку – но это очередная бредовая версия.
Спустя два года матери отдали якобы найденные в лесу около погибшего водку, часы и нож...заставив ее подписать бумагу – отданы вещи погибшего. Хотя она настаивала, что это не его вещи. При этом содержимое бутылки никто не проверял, что вообще в голове не укладывается. Помню, я сказала следователю – Хорошо хоть веревку не вернули. Но веревка исчезла.
Эксперт в акте исследования тела погибшего странным образом путает даты и данные, при этом упоминает о болезни миокарда и спаечной болезни кишечника, чего не было у нашего, но что могло быть вполне указанием на старые травмы живота. Или наркотики. Анализа на наркотики нет. Эксперт пишет, что у погибшего целы все кости – а на фото нечетко прослеживается сломанный нос. Эксперт пишет, что целы кости шеи, гортань и подъязычная кость, что было бы нереально! Не отмечает никакой рассеченной губы.
Список исчезнувших вещей составил 17 пунктов.
          Одинокий парень в одной водолазке бродит по лесу в октябре месяце сутки, больше суток, и на расстоянии почти километр от ближайшего дома находит дерево с веткой выше трех метров над землей, и решает, что вот оно это самое место?
Просим отвезти нас на место происшествия, оказалось, это невозможно, туда не пройти не проехать. Правда, следователь говорит, что в октябре можно - “ У меня есть для этого УАЗ и резиновые сапоги в багажнике”. Останавливаемся метрах в четыреста от пункта, но это не то, что отмечено на плане в материалах дела, но зато в ста метрах морг и кладбище...
Местные жители данное происшествие не помнят – зато помнят другие здесь же, недостатка в происшествиях тут нет.
Таинственным образом все участники исчезли, кроме одного участкового, который говорит – ,Я ничего не рассматривал, потому что там был следователь из Следственного управления, а они не любят, когда мы лезем”, как-то так.
В деле не нашли ни актов захоронения ни актов перезахоронения ни взятия биоматериалов для днк.
          Дело об убийстве опять открыто. Рвение проявлять никто не собирается. На нас смотрят удивленно.
Мы уезжаем домой с договором опять приехать через месяц где-то. В электричке по вагонам ходят линейные и всматриваются во все лица, изредка выцепляют кого-то и проверяют документы. Мы подходим к линейным с просьбой посмотреть, один и тот же этот человек или нет – они всматриваются в два фото и отрицательно качают головой – четверо разных подряд называют одни и те же отличающиеся черты, они говорят уверенно – это то, что не меняется с возрастом и это разное у этих.
Приезжаем домой. Просим помочь знакомых пограничников, они проводят фото через компьютер, ответ тот же – если бы этот парень ехал бы с этим паспортом, через границу его бы не пропустили, лица разных людей.
Это вся информация на сегодня. Мне нужен мозговой штурм, готова выслушать любые идеи, даже самые бредовые. Не исключается ничего. При этом технических возможностей у нас мало – мы не официальные лица, а официальные все уже упустили. Это, конечно, усложняет задачу.

          Кто хочет узнать подробности- пишите в личку, вдруг кто-то с кем-то или что-то с чем-то пересечется.
Кто хочет материально помочь на поиски – приму с благодарностью. Без денег все в разы сложнее.
Номер карты 4276 8050 1736 2980. Обещаю держать вас в курсе. Давно зреет идея страницы давнопропавших в соцсетях. Буду рада помощникам.