Ы, не операция | soullaway soullaway | Яндекс Дзен
soullaway soullaway
69 962 subscribers

Ы, не операция

4,2k full reads
7,8k story viewsUnique page visitors
4,2k read the story to the endThat's 54% of the total page views
8 minutes — average reading time

Телефонную книжку мне подарили на день рождения. То ли в 14 лет, то ли в 15. На её обложке изображён какой-то ловкий парень в зелёных сапогах и красном кафтане. Судя по всему, это герой русских сказок. Или если говорить по науке – былин. Вокруг парня зияет чернота, выделяется лишь островок, на котором он стоит и растение у его зелёной обувки. На заднем фоне среди черноты видна морская синева. Посреди волн держится ладья с неестественно надутым парусом.

В этой телефонной книжке записано несколько сотен номеров. Когда-то у меня была привычка вписывать туда даже малознакомых людей. Никаких пометок не делалось. Я и так прекрасно помнил кто этот человек и зачем он мне нужен. Вот, к примеру, Дима. Через запятую идёт «Метал» и «Муля». Это всё один человек. Он обладает ярким талантом игры на ударных инструментах. Барабанщики всегда были в дефиците. Записан он естественно на букву «М».

Пролистав дальше можно выявить, что на букву «П» записано несколько разных Петь и Павлов. Без всяких указаний я и так прекрасно помню, когда каждый из них возник в моей жизни. Этот с концерта в «Юбилейном». С этим учились в одном классе. А вот Петя, которого привела Инна. Ему я не звонил ни разу.

Если открыть букву «Э», то можно обнаружить номер телефона и подпись «Эфир». Нет, по этому номеру не шла бойкая торговля химическими соединениями. Всё куда прозаичнее. Набрав указанные цифры можно было дозвониться на радио. Они мне ни разу не пригодились.

Несколько имён в книжке обведены чёрной рамкой. Этим людям я уже никогда не смогу позвонить. Они умерли. Все как на подбор по неестественным причинам. Хотя можно ли считать передозировку неестественной причиной? Наверное, нет. Некоторых из людей в чёрных прямоугольниках настигла и насильственная смерть, некоторых автомобильные аварии. Все они навсегда остались в юности и никогда не станут старше.

Алфавит старого блокнота кастрирован и состоит из 28 букв. В типографии решили, что твёрдый и мягкий знаки не требуется. Так же за бортом оказались «Й» и «Ё». Ну и на всякий случай убрали «Ы». Никто не рассчитывал, что пользователь захочет записать телефонный номер в селе «Ыб». Это в республике Коми такое место. Так же никому не пришло в голову, что в Эстонии есть железнодорожная станция «Ыйзу». Вообще существует масса географических названий на эту букву, а вот фамилий мне не встречалось. Но, тем не менее, буква «Ы» однажды мне всё-таки понадобилась в записной книжке, и я её вписал собственноручно.

В Москву я уезжал ранней весной. На полях ещё лежал снег, который мы видели с другом где-то под Тулой. Ехали из любознательности на электричках. От Орла до Москвы их всего-то три. Орёл-Скуратово, Скуратово-Тула и Тула-Москва. В Скуратово нам пришлось застрять и осмотреть достопримечательности. Их там ровно две. Вокзал, где можно втроём повеситься в полный рост и магазин расположенный прямо за ним. В магазине мы накупили замечательного холодного пива под маркой «Очаково». Как пошутил мой друг, кто-то забыл вписать букву «М» в начале.

Мы прогулялись посреди монотонного посёлка, прокатились на тракторе по трассе, не смогли поймать ни одной попутной машины до столицы и вернулись на электричку. Перечень доступных развлечений в посёлке на этом исчерпался.  Через час электричка увезла нас в Тулу. Друг потом вернулся домой, а я застрял в Москве на несколько недель. Выпил ещё сотню литров пива и съел коробку покупных пельменей. Домой возвращаться не хотелось. У меня не было работы, не было девушки и почестному, никто меня особо-то и не ждал дома. Мама к тому времени сосредоточилась на младшем брате, отчим на работе. Если бы не сессия в университете я бы, наверное, и не вернулся. 

Орёл встретил меня зелёной листвой и каким-то бесконечным праздником. Удивительно, но на этом празднике той весной нашлось место и мне. Я попадал то на какие-то дни рождения, то на отмечания чьей-то зарплаты. Возраст был такой, что с зарплат не надо было платить коммунальные платежи и гасить кредиты. Деньги были простой бумагой, которую не очень-то и стремились считать.

Момент, когда она оказалась у меня на коленях я упустил. Вечно я невнимателен к деталям. Помню, как запутался в её светлых волосах, вдохнул запах духов смешанный с ароматом недавно выпитого вина. Рассмотрел кулон на шее и впился в губы. Губы были мягкими и излишне торопливыми. В них чувствовалась игривая опытность. Рядом подбадривающе смеялись её подружки. С ними заигрывал мой друг. Вроде бы кто-то был знаком между собой. Либо только успел познакомиться. Молодость располагает к таким случайным событиям, которые невозможны в зрелости.

Девушка, имя которой я ещё не успел выяснить, обнимала меня и целовала. Обнимала тревожно и поспешно как снеговика. Будто я мог растаять и испариться. Испаряться я не собирался.  Мне хотелось залезть кому-нибудь под юбку. Девушке хотелось шампанского и веселья. Мы оказались на одно мгновение вместе, и дальше судьба собиралась нас раскидать в разные стороны. Напоследок я лишь успел спросить её имя и номер телефона. 

- Как тебя записать-то?

- А на букву Ы запиши. Так точно не запутаешься.

- Ты такая, что тебя ни с кем нельзя спутать.

- Ой, не ври. – И рассмеялась мне лукаво в лицо. Закинула голову вверх, посмотрела в ночное небо. Кажется, там плевались звёзды, а лифтёр узнал всю правду. Затем повернула голову ко мне и всё-таки уточнила. – Позвонишь мне?

- Обязательно.

- Буду ждать. – И слезла с меня, словно ничего и не было. Порылась в своей сумочке и протянула мне ручку. Я усмехнулся, достал блокнот и обнаружил, что буквы «Ы» в нём нет, и никогда не было.

- Погоди. Так нет такой буквы-то. – Она снова засмеялась и, наклонившись к моему уху зашептала. Что-то такое от чего мне стало тепло, уютно и хорошо. – Ладно, впишу-ка я её сам. – Так в моём блокноте и появилась новая буква. Где-то в самом начале. Пока я записывал номер, девушка с подругами успела исчезнуть. Нет, их смех ещё отзывался эхом в подворотне. Воздух хранил шлейф духов, вина и молодости. А я ещё не растерял привкус, оставшийся от её губ, но в тот вечер мы не были приглашены на девичник. В моих неловких руках осталась лишь красивая ручка. Конечно, я бы предпочел, что б там было женское тело. Но женщины той ночью рядом со мной не случилось.

- Ты я так посмотрю, времени тут не терял, да? – Друг оторвал меня от рассматривания ручки. И подмигнул, словно намекая на что-то. Я улыбнулся в ответ.

- Не терял. Хорошая девочка. А ты откуда их знаешь?

- Я их первый раз вижу. Только с Олькой знаком. Её брат со мной в параллели учился.

- Ясно. Чего делать-то будем?

- Ну, раз нас отшили и не взяли на девичник, то значит, устроим мальчишник. Пошли в магазин. Вложим деньги в недвижимость.

- Ага, напьёмся и будем не двигаться. – Я убрал ручку за ухо, и мы растворились в вечернем городе, дешёвом пиве и сигаретах. Мой друг в тот день получил то ли зарплату, то ли стипендию. Время было такое, что к деньгам все относились пренебрежительно и спешили их сразу тратить.  

От моей смелости и распущенности к утру не осталось ничего. Мне до сих пор кажется, что я пьяный и я трезвый это два абсолютно разных человека. Даже не очень-то похожих внешне. Тем не менее, набрать незнакомый номер телефона мне было по силам. Трубку взяла она. Мы договорились встретиться и естественно встретились. Это было странное свидание. Я стеснялся взять её даже за руку и уж тем более не рисковал усадить к себе на колени. Да она и не давала повода. От ночной девушки, не обремененной скромностью, ничего не осталось. По всей видимости, алкоголь не только в меня вселял находчивую решимость и дерзкую отвагу.

Она оказалась лучше, чем я мог себе представить. Худенькая, скромная и невыносимо умная. Да на физмате других и не бывает. Откуда-то она знала невообразимое количество музыкантов. Почему-то все как на подбор эти музыканты мне не нравились. Да, я никогда не любил «Bjork», «Can» и тем более «The Residents». Когда я услышал словосочетание «Конкретная музыка» из губ, которые, между прочим, ещё вчера целовал, то насторожился. А «Интуитивная музыка» меня и вовсе напугала. Моя новая знакомая любила такие музыкальные дебри, от которых я лично старался убежать. Все эти «Coil», «Current 93» и «Death in June» вгоняли меня в сон. Судя по восторгу в глазах собеседницы ей было наоборот не до сна. И уж точно не до поцелуев. Какие тут могут быть поцелуи?

Особняком для нас стояла тема кинематографа. Каждый раз, когда мы встречались, в мою голову вкладывались невероятные фамилии. Вместе с фамилиями в мои руки попадали загадочные диски без обложек. На дисках были записаны специфические фильмы. Все их настоятельно рекомендовалось посмотреть.

- Это Полено. Восхитительный фильм. Ян Шванкмайер великий режиссер. – Мне приходилось соглашаться. Ленту я трудолюбиво смотрел. Ничего восхитительного в ней не находил. – О, господи. Как это там нет ничего великого? Вот держи тогда это! – В мои руки сыпались сразу несколько фильмов - «Танцующая в темноте», «Голова ластик», «Необратимость», «Мои черничные ночи».

- Да, кое-что мне понравилось. Например, Необратимость занятный фильм.

- Ой, я даже знаю, какая сцена тебе больше всего приглянулась. Моника конечно крутая тётка, никто не спорит. Но неужели танцующая не впечатлил?

- Честно говоря, нет.

- Ой, какой же ты зануда. – Она демонстративно хваталась за голову и смеялась. То ли надо мной, то ли над моим вкусом. Нет, некоторые точки пересечений находились. Мне понравился «Заводной апельсин» к примеру. Я любил Такеши Китано и местами Гильермо Дель Торо. У первого меня впечатлил фильм «Куклы» у второго запомнился «Лабиринт Фавна». Обе ленты я находил невыносимо грустными. Но в любом случае я регулярно чувствовал себя необразованным поленом. От этого грусти становилось ещё больше. 

Встречались мы теперь регулярно. Как-то незаметно для самого себя я осмелел. Мы целовались и обнимались на одиноких лавках в глубине дворов. Если присмотреться, то в любом дворе можно найти густые заросли, где будет обязательно спрятано место для уединения. Моя девушка, а именно так мы и стали считать с определенного момента любила не только странную музыку и загадочный кинематограф.


К середине лета в наших отношениях образовался занимательный треугольник. На вершине была она, слева моя новая работа, а справа азартные игры. По центру стоял обязательно алкоголь. Кстати это именно она и научила меня пить алкоголь со Швепсом. Мы регулярно брали бутылку водки, два литра горькой газировки и шли куда-нибудь подальше от людских глаз. С наступлением сумерек занимались сексом. Чёрт, секс с ней был нереальным.

В любых отношениях похоть постепенно вытеснит стеснительность. Если этого не происходит, то отношения строят либо дети, либо вообще нет никаких отношений. Все эти разговоры о платонической любви пусть оставят себе старики. Когда тебе 20 лет, а твоей спутнице немногим меньше, то половые отношения первичны. Да, конечно мы разговаривали о чём-то духовном. Спорили и иногда даже ругались. Но с наступлением ночи всё это выбрасывалось вместе с упаковкой от презервативов.

Конец лета принёс мне очередной проигрыш в игровом зале. С некоторых пор наш треугольник перестал быть равнобедренным. На вершине всё отчетливее стояли азартные игры. Зависимость от них сопоставима с героином. Траты кстати тоже. Я проиграл за ночь свою зарплату, взял в долг примерно столько, сколько можно заработать за два месяца и тоже проиграл. От обиды на чудачку фортуну выпил в одиночестве несколько литров коктейлей. По-моему я не спал больше суток к моменту, когда пришёл домой. Приняв душ, я собирался выспаться. А что мне ещё оставалось? Выспаться мне не дал её телефонный звонок. Мы поругались. Я нервно выдал что-то неубедительное о расставании. Она попросила напоследок встретиться. Отказывать было неудобно. Всё-таки нас связывало нечто большее, чем случайная встреча в ночном клубе.

31 августа 2005 года один из самых отвратительных дней в моей жизни. Вместе с летом оборвались и наши отношения. Разрыв мы отметили водкой и Швепсом. Ну, ладно-ладно. Секс тоже был. На прощание. Грубый и никому уже не нужный. Вечером я отвёл её домой и тут-то на меня и обрушился небосвод вместе со звёздами, кометами, газообразными планетами и чего там ещё бывает? Вот это всё и обрушилось.

Возле подъезда мы столкнулись с подружками моей девушки. Уже бывшей девушки, да. Подружки обозвали меня козлом. Кажется, называли ещё как-то. Там было что-то неприличное и порочное. Я не обижался. Ведь на обиженных воду возят и срать ездят. Ну и ещё что-то делают с ними, чего мне не хотелось бы для себя. Она, пошатываясь, ушла домой. А мне всё-таки досталось то, чего я очень не хотел.

- Ты понимаешь, что она наелась таблеток? Она из-за тебя хочет покончить с собой.

- Чего?

- Того. Ты подонок. Проклятый урод, зачем только она тебя встретила.

- Каких ещё таблеток? Последние три часа мы провели вместе.

- Вот именно, а перед встречей она набрала снотворного у бабули. Двадцать колёс съела и записку оставила. Ты понимаешь? – К такому повороту событий я был не готов. Прежде из-за меня никто не наедался таблеток. Всё это конечно объясняло вялость и апатию моей бывшей девушки, но я точно ничего не понимал. 

Потом приезжала скорая, кто-то опять ругался. По-моему даже на меня. Вокруг сновали белые халаты. Что-то говорили о промывании желудка. В квартире, где я оказался по какому-то недоразумению, запахло лекарствами и больницей. На меня смотрела её мама и подруги, а я не знал чего делать. Мне хотелось стать невидимкой, или раствориться в чае как сахар. На худой конец просто встать и выйти за дверь. Дойти до магазина или игрового зала. Хотя нет. Никаких «или» передо мной не стояло. Мне было просто необходимо выпить и поиграть в карты. Это помогло бы забыться. Ничего этого естественно я делать не стал.

- Она заснула. Всё будет в порядке, до утра не тревожьте. Если проснётся, то пусть пьёт. Вода ей сейчас нужна. А то в организме обезвоживание. – Врач равнодушно попрощался и ушёл. В глухой тишине, которую можно было потрогать, мне было слышно, как тяжело вздыхает её мама. Хотелось завыть и расплакаться. Может быть, обнять чужую мать и как-то успокоить. Конечно же, всё это делать я испугался.

В ту ночь я бессмысленно бродил по городу и вспоминал ушедшее навсегда лето. Садился на лавочки и понимал, что тут мы сидели как-то вместе. Перебирался в соседний двор и снова тонул в воспоминаниях. Вон арка, где мы прятались от дождя. Она всё переживала, что ливень промочит томик Камю. Здесь я её первый раз поцеловал, нет, не первый, ну в смысле первый, когда мы начали встречаться. А вот тут она мне рассказывала о Булгакове. Пожалуй, из русскоязычной культуры только литературу она и признавала. Всю отечественную музыку презирала, а кинематограф брезговала даже ругать.

Домой я пришёл в четыре утра. Провалился в тревожный сон и вдруг проснулся. Через полчаса мне надо было идти на линейку в университет. Вставив сигарету в зубы, я мотнул головой и выругался. Жизнь в 20 лет оказалась совсем не такой, как я её представлял в детстве.

Хорошо помню как стоя среди будущих дипломированных юристов, я поклялся себе, больше ни с кем и никогда не встречаться, пока не влюблюсь по-настоящему. Это одна из немногих клятв, которые я сдержал. Больше в моей жизни не было случайных женщин. Хотя я думаю, и прежде всё было неслучайно. Просто я не умел тогда любить. Этому можно научиться, только прощаясь с юностью и познакомившись с красивой девушкой. С девушкой, которая попросила записать её в телефонной книге под буквой «Ы». Вот уж действительно - ни с кем не спутаешь.