Дмитрий Соколов: “Мы не узнаем, пока не попробуем”

Дмитрий Соколов: “Мы не узнаем, пока не попробуем”
Дмитрий Соколов: “Мы не узнаем, пока не попробуем”

— Поздравляю с выходом нового альбома «Нет пути назад»!

— Спасибо.

— Куда вы идете? Откуда нет пути обратно?

— Нет пути с того социального ада, в который мы попали. Ну, нас ждёт либо светлое будущее, за которое мы все вместе будем бороться, либо темное будущее, которое случится, если за него мы все с вами бороться не будем. Поэтому назад дороги нет: мы уже перешагнули какую-то точку невозврата и дальше нам, нашему поколению, возможно подрастающему поколению...Ну, лежит такая определенная социальная ответственность за судьбу нашей страны, и то, в каком мире будут жить наши дети.

— Как вообще твои песни воздействуют на окружающих?

— На самом деле сложно сказать, потому что ты, конечно, получаешь какой-то фидбэк, да. Но такого, чтобы какое-то монументальное значение, жизнь какого-то человека, да - такое достаточно редко бывает. Иногда приходят письма, что кто-то там думал о суициде и передумал (смеется).

— Благодаря музыке?

Дмитрий Соколов: “Мы не узнаем, пока не попробуем”
Дмитрий Соколов: “Мы не узнаем, пока не попробуем”

— Да. У нас даже стихотворение есть. Т.е. реально один раз посреди ночи мне СМС-ка пришла, что, типа, спасибо за твою песню «Города», я там чуть с крыши не спрыгнул. В стихотворении поётся, что «придет СМС незнакомая,что песня твоя помогла мне не сделать шажок с крыши дома». Вот, иногда люди просто пишут, что решили заниматься саморазвитием, да, там, может, не секрет, что панк 90-ых нёс деструктивную функцию: бухать, валяться, колоться и всё прочее. А всё-таки панк новой волны, 2010-ого года, 2020-ого, уже больше на тему саморазвития. И люди, что пишут «да, задумались над текстами, почитали интервью» и решили пойти получить образование, устроиться на работу, создать семью.... Ну, т.е. у нас идея творчества заключается не в том, чтобы человек взял арматуру и на баррикаду залез с коктейлем Молотова, хотя и это можно сделать, но в каких-то крайних случаях, а для того, чтобы менять систему изнутри. Т.е. каждый из нас — это социально значимая единица, которая может занять хоть руководящий пост, стать, может быть, даже президентом, издать какой-нибудь закон. Но просто те люди почему-то думают, что всегда будет какой-то дядя, который придёт и всё сделает за них. Станьте сами этим дядей. Получите образование, сделайте карьеру. Не хотите чтобы рядом с вашим домом вырубили лес — станьте депутатом, который будет принимать это решение по вырубке этого леса. И мы хотим, как некая масонская ложа, распространить наши щупальца внутри системы, чтобы там везде находились наши люди, которые воспитывались, в том числе, на нашем творчестве и творчестве коллективов, которые разделяют нашу позицию.

— В панк-роке сейчас очень актуальны темы остросоциальные, политические. Как думаешь, с чем это связано?

— Ну, в принципе, панк, как движение и как музыка, всё время был, скажем так, нон-конформистским по отношению к существующей действительности и если в чопорной Англии, когда появилась группа Sex Pistols, как раз таки это был протест чопорности, такой разгильдяйский образ жизни и всё прочее, то сейчас — абсолютное обыдление населения нашей страны, принятие абсолютно идиотских законов… Панк, скажем так, как противостоящее всему этому. Против того, что происходит, против обыдления, против законов, против каких-то действий, в том числе, правоохранительных органов хороших, и поэтому, естественно, пишутся такие песни. Вообще, на самом деле, творчество и творческий человек, поэт — это как некое зеркало происходящей действительности. Мы видим то, что происходит, впитываем в себя это, фильтруем через призму собственного восприятия и выдаем в мир обратно. Поэтому если происходит такое, то нечего удивляться, что мы такие песни поём. Вот будет все хорошо у нас, не знаю, к примеру, будем играть поп-панк про скейты, про девочек, про сникерсы и всё прочее.

— Но в то же время ты говоришь, что ваши песни не призывают на баррикады.

— Конечно, да.

— Звучит по-другому.

— Скажем так, есть радикальные методы воздействия, когда, к примеру, люди совсем уже не понимают, тогда, может быть, и стоит выйти и кулаком по столбу ударить и хлопнуть. Но, в целом, любая революция несла за собой плачевные последствия. Если есть возможность этого избежать - то лучше избежать. Этот путь гораздо более медленный, но, на мой взгляд, гораздо более правильный. Т.е. такое некое восстание декабристов, чем, расстрелы и всё прочее. Понятно, что если уж мы совсем все в тупик зайдем - то, возможно, и это нужно. Надеюсь, конечно, что все это без насилия обойдётся. Но все эти митинги, протесты, баррикады - это уже как крайняя точка кипения, когда уже ты власти говоришь, что вот нам это не нравится. Она не понимает, тогда уже всем стоит собраться и выйти. У нас есть песня «Искры новой зари», в которой как раз-таки зачитывается стихотворение, что «медленно тлея в уютных квартирах, едва ли мы сможем добавить огня». Как раз это метафоричный призыв к тому, что, возможно, нам иногда и стоит вместе собраться и выйти на какую-нибудь площадь. А главное - понимать, за кого мы выходим, потому что зачастую политических лидеров, в том числе оппозиционные, преследуют свои низменные корыстные цели и пытаются просто управлять толпой. Если это будет народная волеизлияние, с абсолютно чистыми намерениями, то я, в принципе, сам готов поддержать подобную реакцию.

— А почему ты скрываешь где и кем ты работаешь помимо своей музыкальной деятельности?

— Я не скрываю. У меня периодически, скажем так, когда не хватает денег - я подустраиваюсь во всевозможные банки работать. Но я не выдаю кредиты. Т.е я реализую зарплатные проекты для компаний. Но с моей гастрольной деятельностью это, конечно, все очень проблематично, поэтому не долго я на последних местах работы задерживался. В принципе, последние два года: заканчивается тур - я устраиваюсь на работу до следующего тура. Как-то так происходит.

1 из 3
1 из 3
1 из 3

— А как коллеги по работе реагируют, когда узнают, что ты поешь песни про свержение царя и тому подобное?

— Многие поддерживают. На самом деле большинство поддерживают. У нас вообще кого ни спроси, что на работе, что в государственных органах - все разделяют эту позицию, просто кто-то разделяет открыто, кто-то поёт про это песни, а кто-то просто тихо их, втихаря ненавидит, улыбается , когда им 500 рублей платят за то, чтобы они на митинг в поддержку Путина вышли (смеётся). Есть те, кто готовы подискутировать на эту тему, но в целом , я не люблю афишировать то, что я играю в группе.

— А вот когда на работе в банке узнавали, что ты музыкант и играешь в группе, предлагали на корпоративах поиграть?

— Нет, не предлагали, и я, на самом деле, не согласился бы. В основном возникает какой-то интерес, да, у людей, начинают задавать вопросы, а так я не очень люблю в рабочее время все эти вещи обсуждать. Да и в целом не люблю смешивать работу, хобби и семейную жизнь, условно говоря. Поэтому я стараюсь дистанцироваться от этих людей, но у меня не было, наверное, ни разу такого, что весь банк узнал, чем я занимаюсь. Кроме последнего места работу, где мне устроили проверку службы безопасности, посмотрели чем я занимаюсь и это прямо стало чуть ли не народным достоянием. Не буду озвучивать, что это за место, но с тех пор я в этом месте больше не работаю.

— А как только узнали, чем ты занимаешься — ты перестал там работать?

— Да, начались проблемы там, начались вопросы, конфликты и всё прочее. Да и в целом, я считаю, что это не очень честно, с точки зрения работодателя - лезть в личную жизнь человека, если он свои обязанности выполняет, и интересоваться, чем он занимается. Даже самые чистенькие менеджеры, не знаю, абсолютно идеальные люди, граждане нашей страны, которые кладут бюллетень в урну голосования и с утра надевают белую рубашечку и чистенький галстук - они могут оказаться какими-нибудь педофилами или насильниками. А с виду нормальный парень. Лучше уж я панк-роком буду заниматься, чем ходить в белой рубашке, улыбаться белыми зубами где-нибудь в каком-нибудь парке, а потом насиловать мальчиков, условно говоря. Я уверен, что такие люди есть и когда-нибудь, рано или поздно, вам воздастся.

Дмитрий Соколов: “Мы не узнаем, пока не попробуем”
Дмитрий Соколов: “Мы не узнаем, пока не попробуем”

— Не раздражает ли тебя, что в разных интервью задают одни и те же вопросы?

— В принципе нет, но у вас сейчас вопросы интересные. На самом деле видно, когда человек к интервью готовится, а когда нет. Т.е. если не готовится - «в каком году образовалась ваша группа?», «как вы опишите стиль, в котором вы играете?»...

— «Почему “Йорш” называется?»

— Да, «что значит Йорш?». А когда человек подготовился — за что вам, кстати, респект и уважение, то он уже задает более конкретизированные и иногда, может быть, неудобные вопросы. Это, на самом деле, гораздо интереснее, потому что в виду творческой загруженности не всегда над некоторыми вещами задумываешься, а бывает журналист какой-нибудь вопрос задаст и ты такой «хм, слушай, а я об этом как-то и не думал». Начинаешь эту ситуацию анализировать.

— Развивать какую-то мысль.

— Да. И бывает сразу даже можешь ответить, а потом посидишь, подумаешь, блин.

— Я думаю, ты знаешь такую фразу, которая в интернете распространяется, что «я ору с чего-то там».

— Ну, да.

— Ты тоже, наверное, когда-то употреблял её?

— Ну, конечно.

Дмитрий Соколов: “Мы не узнаем, пока не попробуем”
Дмитрий Соколов: “Мы не узнаем, пока не попробуем”

— А с чего ты орешь?

— Блин, мне кажется, не с чего (смеётся). Это уже настолько всё херово, что уже даже не смешно. Серьезно, как бы, я не знаю, с чего я могу орать…

— Хорошо, а какой девиз у группы Йорш?

— «Весело - и х*й с ним».

— А у тебя?

— А у меня: «Мы не узнаем, пока не попробуем».

— А что с царём делать?

— Царя надо хоронить.