6260 subscribers

"Лучший друг" Чайковского

35k full reads

Что ранит человека больнее? Шумные эмоциональные обвинения с оскорблениями и ругательствами или оглушающая тишина равнодушия?

В конце жизненного пути Петра Ильича Чайковского ожидало, пожалуй, самое сильное потрясение - разрыв с его "добрым гением и лучшим другом" - Надеждой Филаретовной фон Мекк. После четырнадцатилетней дружбы по переписке она совершенно неожиданно замолчала. Это необъяснимое игнорирование не просто раздражало Чайковского, оно буквально сводило его с ума. Друг, пусть даже виртуальный (Чайковский никогда не встречался с фон Мекк в реальной жизни) необходим человеку. И не деньги были нужны Чайковскому от неё, а простое доверительное общение, которого ему так не хватало. Обладая тревожно-мнительным характером, композитор болезненно-трудно сходился с незнакомыми людьми, контакты за пределами узкого семейного круга были для него почти невыносимыми. Склонность же к постоянному самокопанию и самообвинениям изнуряли его психику.

Пётр Ильич Чайковский
Пётр Ильич Чайковский

Композитор терялся в догадках по поводу причины резкого демарша "лучшего друга", а фон Мекк хранила гробовое молчание. И этот неподдающийся объяснению отход близкого человека стал для Петра Ильича источником жуткой депрессии.

Трагизм поздних произведений Чайковского достигает невероятной силы. Последняя опера "Иоланта" хотя и имеет благополучную развязку, по праву может считаться самым психологическим сочинением композитора. Соотношение мира внешнего (видимого) и мира внутреннего становится главной проблемой оперы. Слепота физическая
оказывается не таким ужасным недугом по сравнению с душевным дискомфортом, непониманием причин происходящего.

Отчего я как будто рыданья
Слышу там, где поет соловей ...

Таинственная сила музыки Чайковского преобразила в общем-то детскую историю о Щелкунчике. Под красивым и пышно оформленным "спектаклем на Рождество" неожиданно открывается многослойная глубина. Кульминацией балета, несомненно, является адажио (pas de deux) из второго акта. Как бы ни была гармонична пластика Феи Драже, она не может передать силу музыки. Музыка неизмеримо возвышается над происходящим на сцене и превосходит возможности балетного действия. Все эти улыбки, ужимки, прыжки и арабески бесконечно далеки от того ошеломляющего отчаяния, которое интонируется одинокой трубой, пробивающего звуковую "толщину" оркестра и вызывающего устойчивый пиломоторный рефлекс.

В этом адажио сфокусирована главная мысль балета: роковое соседство светлой и тёмной стороны, добра и зла, дружбы и предательства. Человек в самые счастливые минуты своей жизни вдруг предчувствует надвигающиеся невзгоды, от которых нельзя отмахнуться, нельзя спрятаться.

Последним сочинением Чайковского стала высокотрагедийная Шестая симфония, а перед ней композитор написал цикл романсов для тенора и фортепиано на стихи поэта Даниила Ратгауза, сквозной нитью которого стало его собственное одиночество.

Романсы 73-го опуса - своеобразные автобиографические признания, сделанными в форме вокальных миниатюр - психологических зарисовок разных душевных состояний. Это и светлая грусть, и трагическая картина ночного одиночества, и скорбное прощание с "лучшим другом":

Снова, как прежде, один,
Снова объят я тоской.
Смотрится тополь в окно,
Весь озаренный луной.
Смотрится тополь в окно,
Шепчут о чём-то листы.
В звёздах горят небеса...
Где теперь, милая, ты?
Всё, что творится со мной,
Я передать не берусь...
Друг! помолись за меня,
Я за тебя уж молюсь.

В день смерти, по свидетельству брата Модеста, композитор вспоминал Надежду Филаретовну фон Мекк. Среди бессвязного бреда умирающего гения удалось разобрать последнее слово, обращённое к ней: Проклятая!

"Добрый гений и лучший друг" Чайковского скончалась через два месяца.

Надежда Филаретовна фон Мекк
Надежда Филаретовна фон Мекк

Дорогой читатель, чтобы не затеряться в океане нот - сохраните себе постоянно пополняющийся каталог статей, нарративов и видео.