Нашествие

261 full read
722 story viewsUnique page visitors
261 read the story to the endThat's 36% of the total page views
2 minutes — average reading time

Считается, что замысел Седьмой симфонии возник у Дмитрия Шостаковича непосредственно сразу после нападения фашистов на СССР. Но есть и другие мнения.

Дирижёр Владимир Федосеев:

... Шостакович писал о войне. Но при чем тут война! Шостакович был гений, он не писал про войну, он писал про ужасы мира, о том, что нам грозит. "Тема нашествия" ведь была написана задолго до войны и совсем по другому поводу. Но он нашел характер, выразил предчувствие.

Композитор Леонид Десятников:

... с самой "темой нашествия" тоже не все окончательно ясно: высказывались соображения, что она была сочинена задолго до начала Великой Отечественной войны, и что Шостакович связывал эту музыку со сталинской государственной машиной и т.д.

Есть предположение, что "тема нашествия" построена на одной из любимых мелодий Сталина - лезгинке. Некоторые идут ещё дальше, утверждая, что Седьмая симфония первоначально задумывалась композитором как симфония о Ленине, и только война помешала её написанию. Музыкальный же материал использовался Шостаковичем в новом произведении, хотя никаких реальных следов "сочинения о Ленине" в рукописном наследии Шостаковича не обнаружено.

Указывают на фактурную схожесть "темы нашествия" со знаменитым "Болеро" Мориса Равеля, а также возможную трансформацию мелодии Франца Легара из оперетты "Весёлая вдова". Но об этом немного ниже, а пока слушаем фрагмент из первой части Седьмой симфонии:

Эпизод нашествия - потрясающая картина атаки агрессивной разрушительной силы. В тишине как бы издалека доносится едва слышная дробь барабана. Устанавливается автоматический ритм, не прекращающийся на всём протяжении эпизода. Сама "тема нашествия" - механистическая, симметричная, разделённая на ровные отрезки по два такта. Тема звучит сухо, колко, с пощёлкиваниями. Первые скрипки играют стаккато, вторые ударяют обратной стороной смычка по струнам, альты играют пиццикато.

Эпизод построен в форме вариаций на мелодически неизменную тему. Тема проходит двенадцать раз, обрастая всё новыми голосами, раскрывая все свои зловещие стороны.

В первой вариации бездушно, мёртво в низком регистре звучит флейта.

Во второй вариации к ней на расстоянии полутора октав присоединяется флейта-пикколо.

В третьей вариации возникает тупо звучащий диалог: каждую фразу гобоя копирует фагот октавой ниже.

С четвёртой по седьмую вариацию агрессивность в музыке нарастает. Появляются медные духовые инструменты. В шестой вариации тема излагается параллельными трезвучиями, нагло и самодовольно. Музыка приобретает всё более жестокий, "звериный" облик.

В восьмой вариации она достигает устрашающей звучности fortissimo. Восемь валторн прорезывают грохот и лязганье оркестра "первобытным рёвом".

В девятой вариации тема переходит к трубам и тромбонам, сопровождаясь мотивом стона.

В десятой и одиннадцатой вариациях напряжение в музыке достигает почти немыслимой силы. Но тут происходит фантастический по гениальности музыкальный переворот, не имеющий аналогов в мировой симфонической практике. Резко меняется тональность. Вступает дополнительная группа медных инструментов. Несколько нот партитуры останавливают "тему нашествия", звучит противостоящая ей "тема сопротивления". Начинается эпизод битвы, невероятнейший по напряжённости и насыщенности. В пронзительных душераздирающих диссонансах слышатся крики, стоны. Нечеловеческим усилием Шостакович ведёт развитие к главной кульминации первой части - реквиему - плачу о погибших.

Константин Васильев. Нашествие
Константин Васильев. Нашествие
Константин Васильев. Нашествие

В самой середине четвёртой части Концерта для оркестра Белы Бартока, названное композитором "Прерванное интермеццо" (Intermezzo interroto), опытное ухо слушателя отчетливо "слышит" часть "темы нашествия" из Седьмой симфонии Шостаковича.

Барток сочинил свой концерт в 43-ем, симфония Шостаковича прозвучала в 42-ом. Как говорится, плагиат на лицо. Или пародия? Или аллюзия? А так ли оригинален сам Шостакович?

Как уже говорилось, многие указывают на схожесть его "темы нашествия" с беззаботными напевами графа Данило из оперетты Франца Легара "Весёлая вдова", поставленной в Вене ещё в 1905 году! Таким образом, грубая тема, прерывающая пасторальность венгерских мотивов в интермеццо Бартока карикатурно наделена чертами австрийских оперетт. Своеобразный символ многолетнего противоборства мадьяров и австрийцев. И Шостакович со своим "нашествием" тут ни при чём.

Слушаем выход графа "Da geh` ich zu Maxim" ...

Иду к "Максиму" я,
Там ждут меня друзья.
Там жар сердечный ценят,
Там дружбе не изменят!
...
Там чувствам нет преград,
Там честью дорожат,
Там женщины беспечны,
Зато чистосердечны.

Дорогой читатель, чтобы не затеряться в Океане Нот - сохраните себе постоянно пополняющийся каталог статей, нарративов и видео.