6252 subscribers

Поцелуи Шопена. Эпистолярное наследие композитора вызвало дискуссию о его ориентации

1k full reads

Вступив в 2004 году в Европейский союз, Польша волей-неволей вынуждена играть по правилам "старшего брата", принимать его идеологию и ценности.

Но не всё идёт гладко по дороге в "цивилизованное" будущее. Согласно так называемому "Радужному индексу", который ежегодно публикует международная ассоциация ILGA-Europe, Польша признана худшей страной Евросоюза по степени политико-правовой защиты лиц с нетрадиционной ceксyaльнoй oриeнтaциeй.

Понятное дело, что "свободолюбивые" европейцы стремятся помочь полякам в преодолении их традиционных "комплексов".

В качестве объекта атаки был выбран один из самых любимых сынов польского народа, основоположник национальной композиторской школы - Фридерик Шопен.

Коллаж с сайта qnews.com.au
Коллаж с сайта qnews.com.au

Музыкальный журналист Мориц Вебер в двухчасовой радиопрограмме "Мужчины Шопена" на канале швейцарского вещателя SRF, обвинил биографов композитора в сознательном сокрытии правды о его ориентации.

В качестве аргументов им были представлены якобы "откровенные" фрагменты из писем Шопена адресованные мужчинам. Например, близкому другу юности Титусу Войцеховскому:

Как всегда, я ношу твои письма с собой. Какая радость будет вытащить твоё письмо и убедиться, что ты любишь меня; или, по крайней мере, взглянуть на руку и почерк того, кого только я могу любить!

и ещё

Дорогой Титус! Я получил твоё последнее письмо, в котором ты просишь меня поцеловать тебя.

и ещё

Собираюсь умываться. Не целуй меня сейчас, потому что я ещё не умылся. Ты? Даже если бы я натерся византийскими маслами, ты бы не поцеловал меня, если бы я не заставил тебя сделать это магнетизмом. В природе есть какая-то сила. Сегодня тебе приснится, что ты целуешь меня! Я должен отплатить тебе за тот грязный сон, который ты принёс мне прошлой ночью.

Также Вебер рассуждает о "трудностях перевода". Письма Шопен написаны на польском и для многих исследователей это стало непреодолимым препятствием: мужские местоимения зачем-то переводились как женские.

В связи с этим, считает журналист, количество романтических отношений с женщинами преувеличено. По его мнению, слухи о романах с Констанцией Гладковской и Марией Водзинской были "прикрытием для скрытых чувств", а союз Шопена с Авророй Дюпен представлял из себя "партнёрство по расчёту". Исследователь утверждает:

Он вообще не писал им писем. И он не пишет о них так, чтобы можно было сделать вывод, что это была любовь.

По веберовской калькуляции мужчин в жизни Шопена было больше. Помимо уже названного Титуса Войцеховского, в предполагаемые любовники зачислены: флейтист Ян Матушинский, пианист Джулиан Фонтана, писатель Антони Водзинский, политик Войцех Гжимала.

Представители варшавского "Института Фридерика Шопена" отвергают все обвинения в искажениях и заговоре. Дело в том, что письменный язык композитора является продуктом эпохи романтизма и его социального круга.

Такая тональность переписки было обычным явлением среди близких друзей всех национальностей того времени, выражение эмоций в ласковых эпитетах не считалось нарушением моральных устоев общества.

Профессор славянских языков Йельского университета Дэвид Фрик подтверждает, что Шопен:

был романтиком, который определенно не делал различий между мужчинами и женщинами в своих выражениях любви.

Смог же он сойтись с женщиной, усиленно изображавшей из себя мужчину. Что привлекло композитора-ипохондрика в экстравагантной Авроре Дюпен? Мужские костюмы? Сигара во рту? Любвеобильность? Нам никогда не узнать правдивых подробностей их физических отношений.

И только музыка может подсказать, как страдал Шопен от навязанного ему многолетнего целомудрия. Четвёртую ми минорную прелюдию Жорж Санд называла Quelles larmes au fond du cloître humide? (Какие слезы льются из глубин сырого монастыря?).

Угасающее отчаяние преданного подкаблучника. Всякое желание "бегать на сторону" композитору отбило болезненное лечение гoнoрeи ("сувенира Терезы") в 1830-х годах. Антибиотиков тогда не было, и всё врачевание было направлено на купирование воспаления копайским бальзамом и маслом сандалового дерева.

Как выразился Шопен в одном из писем Войцеховскому:

Я доверяю пианино то, что иногда хочу сказать тебе.

Музыка позволила ему полностью выразить себя, потому что она имеет неоспоримое преимущество - не содержит слов.

Думаю, это не последняя попытка внести имя Фридерика Шопена в "радужные списки". Вопрос из сугубо житейского перерос в политический, что сразу делает его на несколько порядков грязнее.

Полный Каталог Публикаций Канала. Здесь собраны все ссылки, сохраняйте на память.

Традиционная несмешная байка взята из романа Курта Воннегута "Времетрясение":

... случай произошёл на концерте Симфонического оркестра Индианаполиса. Я тогда был ребёнком. Случай произошёл не со мной, смеяться тоже никто не смеялся. Оркестр играл одну вещь, где в одной из частей музыка должна была становиться всё громче и громче, а потом неожиданно замолчать.
Так вот, со мной на одном ряду сидела одна женщина. Пока длилось крещендо, она что-то говорила своей подруге. Поскольку музыка становилась всё громче и громче, ей тоже приходилось говорить всё громче и громче.
Музыка замолчала. И раздался женский крик: "А Я ЖАРЮ НА МАСЛЕ!"