Интервью со следователем

12 January

Интервью со следователем

Интервью со следователем

— Приходилось ли расследовать дела, связанные с высокопоставленными членами полиции?

— Приходилось, но не МВД, а другой структуры. Однако что-либо рассказать я не могу, так как дело еще не окончено. Уровень этого человека был равен заместителю начальника большого отдела.

 Какой самый трудновыполнимый показатель и по какой статье? И какой самый лёгкий? Какие показатели можете указать в принципе (количество) и по каким статьям?

— Существует т. н. АППГ (Аналогичный период прошлого года), по нему сверяются все показатели, он не должен быть меньше предыдущего (если «положительный» показатель) и не больше (если, соответственно, «отрицательный»). От СК требуют выполнения АППГ по т. н. рейтинговым делам — это 105, 111-4, половые и коррупция. Также по экономическим, коррупционным и корыстно-насильственным делам требую добиваться возмещения ущерба либо ареста имущества на сумму не меньше ущерба. Также требуют сдачи дел в двухмесячный срок. Зачастую это нереально из-за сложности дела, поэтому я на этот показатель забиваю. Есть еще показатель по раскрываемости дел категории «прошлых лет» — это самый сложный и приятный показатель.

— Как часто приходится работать с психически больными подозреваемыми?

— Лично мне нечасто, однако на практике бывало. При этом на первоначальном этапе, пока нет результатов психиатрической экспертизы, мы относимся к ним как к нормальным, даже если и так все понятно. Общение с такими людьми достаточно сложное, приходится искать и находить связь или волну с ними. Например, однажды, для того, чтобы просто узнать у явно психически нездорового человека, что же произошло и почему он забил ногами своего кореша, купил ему конфет, чтобы он не плакал, пока рассказывал о случившемся. Пока он ел их, он все рассказывал, а я старательно записывал. Потом его признали невменяемым и поместили в специализированный стационар закрытого типа.

— Какую вы, как следовать, дали бы правовую оценку (если это возможно) недавно опубликованному видео о пытках заключённого? Или просто оценку.

— У этих ребят превышение служебных полномочий, их осудят, и они сами примерят на себя роль тех, кого ранее охраняли. Мне непонятно в этой ситуации два момента: 1. Для чего это делали? Не забавы же ради. В объяснение, что кто-то кого-то на что-то послал я не верю. Ну почти. Это станет известно из дела, от того, кто первый «поплывет» и все расскажет. Эти ребята дураки, если заранее не выработали какую-то одну версию, еще на этапе первой проверки, однако при этом все равно кто-то «поплывет» и всё расскажет. Он и получит меньше всех. Всегда так бывает; 2. Я не могу понять, для чего это снимали? Дома что ли с семьей смотреть? Ребята сами себе вырыли могилку, а раз такие дураки, то пускай там и лежат. 

Отдельно хочу добавить, что без видеозаписи никогда никто бы не стал возбуждать по этому случаю уголовное дело. В таких случаях, когда нет видео, никогда не хватает однозначных доказательств, по сути слова против слов, причем словам сотрудников априори (это устоявшаяся практика) верят больше, чем какому-то зеку (здесь я имею в виду не конкретного человека, а просто противопоставляю для наглядности). Даже в случае подтверждения экспертизой телесных повреждений, вывод будет не в пользу зека, потому что источник телесных повреждений будет объяснен. Без видео это был бы просто геморройный материал доследственной проверки, решение по которому постоянно отменялось бы, проводились бы новые мероприятия по проверке, выносился бы снова отказ в ВУД (возбуждении уголовного дела) и т. д. А может и не так, но это мое мнение.

 Общались ли по службе с сотрудниками ФСБ? Как можете охарактеризовать этих людей? Приспособленцы или свято верят в идею? Некоторым хватило одного общения с ними, чтобы потом шарахаться как черт от ладана. Что вы скажете?

— Общался и неоднократно. Обычные, на первый взгляд люди, однако в «своей сфере» знают очень многое. У ФСБ огромные возможности. При этом я при общении с ними не почувствовал какого-то негатива. По практике скажу, что оперсопровождение ФСБ самое грамотное и обширное. Работать с ними очень приятно. При этом какой-то идейности я в них не заметил. Они просто делали свою работу, в перерывах обсуждали коллег, говорили о футболе, машинах — вели себя как обычные коллеги. При этом я их внутреннюю кухню не знаю и знать не желаю.

 В чем видите причину недовольства основной массы населения полицией и прочими подобными структурами? Проблема в людях или же в сотрудниках этих ведомств, недобросовестно выполняющих свою работу?

— Любая массовая структура — это наше общество в миниатюре. Посмотрите, где и как мы живем. Все вопросы отпадут. В полиции и подобных структурах святых людей мало, но и в обществе (часть которого и составляют полицейские) святых тоже нет.

 Ловили кладмэнов и кладоискателей? Если и ловили, не жалко было? Были малолетки? Сильно ли кладоискателям влетало, если при них находили, допустим, 5 грамм плана? Какие методики используются, чтобы выявлять потенциальных кладмэнов и кладоискателей?

— СК не занимается «наркотическими» статьями, кроме детей и сотрудников. С «закладками» попадаются в основном дети, купившие наркотик на Гидре. Как только подросток берет закладку, его тут же принимают опера. А вот откуда они знаю, где закладки лежат и когда к ним подойдет человек, я не скажу.

— Считаете ли действующее законодательство справедливым? Как вы относитесь к тому факту, что за убийство малолетнего (105, пункт 2в) сажают на 8-20 лет, а за изнасилование малолетки (131, пункт 4б) на 12-20. То есть, если я случайно изнасилую девочку до 14-ти лет, мне стоит её убить и сжечь, чтобы получить меньший срок, или я что-то не так прочитал (я не планирую так делать, просто интересуюсь)?

— Невозможно случайно изнасиловать человека. Насилие предполагает прямой умысел на удовлетворение своих сексуальных потребностей. Даже если вы не знали о возрасте (что в принципе возможно), все равно указанное действие — это преступление. Указанные большие сроки за преступления в отношении несовершеннолетних, на мой взгляд, это отражение попытки законодателя обеспечить защиту несовершеннолетних. Но если вы изнасилуете девочку 14 лет, а потом ее убьете и сожжете, у вас резко повысится шанс не дожить до суда.

— Расследовали ли какие нибудь громкие дела? Какие ощущения при виде жертв злодеев типа Чикатило? Если бы вдруг вы стали «злодеем», при том что вы знаете, как работает эта кухня, как думаете, быстро бы вас нашли? 

— Я расследовал резонанс уровня субъекта, один раз попал в программу «Время». Меня снимали, когда я осматривал место происшествия. Про ощущения я уже ранее писал, что стараюсь не брать на себя людское горе. Поэтому ощущений как таковых нет. Злодеи типа Чикатило на своей практике не попадались — я ж в основном занимаюсь экономикой, коммерсов мне не жаль от слова вообще. 

Если бы я стал злодеем, я бы, скорее всего, сдался бы, потому что при современных методах скрыться самому и скрыть следы преступления очень тяжело. Было бы желание найти следы и человека.