ПишуРисую
26 subscribers

Двадцать ноль ноль. Часть 30.

Варианты спасения утопающих.

Но то, что он увидел и услышал в следующую секунду, заставило его без раздумий спуститься вниз, повинуясь инстинкту. Мужскому инстинкту защитить и спасти. Обняв и крепко прижав к себе Вику, он почувствовал, насколько сильно она испугана. Вика дрожала, прижимаясь к нему всем телом, отчего Лёшкино сердце сбивалось с ритма, спускаясь всё ниже.

Только ласковые слова на ухо и лёгкие поцелуи помогли привести её в чувство, хотя Алексею и самому было не по себе. Колодец оказался довольно глубок. Длины руки едва хватало, чтобы дотянуться до середины. Лёшка взглянул вверх: высоко в ярко-синем круге неба парили две птицы, ветер качал сухие травинки на краю ямы, склоняя их вниз. И больше ничего не было видно.

Двадцать ноль ноль. Часть 30.
Двадцать ноль ноль. Часть 30.

Требуется доказать, как мы будем вылезать, – усмехнулся он про себя. – Сначала думай, потом делай, – пришёл на ум вечный отцовский упрёк. Только Алексей был уверен в том, что делает, и сейчас, и всегда. Он знал один секрет.

- Лёш, – Вика огляделась по сторонам, – это какой-то туннель, – пристально посмотрела вправо, – там блики света, и кто-то плещется, – и шагнула в темноту.

Под землёй располагался туннель, родной брат того – прудового. Сводчатый бетонный потолок поднимался над жидкостью метра на полтора. Серые стены были покрыты причудливым орнаментом трещин. Пахло сырой землёй.

Двадцать ноль ноль. Часть 30.
Двадцать ноль ноль. Часть 30.

Впереди, на колыхающейся поверхности жижи виднелся отблеск дневного света и дрожали, стуча зубами, две головы.

С криком: «Валька!» Вика попыталась рвануть вперёд. Пол туннеля был довольно ровный, но вязкая жидкость с трудом позволяла передвигать ноги.

Добравшись, Вика обняла братишку, вытерла слёзы. Он обхватил её шею ручонками и счастливо вздохнул.

- Мы уже охрипли, говорить не можем, – шёпотом сообщил Стасик.

Все посмотрели наверх. Такая же круглая дыра, как и та, в которую провалилась Вика. Попробовали поднять Валерку, потом Стасика. Мальчики далеко не доставали до края, и сил у них почти не было.

Пока пацаны пыхтели, пытаясь подтянуться и скользя сырыми пальцами по бетонному кольцу, Лёшка прикидывал, куда же они попали. По всему получалось, что это что-то типа коллектора между заводом и прудом. Он вспомнил, что в тот день, когда была найдена серёжка, он видел под водой ещё один туннель, закрытый заслонкой. Значит, там конец. А где тогда начало?

- Нам туда, – показал он в сторону завода.

Туннель имел явный уклон, по мере продвижения уровень мазута снижался, и идти становилось легче. Наконец, впереди забрезжил свет, более яркий, чем тот, что проникал из злополучных дыр. Мальчишки наперегонки бросились вперёд и радостными воплями (откуда только голос прорезался?) сообщили, что все спасены. Действительно, впереди ребят ждал квадратный, довольно широкий, примерно в метр высотой, бетонный колодец, да ещё и со ржавыми, но крепкими железными скобами в одной из стенок.

Двадцать ноль ноль. Часть 30.
Двадцать ноль ноль. Часть 30.

Как по лесенке, все четверо вылезли на поверхность. Валька и Стасик, обнявшись, запрыгали от радости.

- Вот чертенята-то, – вздохнула Вика.

- Чертей тут минимум четверо, – усмехнулся Лёшка, оглядывая себя и Вику.

Вся одежда и тело были покрыты вязким, липким слоем тёмно-коричневой жижи.

- Ой мамочки, – вдруг прошептала Вика, – смотри, – и показала Лёшке за спину.

Он обернулся. Позади колодца располагался гудроновый бассейн. Квадратная яма, размером примерно три на три метра, вровень с землёй была наполнена той же чёрной жижей. Только блестящую, глянцевую поверхность покрывал странный узор. Лёшка даже не сразу сообразил, что это за следы.

Двадцать ноль ноль. Часть 30.
Двадцать ноль ноль. Часть 30.

А Вика, присев у края бассейна, с ужасом прошептала:

- Это же птицы мёртвые.

Точно, на чёрной глади в разных позах лежали, распластав крылышки, маленькие птички. Тонкий слой мазута склеил пёрышки, а воздух, оставшийся внутри, не давал утонуть. И они так и умирали, медленно и мучительно, не в силах отклеиться.

Валерка присел на корточки. В глазах мальчика отчетливо читалась грусть и сострадание:

- Они все умерли? – прошептал он.

- Не все, – присел рядом Лёшка, – вон та ещё шевелится.

Почти на середине бассейна маленькая пташка слегка подняла головку, пытаясь в последний раз взглянуть на людей. Тоненькая шейка не выдержала, и липкие чёрные нити притянули голову обратно. Клюв открылся, и крылья судорожно дернулись.

- Она же ещё живая! – завопил Стасик, – спасите её!

А Валерка уже тащил откуда-то длинную, толстую палку.

- Лёш, – Вика с надеждой взглянула на него, – можно что-нибудь сделать?

Он грустно покачал головой.

- Ну, пожалуйста, – в один голос заскулили Валька и Стасик.

- Вот мы её достанем, – вздохнул Алексей, – дальше что? Чем мы гудрон этот отмоем? Она же всё равно погибнет.

- Ты просто оставишь её умирать? – чуть не плача прошептала Вика. – Она же посмотрела на нас.

- Ладно, – он присел на корточки, взял палку, что притащил Валерка. Рядом с утопающей он осторожно опустил жердину в гудрон, подвёл под птицу и медленно поднял над поверхностью. Птичка будто обхватила палку крылышками, прилипнув теперь к ней. Через пару мгновений она уже была в руках у Вики.

- Бежим на пруд, скорее!

Не помня себя от мерзкого ощущения грусти и страха от всего увиденного, Вика почти летела по зарослям полыни. Там, впереди виднелся высокий забор. Держа птичку одной рукой, Вика перебралась через двухметровые ворота. Правда, их замысловатый узор будто специально для скалолазания и служил.

Только бы не провалиться ещё куда-нибудь.

Заросли таволги у пруда цеплялись за ноги, не давали бежать. Вика откидывала душистые стебли свободной рукой, оставляя на листьях мазутные глянцевые пятна.

Наконец, присев у берега, она зачерпнула ладонью воду и поднесла к клювику птички.

Птица посмотрела на неё чёрным и блестящим глазом и с жадностью начала пить.

Мазут, конечно же, водой не отмывался. Сколько смогли, ребята отчистили травой, но всё равно, в таком виде возвращаться домой было нельзя. Вику радовало только то, что её «реперский наряд» почти не пострадал, в том смысле, что урон был не заметен, чего нельзя было сказать об одежде мальчишек.

- Эх и попадёт нам с тобой, – Вика потрясла Валерку за плечо, – ну зачем вы сюда попёрлись?

- На пруд посмотреть, на завод, – втянув голову в плечи, прошептал он, – мы просто шли, шли, завод искали, а потом…

При этом Стасик, выпучив глаза, затряс Валерку за плечо:

- Это мы и были! Понимаешь?

- Да... – Валерка растерянно посмотрел в сторону сгоревшей берёзы. Отсюда она просматривалась просто отлично. – Мы провалились...

- Знакомо! – воскликнула Вика, не обратив внимания на странный разговор пацанов, – это семейное, в неприятности… влипать.

- Влипать – ключевое слово, – рассмеялся Лёшка, – и других приклеивать.

Валька и Стасик совершенно притихли, вдруг заполучив ещё один невероятный секрет местного телепорта. Миражи – это такие классные штуки! Только что с них толку?

- Что делать будем? – скептически оглядела их Вика.

- Поехали к Димке, он недавно душевую кабину поставил, а ещё у него стиральная машинка есть.

Как добраться до Димкиного дома, не пугая своим видом деревенских? Правильно, по зарослям, и по болоту, и по кустам, и вдоль забора, пригнувшись в крапиве, да ещё и с великами.

Двадцать ноль ноль. Часть 30.
Двадцать ноль ноль. Часть 30.

Да, и с птицей за пазухой. А как не напугать своим видом Димку?

- Это вы откуда такие? – встретила их на крыльце Маринка.

- О, бригада автомехаников? – рассмеялся старший брат.

- Принимали гудроновые ванны, – буркнул Лёшка.

- Так, все быстро в душ, только по очереди, – смеясь, добавила Марина, – одежду мне.

Первыми вымылись пацаны. Хозяйственное мыло и горячая вода отмыли не только мазут, но и, кажется, часть загара. Хотя, выдавая Стасику, а потом и Валерке по полотенцу, Маринка смеялась:

- Ах вы бесята, мой вас, не мой – всё равно чёрные!

А бесята, хитро поглядывая друг на друга большими карими глазами, усаживались за стол пить чай.

Очередь Вики. Как же она соскучилась по цивилизации. Ей так не хватало душа и так надоели ковшики и тазики в бане.

Обжигающие струи лились на плечи, и по спине бежал озноб.

Двадцать ноль ноль. Часть 30.
Двадцать ноль ноль. Часть 30.

Кровь согревалась и, тягучая и вязкая, спускалась к низу живота, заполняя его горячей тяжестью. Тело Вики хорошо помнило руки Алексея, когда он обнимал её сегодня на дороге и там, в колодце, по пояс в мазуте. И если бы он сейчас оказался здесь, рядом… Вика с дрожью выдохнула и, повернув кран, сделала воду почти холодной.

Пришлось, конечно, долго возиться с волосами, но у Маринки был очень хороший шампунь, и от мазута не осталось и следа.

Потом намылся и Лёшка.

Маринка собрала всю одежду и запихнула в стиралку, заправив её жидкостью для мытья посуды. В ответ на удивлённые лица ребят она заявила:

- Вы думаете Димка из гаража чище приходит?

Пока все четверо, завёрнутые в полотенца, сидя за столом, в красках, наперебой рассказывали про своё приключение, Димка с Ксюшей устроили птичке настоящую баню. Немного растительного масла, детского шампуня, хозяйственного мыла, пары старых Димкиных футболок, и птичка оказалась трясогузкой. Правда, удалось отчистить не всё, некоторые пёрышки слиплись окончательно, а про пух и говорить нечего.

Трясогузка была очень слаба, но держала головку и чуть вздрагивала крылышками. Её посадили в большую коробку, постелили ещё одну футболку и дали пшённой каши.

Ксюша не отходила от неё. Глаза девочки светились счастьем, а её кудрявая светленькая головка то и дело ныряла внутрь.

- Кудряшка Ксю, – не выдержал Димка, – ты замучаешь птичку.

- Папа, я просто смотрю. Ой, глядите, она кашу клюёт!

Все подбежали к коробке. А Валерка с удовольствием сообщил:

- Это мы с Лёхой её спасли!

А кто-нибудь верил Алексею?

Пока все наблюдали за трясогузкой, Димка чуть тронул Лёшку за плечо:

- Пойдём-ка, поговорим.

Они вышли на крыльцо. Диман быстро з а к у р и л, и брат понял, что будет серьёзный разговор.

- Звонил дядя Костя, – Димка, прищурившись, пристально смотрел на Лёшку, – сказал, что Маргарита приехала вся в слезах и ничего рассказывать не хочет. Признавайся, что там у вас произошло?

- Ну, первый раз всегда больно, – с загадочной улыбкой начал Лёшка.

- Чего?!

- У неё теперь тоже эпик фейл, – рассмеялся он.

- Говори по-русски! – разозлился Димка.

- Диман, ты же в курсе наших взаимоотношений. Первый раз всё не так, как она хотела, и это, наверное, больно. По её коварному плану, я должен был с ней… – Лёшка сделал паузу, многозначительно глядя на Димку. – Она привезла из города виски, мы выпили. Последнее что я помню: что она меня раздевает, и всё – я отключился.

- Да, братец, натворили вы делов, – вздохнул Димка.

- Погоди-погоди, – кивнул Лёшка, – слушай. Она с утра приходит, подсаживается на кровать и демонстрирует засос на шее. Вот тут мне умереть захотелось, – Лёшка взглянул на брата, – да ничего смешного, я реально ходил верёвку и крюк присматривал, пока в удачный момент в комнату не зашёл, – Алексей с хитрой улыбкой потёр ладони, – слышу, она с подружкой по телефону разговаривает. Я не имею привычки подслушивать, но меня что возмутило? Мне отец сотовый обещал на окончание школы, а у этой козявки уже есть. Балует её дядя Костя, слишком. Ну и пока стоял, соображал, до меня смысл разговора доходит. Что я, сволочь такая, оказывается, вообще пить не умею и в самый ответственный момент вырубился, – Лёшка как-то по-детски хихикнул, донельзя довольный произведённым на Димку впечатлением, потому что тот сидел, открыв рот, и даже к у р и т ь забыл, – таким вот образом, я узнал, что безгрешен, а ещё, что засос нарисованный, а ещё, что сегодня ночью я уж точно не отверчусь, потому что, типа, уже всё было!

Двадцать ноль ноль. Часть 30.
Двадцать ноль ноль. Часть 30.

- А дальше? – со смехом спросил Димка, расслабившись.

- Да ничего, – пожал печами Алексей, – я гордо встал в дверях, как ступор-герой, всем видом давая понять, что всё слышал, и, излучая праведный гнев. Короче, она быстро свалила, утирая слёзы. Только мне её не жалко. Она чуть с Викой всё не испортила, до сих пор сомневаюсь, что может быть всё по-старому. За мной всё-таки косяк имеется… Я с Марго целовался!

- Зачем?! – опять возмутился Димка.

Брат помотал головой и со вздохом начал: – Гуляли с ней по деревне, гляжу, навстречу идет моя Вика, и её этот, – Лёшка кивнул в сторону дороги, где недавно была разборка, – обнимает, прям по-хозяйски так, и улыбаются, главное, оба. Ни фига себе, думаю. И тут понимаю, что сам-то тоже в обнимку иду с Марго, только Вика про неё не знает, и Марго про Вику не знает, и знать не должна. Ну ты помнишь, у меня главная проблема: сначала делаю, потом думаю. И я ничего лучше не смог придумать, как целуясь, увести её домой и в чулане запереть, – он замолчал, поджав губы, чтобы не рассмеяться раньше брата и выжидающе смотрел на него.

- Ох, Лёха-Лёха, – вздохнул Димка, – ладно, я ещё не так куролесил, только тс-с-с, Маринке не говори.

И братья от души расхохотались, глядя друг на друга.