ПРО ЛЮБОВЬ 2

2,4k full reads
4,6k story viewsUnique page visitors
2,4k read the story to the endThat's 53% of the total page views
8,5 minutes — average reading time

Выпроводив, наконец, за дверь своего последнего клиента, Сергей вскочил на ноги и принялся ходить из угла в угол, затем, резко остановившись, он набрал свой домашний номер. Паузы между гудками казались ему вечными. Выждав минут, наверно, пять и, не дождавшись ответа, он позвонил в диспетчерскую службу такси.

- Пришлите, пожалуйста, машину по адресу… Да, это поликлиника. Спасибо.

Сев в такси, он назвал ее адрес. Несмотря на то, что уже несколько месяцев они жили вместе в его квартире, иногда, когда ей надо было побыть одной, она уходила на несколько дней к себе. Это не было результатом скандала или объявления войны. Скорее всего, это как-то было связано с изменением ее гормонального фона, но буквально с самого начала их отношений примерно раз в один-два месяца у нее появлялась на него аллергия - противнейшее состояние, когда ее раздражало в нем практически все. Дня через три аллергия уступала место любовной страсти. Он все еще надеялся, что ее исчезновение было связано с одним из таких внеплановых обострений.

- Подождите, - попросил он таксиста, выходя из машины.

- Ожидание платное, - предупредил тот.

- А что нынче даром?

Вместо обычного в наши дни домофона на двери подъезда был кодовый замок. Дрожащей рукой он набрал комбинацию из четырех чисел. Замок открылся. Что ж, по крайней мере, здесь все было так же, как и раньше. Лифт, как обычно, медитировал где-то между этажами и отвлекаться на какой-то там жалкий вызов не собирался. Ждать у Сергея не было сил, поэтому он помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Благодаря бушевавшему в крови адреналину он не заметил, как оказался на шестом этаже, где была квартира Лены. Входная дверь была та же самая. Металлическая, с чуть заметной царапиной на левом наличнике.

Молясь всем богам и никому конкретно, он нажал на кнопку звонка.

- Кто там? – услышал он незнакомый женский голос.

- Я ищу Пшеничную Елену Владимировну.

- Здесь такая не проживает.

- Может, она проживала здесь раньше? Вы давно здесь живете?

- Всю жизнь. И никогда о такой даже не слышала.

- Извините…

Он даже не попытался вызвать лифт, а сразу бросился бегом вниз по лестнице.

- Давай быстрее, - сказал он таксисту, назвав свой адрес.

Он еще не понимал, что происходит, его психика еще отказывалась признавать, что случилось что-то непонятное, экстраординарное, невозможное, а инстинкты уже заставили организм перейти на форсированный режим работы.

Сунув таксисту какую-то купюру и не дожидаясь сдачи, он помчался к себе в квартиру. Ключ попал в замочную скважину только с третьей попытки.

- Лена! Леночка! – позвал он, даже не рассчитывая, что она ответит.

Дома ее не оказалось. Тогда он бросился к шкафам и тумбочкам. Ее вещей не было нигде. Они исчезли, причем не так, как исчезают вещи, когда их забирают, – тогда вместо вещей остается хотя бы пустота, - а исчезли без следа, словно их никогда в его доме не было.

- Ну не могла же ты мне присниться! – закричал он и принялся переворачивать все в квартире, надеясь обнаружить хоть какие-то ее следы. На кухне на стене за микроволновкой он нашел еле заметное красное пятно. Винегрет!

Как давно это было…

Они сидели тогда на кухне втроем. Он, она, Вадик. Сидели, разговаривали ни о чем, ели винегрет, пили чай…

Какой черт его тогда надоумил бросить в нее спичку. Она всегда достаточно бурно реагировала на подобные посягательства на свою персону, и успокаивалась только, когда ей удавалось ответить «огнем из всех орудий».

Она схватила коробок, вытащила из него все спички и бросила их ему в лицо. Следом за спичками полетел коробок. В ответ он бросил в нее сигареты из лежавшей на столе пачки. В следующее мгновение пепельница оказалась у него на голове. В нее полетел винегрет...

Вадик пулей вылетел из кухни, словно кот из комнаты, где включился пылесос.

- Я пойду! – крикнул он из прихожей, но им было не до него. Винегретная баталия была в самом разгаре.

И все из чистого ребячества и азарта. Они словно дети, визжа от восторга, швырялись винегретом.

Когда закончились боеприпасы, они заключили друг друга в объятия.

- Ты грязный фу! – игриво сказала она, во время короткой паузы между поцелуями.

- На себя посмотри.

По дороге в ванную они срывали друг с друга одежду, а после купания больше похожего на ласки перебрались в постель…

- Ну где же ты?! Где?!

На негнущихся ногах он перешел из кухни в зал, - функциональное разделение комнат в оставшихся от советских времен квартирах – вещь более чем условная, - сел в кресло… Он сидел, не включая свет, и наблюдал, как коллапсирует его психика.

Никогда, разве что в раннем детстве, он не мечтал о приключениях, предпочитая тихую спокойную жизнь, желательно, чтоб без каких-либо событий и новостей. Он даже телевизор старался лишний раз не смотреть.

И надо же было, чтобы это случилось именно с ним, не с каким-то придурком, который жить не может без адреналина, не с тем, кто от скуки готов лезть в петлю, а с ним, с человеком, которого больше всего устраивала в жизни именно ее будничная непримечательность, однообразие и постоянство.

+++

Начиналось все еще более нелепо, чем в мексиканских сериалах. К тому времени, когда в нем вспыхнула страсть, они были знакомы уже около двух лет. Сергей тогда был в свободном полете, у нее была семья: муж и двое детей. Ее брак уже был похож на «Титаник» после встречи с вошедшим в историю айсбергом, но внешне все выглядело вполне прилично.

Они регулярно встречались во время застолий у общих знакомых, останавливались поболтать, когда случайно встречались на улице, оказывали иногда друг другу мелкие услуги. Друзьями они тогда не были.

Любовь обрушилась на него, как гром среди ясного неба. Это произошло во время случайной встречи. Они стояли, разговаривали о всякой ерунде. Она была с сыном. Он так и не понял, что же тогда произошло. Его словно ударило током. Еще мгновение назад он не думал о ней, даже как о возможной мишени для флирта, и вдруг…

Любовь с первого взгляда после двух лет знакомства! О таком он никогда не слышал. Тогда он попытался отогнать возникшее чувство, как мимолетное глупое наваждение, но с каждым днем он все больше и больше думал о ней. Она стала его прогрессирующей паранойей. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что сопротивление бесполезно, что чувства сильней, что его желания или нежелания (любовь не входила тогда в его планы) не имеют ровным счетом никакого значения для обрушившейся на него силы.

И вот он уже признается в своих чувствах… их общей подруге, Галине…

Нет, все-таки судьбе в чувстве юмора не откажешь!

Сергей с Галиной сидели за столиком летнего кафе. Ели мороженое, пили кофе.

- Ты не поверишь, я, кажется, влюбился в… Ленку, – признался он тогда не столько ей, сколько себе.

- Ты что, с унитаза свалился? – опешила она.

- Я серьезно.

- Что, ни с того, ни с сего взял и влюбился?

- Ты не поверишь, именно так.

- Так не бывает.

- Совсем недавно я тоже так думал.

- И что? – оживилась она.

- Даже и не знаю… Придется идти на абордаж.

- А тебя не смущает, что у нее муж, дети?

- Муж… Муж - это величина, которой можно пренебречь. А дети – с женщинами такое бывает.

Разумеется, Галина рассказала все Лене, и когда судьба свела их во время очередного застолья, она смотрела на Сергея с некоторым любопытством. Она словно бы провоцировала его взглядом на действие и, когда начались танцы, он, выбрав момент, (муж где-то курил или был еще чем-то занят), признался ей в любви.

- С чего это ты вдруг? – спросила она, - столько времени не замечал и теперь вдруг влюбился.

Он промямлил ей что-то невразумительное про судьбу, про то, что им суждено быть вместе, про то, что они созданы друг для друга. Уже тогда он видел в своей любви проявление воли каких-то высших сил.

Она категорически, даже слишком категорически ответила «нет».

- Я замужем, у меня дети. И потом… Нет, я так не могу.

Но уже на свое тридцатитрехлетие…

История умалчивает, каким образом в их компанию затесался тогда этот тип. Высокий, видный... истинный самец. Немного, правда, лысоватый… Он оказался тем самым принцем на белом коне, - роль коня играли белые «Жигули» (ничего не понимаю в моделях), - которому она сдалась практически без сопротивления. Пахнущий ногами шофер Тузик, окрестил его Сергей, хотя надо признаться, ногами он не пах. К коню прилагался малый гусарский набор: цветы, ресторан, интим, подношения… Все, что нужно для любовной интрижки. Это было, как удар молотком по интимному месту… Так, вступив в свой возраст Христа, она распяла на кресте ревности Сергея. Не находя себе места, он изо всех сил делал вид, что все в полном порядке. Она же, словно издеваясь над ним, буквально демонстрировала свою связь с Тузиком. Правда, как он узнал намного позже, любовник из Тузика был никакой: «всунул-высунул». От этого было еще обидней.

Возможно, своим чутьем, а ее интуиции могут позавидовать матерые экстрасенсы, она чувствовала, в какие глубины тянул ее Сергей, и не хотела, а, лучше сказать, боялась туда нырять. По крайней мере, именно так она объясняла позже свое поведение.

В отличие от нее Сергей с самого начала подобно ныряльщику за жемчугом кинулся в омут страсти с огромным камнем в руках. Вот только его бездна была бездонной, а билет в один конец. При всем своем желании он не мог от нее отступить, и ему ничего не оставалось, как приступить к долгой и кропотливой осаде этой крепости. Конечно, такую любовь можно сравнить с болезнью, вот только выздоровление в данном случае предусмотрено не было.

Ответом на Тузика стала Марина.

Их познакомил, а если точнее, свел Вадик. Марине он отрекомендовал Сергея чуть ли не отцом психологии и медитативным гуру - она увлекалась психологией, целительством, здоровым образом жизни, раздельным питанием, медитацией… Разве что повальная в то время мода на уринотерапию минула ее стороной.

Про Марину Вадик сказал, что она его любовница, и намекнул на ее ненасытность и опытность в любви.

Для своих тогда «почти сорок» выглядела Марина великолепно. Единственным, что ее портило, была достаточно неприятная на ощупь кожа, но об этом Сергей узнал значительно позже.

В тот день они пили травяной чай, ели бутерброды с икрой (икрой их кормила Марина), обсуждали Успенского (Петра Демьяновича) и Ошо, смеялись над торговцами подержанной кармой и прочими вялотекущими эзотериками. Марина Сергею понравилась, и когда она пригласила его (разумеется, вдвоем с Вадиком) в другой раз, он с радостью согласился.

Вадик предложил Сергею встретиться у подъезда Марины, он тогда работал в двух шагах от ее дома, и тот, разумеется, возражать не стал. Когда Сергей приехал, Марина ждала возле подъезда.

- Вадика сегодня не будет, - сообщила она. - Он задерживается на работе. Надеюсь, тебя это не смущает?

- А тебя?

- По-моему, здесь все нормально.

- Тогда никаких проблем.

Они опять ели икру, пили свежевыжатый сок… Марина жаловалась на совсем забросившего ее Вадика. Она выглядела такой несчастной и одинокой… В общем, Сергей к ней зачастил. Сначала без всякой задней мысли. Во-первых, она была подругой Вадика; а во-вторых, она была замужем, и в квартире всегда были дети… Не то, чтобы чье-то замужество останавливало Сергея, который к браку относился, как к социальному недоразумению, но позволять себе что-то на территории мужа он считал верхом глупости и непростительным наплевательством на конспирацию.

- Ну и как тебе Марина? – спросил его как-то Вадик.

- Весьма недурна.

- Можешь забирать себе. Я от нее устал.

Буквально на следующий день она позвонила Сергею.

- Ты представляешь, от меня Вадик ушел, - сообщила она сквозь слезы.

Через тридцать минут она была у Сергея.

- А тебе не кажется, что все это как-то слишком Быстро? – спросила она, когда утешения трансформировались в предварительные ласки.

- Тебя это напрягает?

- Я не могу так… сразу… Прости. Давай отложим на следующий раз.

Он не стал спорить. Сергей вообще предпочитал не форсировать события, а ждать, когда они окончательно созреют для того, чтобы произойти. Главное при этом не допускать, чтобы они перезревали.

Другой раз случился уже на следующий день. Марина вела себя так, словно у нее не было мужика лет триста, и была живой демонстрацией анекдота про кормление лошади с руки. Сергей совершенно не состоялся как мужчина – слишком уж сильно он хотел не ее.

Как он узнал позже, эта маккиавелистая сволочь Вадик специально их свел, чтобы отделаться от Марины. А отделаться от нее было трудно. Она звонила, ждала под дверью, писала письма… Если бы не надоедливость из нее вполне получился бы неплохой объект для постельных утех, но в любом случае не для Сергея.

Благодаря Марине, Сергей понял, что, несмотря на Тузика, несмотря на однозначное «нет», несмотря на ее настрой «стоять насмерть», ему нужна была только Лена, и никто другой. Он делал все, чтобы она отдалась ему в первую очередь душой, а потом только телом. Он старался быть ненавязчивым, полезным, интересным, необходимым. Он подсаживал ее на себя, как наркоторговец подсаживает подростков на свой товар.

Чтобы как можно чаще бывать рядом с Еленой, он свел Галину и Вадика, в результате они начали все больше времени проводить вчетвером.

О том, что творилось в душе Сергея, когда она у него на глазах садилась в белые «Жигули» Тузика, Лена узнала значительно позже и то лишь потому, что Сергей выпил лишнего. Они вышли подышать… Она думала, что он накинется на нее с кулаками, но этого не произошло.

«Зачем ты столько терпел, дурак?» - услышал он от нее на следующий день.

Вскоре последовала отставка тузика, и отношения Сергея с Леной приобрели еще более странный характер.

Она уже влипла в его патину, но еще не хотела этого признавать, еще брыкалась, пыталась освободиться, еще пыталась себя убедить, что ситуация под контролем, что она может в любой момент ему отказать, освободиться из-под его влияния.

До последнего момента она не хотела понимать, что они все сильнее привязываются друг к другу, превращаясь в некую единственно возможную бинарную смесь. Они обнимались, целовались, доводили друг друга до изнеможения… Их взаимозависимость напоминала наркотическую, но чем больше он был ей нужен, тем непреклонней становилось ее «нет». Она сводила его с ума своим упорством, а он ее своими ласками.

- Между нами ничего не может быть. У меня семья, дети… Что скажут они? – все более жалобно и неуверенно говорила она.

- Ты так говоришь, словно никогда не изменяла мужу, – не удержался однажды он.

- Не твое дело.

Она сдалась ему только через полгода. Долгих шесть месяцев он изо дня в день добивался ее любви. И он победил. Несмотря на бесчисленные «нет», на еще более бесчисленные «но», «не сейчас», «я не могу», она пришла. В тот день у них ничего не получилось. Он был перевозбужден, да и она нервничала. Помнится, тогда она психанула…

На следующий день она вновь была у него. Она пришла к нему, не понимая, что делает, словно кто-то или что-то, чему невозможно противиться, взяло ее за руку и привело к нему. Тогда все свершилось самым наилучшим образом.

Они встречались практически каждый день. Он готовил еду, ждал, выглядывал ее в окно. Когда она приходила, он, если она того желала, снимал с нее обувь, помогал раздеться, надевал тапочки. Они шли в спальню, потом под душ, потом обедать… Причем для них это не было чем-то однообразным, наоборот, каждая такая встреча была наполнена свежестью и новизной. Каждое свидание было приключением, экспромтом, импровизацией... все десять лет.

Наверно, даже будучи семи пядей во лбу невозможно передать словами суть или, лучше сказать, атмосферу этих встреч. Любовь подобно Дао становится ложью при любой попытке выразить ее в словах.

Наконец, она рассталась с мужем, а когда дети стали самостоятельными людьми, женились, обзавелись собственными домами, фактически перебралась жить к Сергею.

Но даже после этого она еще долго не решалась признаться себе, что тоже уже не может без него обойтись, и когда он говорил ей об этом, она выходила из себя.

И вот теперь, когда она окончательно сдалась, когда призналась сначала себе, а потом и ему, что давно уже не видит себя чем-то отдельным от него, после того, как между ними началось поистине любовное сумасшествие, она исчезла. Исчезла так, словно ее никогда не было в его жизни, исчезла из памяти его друзей, отовсюду…

Продолжение следует