Познай самого себя. Часть 2

13 October

Каким же образом провести в себе перемены, не вызывая при этом дополнительных нежелательных результатов?

«В общем плане работы и функций человеческой машины есть определённые пункты, в которых можно произвести перемены, не вызывая при этом каких-либо дополнительных результатов.

Необходимо знать, что это за пункты, необходимо знать как к ним подойти, ибо, если человек начинает не с них, он или совсем не добьётся результатов, или получит ошибочные и не желательные следствия.

Установив в уме разницу между интеллектуальной, эмоциональной и двигательной функциями, человек при самонаблюдении должен немедленно относить свои впечатления к одной из этих категорий. Вначале ему следует делать в уме отметки только таких впечатлений, о которых у него не возникает никаких сомнений, то есть таких, где сразу видно, к какой категории они принадлежат. Он должен отбрасывать все неясные и сомнительные случаи и запоминать только те, которые являются неоспоримыми. Если эта работа ведётся должным образом, число несомненных наблюдений быстро возрастёт. И то, что раньше казалось сомнительным, будет отнесено к первому, второму или третьему центру.

Каждый центр имеет свою память, свои ассоциации, своё мышление. Фактически он состоит из трёх частей: мыслительной, эмоциональной и двигательной. Но об этой стороне нашей природы мы знаем совсем мало; в каждом центре нам известна только одна часть. Однако самонаблюдение очень скоро показывает, что наша душевная жизнь гораздо богаче, чем мы думаем, или, во всяком случае, имеет больше возможностей, чем мы предполагали.

Вместе с тем, наблюдая работу центров, мы будем видеть наряду с правильной деятельностью, деятельность неправильную, то есть работу одного центра вместо другого - попытки мыслительного центра чувствовать или притворятся чувствующим, попытки двигательного центра думать и чувствовать, и тому подобное. Как уже было сказано, один центр, работающий вместо другого, в некотором случае бывает полезен, потому что сохраняет непрерывность душевной деятельности. Но когда это становиться привычкой, такое положение оказывается вредным, потому что нарушает правильную работу, позволяя каждому центру устраняться от своих непосредственных и прямых обязанностей и делать не то, что ему следует, а то, что в данный момент больше нравится.

У нормального здорового человека каждый центр выполняет свою работу, ту для которой он предназначен и которую лучше всего может выполнить. В жизни возникают ситуации, с которыми может иметь дело и находит из них выход только мыслительный центр. Если в этот момент вместо мыслительного центра начнёт работать эмоциональный, он внесёт путаницу, и результаты его вмешательства будут самыми неудовлетворительными. У человека неуравновешенного типа почти всегда происходит замена одного центра другим, и это как раз и означает «неуравновешенность», или «невроз». Каждый центр как бы старается передать свою работу другому, а вместо неё выполняет работу другого центра, к которой он не приспособлен.

Эмоциональный центр, работая вместо мыслительного, приносит ненужную нервность, лихорадочность и поспешность в таких ситуациях, где, наоборот, важны обдуманность и трезвое суждение».

Опираясь на эмоциональный центр, человек под действием своих чувств совершает необдуманные поступки, о которых потом жалеет.

«Мыслительный центр, работая вместо эмоционального, вносит раздумья в такие положения, которые требуют быстрые решения, а это делает человека неспособным увидеть особенности и тонкие стороны данной ситуации. Мысль чересчур медленна; она вырабатывает определённый план действия и продолжает придерживаться его, даже если изменившиеся обстоятельства делают необходимым совершенно иной образ действия. Кроме того, вмешательство мыслительного центра вызывает иногда ошибочные реакции, так как он не способен понять оттенки и отличительные черты многих событий. Такие события, которые совершенно различны для двигательного и эмоционального центра, покажутся ему одинаковыми. Его решения зачастую носят слишком общий характер и не совпадают с теми решениями, которые принял бы эмоциональный центр. Это становится явным, если вспомнить о вторжениях мысли, теоретического ума в область чувств, ощущений или движений: во всех трёх случаях вмешательство ума приводит к самым неожиданным результатам.

Ум не в состоянии понять оттенки чувств. Мы обнаружим это, если представим себе, как один человек рассуждает об эмоциях другого. Он сам при этом не чувствует, поэтому чужие эмоции для него не существуют. Сытый голодного не разумеет. Но для другого человека его эмоции имеют вполне определённое существование. И решения первого центра, то есть ума, не смогут его удовлетворить. Точно так же ум не в состоянии оценить ощущения, для него они мертвы. Неспособен он и управлять движениями. Какую бы работу ни выполнял человек, стоит ему попробовать выполнять каждое действие обдуманно, следуя умом за всеми движениями, - и он увидит, как немедленно изменится качество его работы. Если он печатает на машинке, его пальцы, управляемые двигательным центром, сами найдут нужные буквы; но если перед каждой буквой он начнёт спрашивать себя: «Где здесь «к»? Где запятая? Из каких букв состоит это слово?» - он не сможет печатать быстро, или начнёт делать ошибки, или станет работать очень медленно. Если человек управляет автомашиной с помощью ума, он может ездить только на малой скорости. Ум не в состоянии двигаться с такой же быстротой, с какой происходят действия, необходимые для высокой скорости. Ехать на максимальной скорости, особенно по улицам большого города, и управлять машиной при помощи ума – для обычного человека это невозможно.

Двигательный центр, работая вместо мыслительного, порождает, например, механическое чтение или слушание, как это бывает, когда человек читает или слушает слова и совершенно не сознаёт их смысл. Обыкновенно это происходит, когда внимание, то есть направление деятельности мыслительного центра, занято чем-то другим, а двигательный центр в это время старается заменить отсутствующий мыслительный центр; деятельность такого рода легко переходит в привычку, потому что мыслительный центр обычно отвлекается не на полезную работу, не на мышление или созерцание, а на мечтания или воображаемые картины.

«Воображение» - вот один из главный источников неправильной работы центров. Каждый центр имеет свою собственную форму воображения и мечтаний, но, как правило, и двигательный, и эмоциональный центры пользуются мыслительным, а он охотно предоставляет себя в их распоряжение, так как мечтания соответствуют его собственной склонности. Мечтания – абсолютная противоположность «полезной» работы умственной деятельности. «Полезную» деятельность в данном случае означает такая, которая направлена на какую-то определённую цель, на достижение конкретного результата. Мечтание же не преследуют никакой цели, не стремятся ни к какому результату. Мотив мечтаний всегда лежит в эмоциональном или двигательном центре, а фактический процесс осуществляется мыслительным центром.

Склонность к мечтаниям отчасти представляет собой следствие лености мыслительного центра, то есть его стремления избежать усилий, связанных с работой, которая направлена к определённой цели, в определённом направлении; отчасти же результат склонности двигательного и эмоционального центров сохранять для себя свежими или повторять некоторые впечатления, приятные или неприятные, как воображаемые, так и действительно пережитые. Грёзы неприятного, болезненного характера вполне свойственны неуравновешенному состоянию человеческой машины.

В конце концов, можно понять склонность к приятным мечтаниям и найти им логическое оправдание; но неприятные грёзы совершенно абсурдны. И всё же многие люди девять десятых жизни проводят именно в таких болезненных грёзах - о неудачах, которые могут постигнуть их или их семью, о возможных заболеваниях, о страданиях, которые им придётся перенести. Воображение и мечтания – это случаи неправильной работы мыслительного центра. И наблюдение за деятельностью воображения, за мечтаниями составляют очень важную часть самоизучения».

Воображение и мечтания имеют две стороны. Одна – это та, о которой говорится, но есть и другая, не знаю как для духовной жизни, но для человеческого прогресса она необходима. Без воображения и мечтания технического развития не будет.

«Следующим объектом самонаблюдения должны стать привычки вообще. Всякий взрослый человек целиком состоит из привычек, хотя зачастую не осознаёт этого и даже уверен, что он вообще избавлен от привычек. Такое невозможно. Все три центра наполнены привычками, и человек не сможет узнать себя, пока не изучит все свои привычки. Наблюдение и изучение привычек особенно трудно, ибо для того, чтобы увидеть их и «записать», человеку нужно отойти от них, освободиться хотя бы на мгновение. Пока человеком управляет какая-то конкретная привычка, он её не замечает; но при первых же попытках бороться с ней, какими бы слабыми они ни были, он обнаружит её присутствие. Поэтому, чтобы наблюдать и изучать привычки, надо стараться их преодолеть. Это открывает практический метод самонаблюдения. Ранее было сказано, что человек не в состоянии что-либо изменить в себе, что он способен лишь наблюдать и «записывать». Это верно. Но верно и то, что человек не сможет что-либо заметить и «записать», если он не стремится бороться с собой, со своими привычками. Борьба эта не принесёт прямых результатов; иначе говоря, человек не сможет добиться таких-то перемен, особенно перемен постоянных и длительных. Однако такая борьба показывает человеку то, что есть; без неё он не увидит, из чего он состоит. Борьба с мелкими привычками очень трудна и утомительна, но без неё самонаблюдение невозможно.

Уже при первой попытке изучить элементарную деятельность двигательного центра человек выступает против привычек. Например, он пожелает изучить свои движения, понаблюдать за своей ходьбой. Но ему никогда не удастся осуществить это долее одного мгновения, если он будет продолжать шагать обычным способом. Но если он поймёт, что привычный способ его ходьбы слагается из множества отдельных привычек, таких как определённая длина шага, известная скорость и тому подобное, и если он попытается изменить эти привычки, то есть будет шагать быстрее или медленнее, делать более широкие или более мелкие шаги, он сможет наблюдать за собой и изучать свои движения во время ходьбы. Если человек захочет наблюдать за собой, когда он пишет, ему надо замечать, как он держит перо, надо попытаться взять его иначе, и тогда наблюдение окажется возможным. Чтобы наблюдать за собой, человеку следует стараться ходить необычным способом, усаживаться в необычной позе, сидеть тогда, когда он привык стоять, или стоять тогда, когда он привык сидеть; или же делать левой рукой такие движения, которые он привык делать правой, и наоборот. Всё это даст ему возможность наблюдать за собой и изучать привычки и ассоциации двигательного центра.

В сфере эмоций очень полезно попытаться бороться с привычкой давать немедленное выражение своим неприятным чувствам. Многим людям очень трудно удержаться от выражения своих чувств, вызванных плохой погодой. Ещё труднее им не выражать неприятных эмоций, когда они обнаруживают, что кто-то или что-то нарушает то положение вещей, которые они считают порядком или справедливостью. Помимо того борьба с выражением неприятных эмоций – очень хороший метод самонаблюдения, она имеет и другое значение: это одно из немногих направлений, в котором человек может изменить себя, не создавая других нежелательных привычек. Поэтому самонаблюдение и самоизучение с первых же шагов должно сопровождаться борьбой с выражением неприятных эмоций.

Если человек выполняет все эти правила при самонаблюдении, он отметит очень важные аспекты своего бытия, целую серию. Прежде всего, он с безошибочной ясностью установит тот факт, что его действия, мысли, чувства и слова суть результата внешних влияний, и ничто из них не приходит от него самого. Он поймёт и увидит, что фактически является автоматом, действующим под влиянием внешних стимулов. Он ощутит свою полную механичность, почувствует, что всё «случается», что он не может ничего «делать». Он – машина, управляемая случайными внешними толчками».

Но если он это осознал, то это первый шаг к избавлению.

«Каждый толчок вызывает на поверхность одно из его «я». Новый толчок – и это я исчезает, а его место занимает другое «я». Ещё одно небольшое изменение в окружающей среде – и появляется новое «я». Человек начинает понимать, что у него нет никакой власти над собой, что он не знает, что может сказать или сделать в следующий момент; он начинает понимать, что не может отвечать за себя даже в течение кратчайшего промежутка времени. Он поймёт, что если он остаётся одним и тем же и не совершает ничего неожиданного, то это происходит потому, что нет никаких непредвиденных внешних изменений. Он поймёт, что все его действия полностью управляются внешними условиями, убедится, что в нём нет ничего постоянного, откуда могло бы идти управление, - ни одной постоянной функции, ни одного устойчивого состояния»

Источник информации книга «В поисках чудесного» П.Д. Успенского (слова Г.И. Гурджиева).

Фото из открытых источников.  Спасибо автору.
Фото из открытых источников. Спасибо автору.