Дзын-дзынь, за нас, сбежавших из Чечни

1k full reads
1,1k story viewsUnique page visitors
1k read the story to the endThat's 97% of the total page views
1 minute — average reading time
This article contains information about products that may be harmful to your health.
Дзын-дзынь, за нас, сбежавших из Чечни
Дзын-дзынь, за нас, сбежавших из Чечни

Я родилась и выросла до 9 лет в городе Грозном. Из которого в 90-х нам пришлось бежать ночью, полуголыми и нищими. Мои родители тихо-мирно работали на производстве - это был Грозненский химзавод имени 50-летия СССР.

Все было очень и очень хорошо - я ходила в садик, потом в школу, у меня было много друзей - как русских, так и чеченцев. Тогда наши милые соседи и подумать не могли, что скоро им придется молча наблюдать, как пропадают в неизвестном направлении их русские соседи.

Не потому что они были такими плохими - просто каждый боялся за собственных детей, за собственную жизнь, отнять которую в любой момент могла кучка безумных фанатиков, большинство из которых и родом-то были вовсе не из Чечни.

Папа не верил в то, что все будет так фатально до последнего. Мы все еще оставались в своей квартире, в то время, как большинство русских уже убрались отсюда. Нам некуда было ехать. Мои родители были коренными грозненцами, и в других частях нашей необъятной Родины нас никто, собственно не ждал.

Время шло, и обстановка стала накаляться. Обстрелы стали обычным делом. Смерть уже не казалась чем-то пугающим, она просто была рядом с нами каждый день, каждую минуту. Вечерами я слышала, как родители обсуждали с теми, кто тоже по каким-то причинам пока еще оставался тут, общих знакомых. Многие из них уже пропали.

Однако, несмотря на обилие пугающих известий папа все еще продолжал надеяться, что нас не тронут. Ну, кому мы нужны, в самом-то деле? Мы ведь им ничего такого не сделали?

Все изменилось после того, как меня пытались задавить машиной на улице, когда я пошла за водой на колонку. А потом папа сам получил "письмо счастья", в котором говорилось о том, что если ему дорога собственная жизнь и жизнь семьи, то у него 24 часа, чтобы убраться подобру-поздорову.

В ту ночь мы выехали в сторону осетинской границе на разбитом, еле дышащем жигуленке, который папа выменял на квартиру...

Мы поселились на Кубани. Я потом часто задавалась вопросом, насколько иной была бы моя жизнь, если бы я могла произвести простой обмен: обменять кубанскую станицу на горячий асфальт и магистрали Грозного?

Именно на новом месте я впервые стала мелким воришкой. И первое, что я стащила - была домашняя наливка. Мне было 11, когда я впервые ее украла и 10, когда впервые сделала глоток из недопитой бутылки.