Экономика будущего - 2. Россия и Европа — столкновение цивилизаций

<100 full reads
253 story viewsUnique page visitors
<100 read the story to the endThat's 26% of the total page views
9 minutes — average reading time
Экономика будущего - 2. Россия и Европа — столкновение цивилизаций

Для вас — века, для нас — единый час. Мы, как послушные холопы,
держали щит меж двух враждебных рас Монголов и Европы!

Александр Блок

— I —

Рассмотрим особенности построения Коммунизма в разных цивилизационных объединениях. Для этого необходимо изучить данные образования более основательно.

Цивилизации (от лат. civilis — гражданский, государственный), представляют собой крупные целостные структуры, характеризуемые собственным порядком организации, обычаев, менталитета, религии, экономики, истории и политики. Это — «культурная общность наивысшего ранга, самый широкий уровень культурной идентичности людей» (С. Хантингтон [1]), включающая в себя совокупность характерных черт, присущих тем или иным развитым сообществам. Причём это не только внешние, но и внутренние проявления конгломераций, природой и характером людей обусловленные. При этом многие учёные полагают, что прогресс генерального развития цивилизаций линеен и единонаправлен для всех народов и континентов. Что Запад на этом поприще продвинулся дальше всех, а потому имеет право на лидерство и насаждение своих мировоззренческих подходов и ценностей в качестве «общечеловеческих». А степень «цивилизованности» различных стран и народов определяется тем, в какой мере они соответствуют западным стандартам.

В этой связи некоторые исследователи представляют путь взросления человечества как движение единой цивилизации в одном русле с прохождением определённых периодов — стадий. Такой подход получил название линейно-стадиального и рассматривает порядок развития общества как естественный процесс, в основе которого лежат законы эволюции и представление о «столбовой дороге цивилизации» как смене социально-экономических формаций: первобытно-общинной, рабовладельческой, феодальной, капиталистической и, как венец человеческого развития — коммунистической. Среди его создателей и сторонников много философов-просветителей, в том числе К. Маркс, Ф. Энгельс и их последователи, американские социологи XX в. У. Ростоу, Тоффлер и др. В основе такого видения лежит материалистическое понимание мира как объективной реальности, как проявление вторичности духа и сознания по отношению к материи. А материя, как известно, не зависит от организационных форм тех или иных сообществ и всегда развивается по собственным законам.

При этом полагается, что в рамках образуемых таким образом формаций происходят последовательные изменения, совершенствуются формы общественных организаций, приобретаются новые качества и отмираются отжившие. Активно работает «закон маятника», согласно которому всякое явление стремится к своему пределу, после наступления которого начинается обратный процесс. Причём на своём последнем этапе каждая формация вступает в стадию кризисного развития, сопровождающегося крайним обострением социальных, экономических, политических конфликтов, духовным разломом. Аналогичным упадку, который постиг египетскую, античную и другие древние цивилизации накануне их гибели. И на прахе погибшей цивилизации закладываются основы более прогрессивной парадигмы развития.

Вместе с тем разделяя данную точку зрения и видя в истории человечества ряд последовательно сменяющих друг друга формаций, сторонники линейно-стадийного подхода расходятся во взглядах по некоторым другим вопросам. В том числе почему одни государства оказываются в одной формации, в то время как другие, при мало чем отличающихся условиях, в другой? Обязательно ли каждому сообществу проходить все стадии развития или некоторые из них можно пропустить? Какое место занимают информационные, духовные и материальные ценности в жизни общества, как влияют они на ход цивилизационного состояния? Какую роль играют личности во всех данных процессах? И эти разногласия заставляют учёных искать дополнительные факторы, оказывающие влияние на общественное устройство.

В этой связи уже в ХIХ веке некоторые европейские историки пришли к выводу, что между сообществами, находящимися на стадии цивилизационной эволюции, могут наблюдаться не только иерархические, но и межвидовые различия. И это позволило говорить не об единой человеческой цивилизации как таковой, а о нескольких, параллельно развивающихся.

При таком подходе отдельные цивилизации оказываются лишь фрагментами целостной человеческой общности, существенно отличающимися друг от друга, В этой связи Н. Я. Данилевский (1822 — 1885) [2] сформулировал теорию типологии культур или цивилизаций, согласно которой человечество не представляет собой унифицированную структуру, живущую по одним и тем же законам, а является многолинейным и многовариантным конгломератом разных цивилизаций с их сложными взаимосочитаниями. То есть цивилизации представляют собой разные ветви общественной эволюции. Наиболее яркими представителями их являются англо-европейская, индийская, китайская, русская, арабская и южно-американская. А также еврейская, которая, в отличие от других, не имеет ярко выраженной пространственной локализации и успешно сохраняется в поле других цивилизаций. Они различаются между собой даже больше, чем существующие политико-экономические формации. В последующем указанную позицию поддерживали Ф. Ницше, О. Шпенглер, М. Вебер, А. Тойнби и многие другие.

Опираясь на данный тезис, германский историк Генрих Рюккерт [3] пришёл к выводу, что история человечества — это не единый процесс, а сумма параллельно протекающих преобразований отдельных культурно-исторических сообществ, которые невозможно расположить по одной линии. То есть что тезис об иерархии цивилизаций, о превосходстве или об отсталости какой-либо из них является весьма спорным. На самом деле «То, что в Европе вызывает восторг, в Азии карается. То, что в Париже считается пороком, на Азорских островах признаётся необходимостью. Нет на Земле ничего прочного, есть только условности, и в каждом климате они различны» (Оноре де Бальзак). Отсюда Г. Рюккерт предположил, что иерархии общественных объединений играют в развитии человечества меньшую роль, чем глубинные их различия. А сама цивилизационная модель общества представляет собой переход от младенчества к зрелости, который проделывает не только каждый отдельный индивид, но и всякая часть человечества, движущаяся от состояния дикости к порядку и к последующему за ними увяданию.

В целом можно полагать, что обе точки зрения, цивилизационная и линейно-стадийная, имеют право на существования и, по большому счёту, не исключают одна другую. Так же, как материалистическое и духовно-идеалистическое мировоззрение представляют собой лишь разные способы восприятия действительности, являются диалектически связанными между собой инструментами познания мира.

Своеобразное толкование понятий «цивилизация» и «культура» даёт А. А. Ивин в своей концепции «двухполюсной истории» [4]. Он выделяет два полярных типа общественных устройств, сохраняющихся, с некоторыми вариациями, на протяжении всей человеческой истории: коллективистическое и индивидуалистическое. Причём в первой из них общество представляет собой социальную систему, ставящую перед собой глобальную, всеохватывающую цель достижения всеобщего благополучия и ориентированную преимущественно на коллективные ценности. А общество второго типа не имеет подобной цели, не нуждается в социальной ориентации и допускает в широких пределах автономию индивидов.

При этом каждое человеческое объединение обладает своими цивилизационными отличиями. Так индивидуалисты — каждый сам себе судья и наблюдает мир как бы изнутри собственного эго. А коллективистский человек всегда на виду, из-за чего он вынужден быть и более честным, и нравственным, и думать о других. Это накладывает яркий отпечаток на цивилизационные качества указанных конгломераций, формирует зримые образы их персоналий. Из-за этого коллективисты и индивидуалисты представляют собой как бы разные миры, обладающие собственными качествами и поэтому никогда не будут понимать друг друга. Образуют разные хозяйственные приоритеты, цели и инструменты. В этой связи нельзя свой цивилизационный код навязывать другим, поскольку привнесение чужой цивилизации в непригодную для неё почву с неизбежностью рождает мутантов, а не здоровые, гармонично развивающиеся особи.

Отсюда, в свете изложенной классификации, наиболее яркими представителями первой из них является российская цивилизация, а второй — западно-европейская. Рассмотрим их более основательно.

— II —

Если при решении экономических вопросов не учитывать специфические особенности людей, наций и народностей, тогда их можно представлять обезличенными особями и управлять ими одними и теми же инструментами. Это и есть ныне действующая экономическая модель. Но если отойти от этого шаблона и ставится задача построить коммунистическое общество с его принципами гармонии, правды и справедливости, без насилия и произвола, тогда уже потребуется учитывать специфические особенности людей, принимать во внимание их предпочтения и вкусы, культурные навыки и обычаи. Отсюда нет и не может быть единой, одинаково успешной для всех экономической модели, как нет лекарства от всех болезней. Что в рамках обезличенной парадигмы развития повышать культурный, духовный и нравственный облик людей, соответствующий коммунистическим идеалам, невозможно. Поэтому здесь уже требуется учитывать все эти особенности.

В самом деле, существенные отличия условий и образа жизни народов, восприятие ими Мира не могут не оказать решающего влияния на их общественную и коллективную жизнь. В действительности вся хозяйственная деятельность людей направлена на их жизнеобеспечение. Именно оно является и побудительным мотивом, и источником их развития, и основой благополучия. Ни одна нация и народность не могли бы существовать, если бы они не использовали весь свой жизненный потенциал: природный, интеллектуальный, культурный. Не стремились бы к такой хозяйственной организации, которая в наибольшей мере соответствует их менталитету, не сберегали бы её.

Китай, Индия и Япония, а также некоторые другие страны, потому и достигли своих впечатляющих успехов, что использовали собственную специфику. А где от неё отказались и слепо копируют чужие рецепты (как это делается в нынешней России), ничего хорошего не получается и получиться не может. То есть «В каждой стране должна быть своя экономическая политика, основанная с учётом особенностей страны; не может быть единой, универсальной политики для всех реформирующихся стран» (Дж. Стиглиц [5]). В этой связи рассмотрим принципиальные отличия Западной и Российской цивилизаций как двух наиболее ярких антиподов, как разные векторы человеческого развития. При этом «Именно в России сталкиваются и вступают во взаимодействие Запад и Восток – не только как географические понятия, но и как два историко-культурных начала, два потока всемирной истории – западной и восточной» (Н. Бердяев [6]). То есть «Россия – это мост между безбожным человеком Запада и бесчеловечным Богом Востока» (В.С. Соловьёв).

Западный мир образовался на существенно не различающихся между собой территориях, в целом плодородных и богатых, с хорошим климатом, с обилием морей и рек, способствующих перемещению людей и грузов, обмену информацией. Поэтому, благодаря постоянно протекающим миграциям населения и войнам, образы жизни европейских народов не могли сильно разниться между собой. Они перемешивались между собой, образуя таким образом близкие друг другу предпочтения, вкусы и культуру, устанавливая единые правила поведения, порождая соответствующие их представлениям материальные и духовные ценности.

Российская ментальность сложилась под влиянием других условий. Они характеризовались громадными просторами, равнинным характером местности, суровым климатом. И тяжёлая среда обитания привела к естественной селекции людских характеров. В результате на бескрайних просторах Восточной Европы образовался особый мир, трудом и потом, а иногда и кровью строивший своё благополучие. И умение бороться с трудностями, довольствоваться немногим при богатстве окружающего ландшафта породили щедрость и широту души русской.

Это раздвинуло взгляды проживающих в России людей на жизнь и на окружающую их действительность, явило иллюзорность материальности и беспредельность духовности. Позволило осознать единство Вселенной и осознать истинное место в ней Бога и Человека. Пробудило уверенность в своих силах, породило инициативу и стремление к безграничной Воле. В результате появилась не боящаяся новизны личность, умеющая постоять и за себя, и за любезный её сердцу Мир. Сформировало неординарные личности: «Русский народ есть особенный народ в свете, который отличается догадкою, умом, силою» (царица Екатерина II).

При этом для защиты среды своего обитания русские не могли опираться на трудно доступные естественные преграды, моря и горы, а значит им предстояло либо погибнуть под натиском окружающих хищных орд с их миграциями, агрессивной культурой и бытовыми ценностями, либо научиться давать им отпор. Но очевидно, что только военными мерами тут было не обойтись. Поэтому русские изначально учились находить общий язык с соседями, замирять их и расширять, таким образом, сферы своего влияния. Не навязывать собственный порядок жизни, не посягать на их уклад, но сглаживать межплеменные разногласия. Из-за этого после победы над иноверцами русский человек никогда не стремился поработить или насильственно обратить их в свою веру. И так синтезировалась новая общность, появилось уникальное сообщество разных народов, всегда открытое к новым знаниям, к культурным веяниям и к хозяйственным приёмам, включающее в себя всё наиболее ценное из обычаев и трудовых навыков соседей. В основе которого заложены принципы равноправия и взаимодополнения, а не высокомерия и превосходства.

И сложившийся таким образом союз доказал свою прочность в непростой истории русского государства. Так, в летописи 859 года говорится о том, как русские совместно с племенами меря и кривичей изгнали варягов, не дали им дани, «начали сами собой владеть и города ставить». В объединении русских племён, совместно выступавших в Х – XI веках против иноземцев, кроме новгородцев входили эсты (чудь), восточно-угро-финские племена – меря, ижора, водь, весь и др. При этом все они пользовались равными правами. В освобождении общей Родины от польских завоевателей в 1612 году принимали участие не только русские, но и татары (в частности, один из инициаторов ополчения Кузьма Минин), башкиры, мордва, чуваши, украинцы, казаки и прочие народности. И такое наблюдалось во всей непростой истории русского государства повсеместно.

Поэтому на Руси не возникало национального чванства, приветствовались межэтнические браки, не было культурного унижения кого-либо. Всякий человек, к какой бы нации или народности он ни принадлежал, какому бы Богу ни молился, на каком бы языке ни говорил, мог жить в России и пользоваться заслуженным им уважением вне зависимости от его этнической или культурной принадлежности. В результате национальные различия не препятствовали занятию самых высоких должностей. Как пример, Семён Емин, избранный новгородским тысяцким в 1218 году, происходил из финского племени еми. Татарская знать, перешедшая на службу к русским князьям, сохраняла свои титулы и получала те же привилегии, что и русская. Русские князья считали для себя честью жениться на половецких княгинях, на татарских принцессах, принимавших христианство. В частности, князь Всеволод Ярославович был женат на родной сестре Шарукана, половецкого хана. Московский князь Юрий Данилович женился на сестре хана Узбека Кончаке (в крещении Агафье). Юрий Долгорукий был женат на половецкой княжне, родившей ему знаменитого князя Андрея Боголюбского и проч.

Царь Иван Грозный не скрывал своего родства с чингизидами, а напротив, широко им пользовался в политических целях. Царь Борис Годунов вёл свой род от татарского мурзы Чета (в крещении Хазарии), поступившего на службу к московскому князю Ивану Калите. Грузинский князь П. И. Багратион дослужился до звания генерала от инфантерии, главнокомандующего 2-й Западной армии в Отечественной войне 1812 года и погиб на Бородинском поле, защищая Россию. Для сравнения, кто-нибудь может назвать имя хотя бы одного американского генерала индейца?

Человека ценили за его личные качества, встречали «по одёжке, а провожали по уму», учитывали специфические особенности каждого народа. Поэтому когда в царской России собиралась артель на заработки, она не трогалась в путь, пока не находила подходящего татарина. Вручала ему артельные деньги и знала, что в любом случае с ними ничего не случится: ни украдёт, ни пропьёт, ни растратит. Личную охрану царя Ивана Грозного составляли татары за их преданность и неподкупность. Башкирские и татарские отряды составляли иррегулярную конницу и принимали активнейшее участие во всех войнах русских царей, в том числе Петра I, Александра I, Николая II.

При этом в России уважением и сочувствием пользовались не только друзья, но и недруги. Так, автор «Слова о полку Игореве» с почтением описывает быт и нравы, благородство половцев, злейших врагов Руси. Русский летописец, составлявший «Казанскую историю», отдаёт дань уважения мужеству татар, оборонявших от русских Казань, и с лирическим чувством пишет о переживаниях царицы Сумбеки. И таких примеров – множество.

Отсюда колониальная политика, проводимая Россией, принципиально отличалась от таковой, реализуемой западными странами: она больше помогала другим нациям и народам, чем пользовалась ими. То есть «Дух России – вселенский дух. Национален в России именно её сверхнационализм ˂…˃ в этом самобытна Россия и не похожа ни на одну страну мира» (Н. Бердяев [6]). Поэтому «Россия – больше чем народ. Она есть народ, собравший вокруг себя другие народы» (В. Соловьев). В этом – коренное отличие российской и западной культур, разное видение ими Мира, запретного и дозволенного.

Из-за всего этого «русская общность позволила сохранить пронизывающую Новый Завет идею равенства народов и людей вообще, противостоящую идеологии господства и подчинения» (В. И. Сигов, Г. А. Карпова и С. И. Пинцов). «Я говорю про неустанную жажду в народе русском, всегда в нём присущую, великого, всеобщего, всенародного, всебратского единения во имя Христово» (Ф. М. Достоевский [7]). Отсюда «Россия не есть случайное нагромождение территорий и племён, и не искусственно слаженный механизм „областей“, но живой, исторически выросший и культурно оправдавшийся организм, не подлежащий произвольному расчленению» (философ И. Ильин [8).

Вследствие этого центростремительные тенденции до сих пор сильнее центробежных: «Даже самый неблагополучный исход войны никогда не приведёт к распаду России, которая держится на миллионах верующих русских греческой конфессии. Эти последние, даже если они вследствие международных договоров будут разъединены, так же быстро вновь соединятся друг с другом, как находят путь к друг-другу разъединённые капельки ртути» (Канцлер Германии Бисмарк фон Отто [9]).

По этой причине большая часть учёных, писателей, интеллектуалов, активно работавших в нашей стране, утрачивают продуктивность, оторвавшись от родной почвы. Не исключено, что «и в самом деле есть какое-то химическое соединение человеческого духа с родной землёй, (в силу чего) оторваться от неё ни за что нельзя, и хоть и оторвёшься, всё-таки назад воротишься» (Ф.М. Достоевский [7]).

Как утверждал генерал М.Д. Скобелев, выдающийся военачальник и стратег 19-го века, Россия – единственная страна в мире, которая позволяет себе воевать из чувства сострадания к другим. Но не всегда от этого получает благо для себя. Так Болгария, освобождённая кровопролитной русско-турецкой войной 1877 – 1878 годов, во всех последующих войнах выступала на стороне врагов России. И сейчас ведёт себя подобным же образом.

Принципы равноправия и справедливости имеют древние корни, всегда использовались во внутреннем устройстве славянских племен. И это накладывало отпечаток на весь уклад их жизни, формировало особое отношение между людьми. «И спросил Андрей Иоанн, ученик его: «Равий! Каким народам нести благую весть отца своего небесного?» И ответил ему Иешуа (Христос): «Идите к народам восточным, к народам западным, к народам южным. <…> К язычникам севера не ходите. Ибо безгрешны они и не знают грехов и пороков дома Израилева» (Андрей Первозванный, апокриф, гл. А.5 «Евангелие от Андрея»). По сообщению Прокопия Кесарийского, греческого историка VI в., «…эти племена, склавин и антов, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве, и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считаются делом общим» [10].

Однако «Когда они обратились в христианство, вера их притупила их мечи, двери добычи закрылись перед ними и они вернулись к нужде и бедности, сократились у них средства к существованию» (Шараф аз-Заман Тахир аль-Марвази, арабский мудрец [11]). Зато Византия смогла вздохнуть облегчённо.

Таким образом, в России исполнялись древнейшие демократические традиции, но не как механизмы всеобщего участия в выборах, а как инструменты общественного согласия. И это делало русских уверенными в своих соплеменниках, могучими, сильными и храбрыми. В этой связи, как писал арабский писатель Абу-Обеид-Аль-Бекри, если бы славяне, «этот могущественный и страшный народ», не были разделены на множество объединений и родов, никто в мире не смог бы им противостоять. О том же пишут и другие восточные авторы, воинственность славянских племён отмечали многие византийские писатели. Поэтому восточно-римские политики боялись крупных политических объединений славян и для борьбы с ними Маврикий, константинопольский стратег и писатель VI века, рекомендовал пользоваться их межплеменной рознью, натравливать одни племена на другие и этим ослаблять их. Что и осуществляется до настоящего времени, формируя особое отношение Европы к России.

— III —

Европа в своём развитии пошла по другому пути. Она сформирована рационализмом Рима, подкреплённым греческим романтизмом. В самом деле, «… вынь Рим — и рухнет всё европейское здание» (Вал. Иванов). Поэтому если рассматривать карту Римской ойкумены начала первого тысячелетия от РХ, легко видеть, что в неё входили именно те государства, которые ныне образуют Западную Европу. В этой связи высокая культура, язык, порядок и сам образ дисциплинированного римского мышления не могли не оказать громадного воздействия на все жившие здесь племена. Они не могли не унаследовать существовавшую в Империи культуру, организацию, её стройность, рациональность, внутреннюю однородность.

И одновременно с ними — эгоизм, цинизм, жестокость, высокомерие и прагматизм Рима того времени, которые, в конечном итоге, и привели его к гибели. Так, именно в его недрах расцвели языческие культы насилия, гедонизма, тяги к роскоши и вседозволенности. Возникли двойные стандарты, которыми столь грешит нынешний Запад. В нём добром считалось лишь то, что полезно Риму, а злом — что не отвечает его интересам. А понятиями правды, совести и справедливости пользовались только по мере надобности и в пропагандистских целях.

Данные обстоятельства не могли не сказаться на всём образе жизни западного человека, на его поведении и пристрастиях. Закат духовной культуры Европы начался в XII веке, когда «появился зародыш нового — совершенно отличного — принципа, заключавшегося в том, что ˂˃ только то, что видим, слышим, осязаем, ощущаем и воспринимаем через наши органы чувств — реально и имеет смысл» (Питирим Сорокин [12])), а всё остальное — иллюзии. Что быть сильным и причинять боль и горе другим — в этом заключается высшая доблесть западного героя: «Мир принадлежит тем, кто храбрее и сильнее… Мы не спрашиваем, когда хотим взять чью-либо жизнь и имущество… Мы не воруем, а отнимаем… Мы не верим ни во что, кроме силы нашего оружия и нашей храбрости» (из Скандинавских саг). «Весло ли галеры средь мрака и льдин, иль винт рассекает море. У Волн, у Времени голос один: горе слабейшему, горе!» (Р. Киплинг). «В Ирландии безумцами создал великих кельтов Бог: веселье для войны у них, а песни – для печали» (Г. Честертон) и т. п.

Следует ли говорить, что в России никогда не было ни подобных учений, былин, ни соответствующих поэм, народных эпосов, песен и сказок? Более того, в русском языческом пантеоне никогда не было Бога войны, в то время как среди европейских народов воинствующие божества неизменно почитались, а весь их эпос построен вокруг войн и завоеваний. В древнерусской литературе, в русском фольклоре тема войн ради обогащения, романтизация разбоев и ограбления других народов отсутствует вообще. А сами войны в народных сказаниях представляются не как процессы физического уничтожения или покорения противников, а как тяжёлая работа, духовная и моральная борьба против зла, несправедливости и святотатства.

Неудивительно поэтому, что западная цивилизация строилась по принципу пирамиды, во главе которой сидит небольшая кучка главенствующих и путём насилия, обмана или шантажа правит всеми остальными. Отсюда основная цель Запада — это подчинять себе другие государства, чтобы с помощью их ресурсов и населения обеспечивать своё собственное благополучие, а не помогать им. Что и происходит до настоящего времени.

Всё это привело к беспредельной прагматичности Европы, которая заложила основу её материального благополучия. К тому, что «Западная цивилизация предпочитает не „быть“, а „иметь“» (А. Маккирджани). Зародило практику беспринципности, цинизма, фальши: «У Британии нет постоянных врагов и постоянных друзей, а есть только постоянные интересы» (У. Черчилль). Отсюда западная деловая этика не знает такого понятия, как благодарность: «В политике Европы тщетно было бы искать высших моральных побуждений. Этой политикой руководит исключительно нажива» (П. Н. Врангель, последний Главнокомандующий Белыми силами на юге России [13]).

В отличие от русского преклонения перед справедливостью, Запад провозглашает: «Vаe victis!» («Горе побеждённым!»). Языческий культ мощи и финансового успеха стал главенствовать в нём, право силы начало превалировать над силою права. Из-за этого аборигены, жившие на территории нынешних Соединенных Штатов, были поголовно истреблены или загнаны в резервации. «Цивилизованные» власти США платили премии за каждый скальп, снятый с головы индейца, будь то воин, женщина или ребёнок. При этом были уничтожены целые популяции уникальных животных, таких как бизоны, ягуары, белые лоси, птицы додо и др., т.е. всё, что не смогло защититься.

Европейцы в полной мере осуществили «цивилизационную миссию» Запада, под знаком креста и меча уничтожив древнейшие культуры Юкатана, Мексики и Перу, инков и ацтеков. Они поработили миллионы жителей трёх континентов, превратили в рабов население огромной Африки, на их костях, крови и поте строя своё благополучие. Бенин — одно из могущественных и культурных негритянских государств, некогда существовавших на территории нынешней Нигерии, успешно сопротивлялось поработителям вплоть до ХIХ века, пока не было предано английскими колонизаторами огню и мечу. И то же совершалось по отношению к другим странам. Так, уничтожение немецкого Дрездена накануне его освобождения Красной армией в 1945 году, во время которого без всякой военной надобности в одночасье был уничтожено свыше 60 тыс. мирных жителей, было осуществлено англосаксами. И атомные бомбы на мирные города Японии, в которых погибло свыше 180 тыс. человек, во имя своих мировых амбиций сбросили именно американцы. Поистине, западные страны плодят не бойцов, а убийц.

Заметим, что в Сибири, примерно в это же время осваиваемой русскими, не погибла ни одна самая малая народность, не исчезла ни одна крупная популяция животных. В ней существовал всемерно поддерживаемый населением запрет на убийство молодых зверей и их матерей, не разрешался отстрел животных и лов морского зверя свыше жизненно необходимого. При этом браконьеры и не соблюдающие указанные правила уничтожались на месте. Когда рыба по сибирским рекам шла на нерест, в деревнях, расположенных на их берегах, запрещался колокольный звон, всевозможный шум и даже громкие разговоры, чтобы не тревожить её и она могли оставить здоровое потомство.

Ни резерваций, ни депортаций, ни рабства аборигенов, ни поголовного их истребления не было в России никогда. В условиях непрерывных нашествий со всех сторон, в невероятно суровых климатических условиях русский народ колонизировал огромные территории, не уничтожив, не поработив, не ограбив и не перекрестив насильно ни один народ. В этом — коренное отличие российской и западной цивилизаций, разное видение ими Мира, запретного и дозволенного.

— IV —

В суровой среде обитания, характерной для Восточной Европы, трудно было выживать одному, требовалась поддержка, взаимопомощь. Поэтому люди стремились жить общинами, родами, племенами, объедиять усилия для решения совместных проблем. В результате неформальные отношения между членами сообществ, основанные на понятиях доверия, правды и справедливости, обычаях и совести, честности и морали ценились выше, чем формальные. Это наложило отпечаток на семейные и на хозяйственные связи, сформировало особые традиции, повлияло на весь повседневный быт россиян.

На Западе не так, среда обитания и климат позволяли людям быть самодостаточными. Им требовалось только узаконить их отношения. Поэтому в нём процветает идеологическая конструкция правового государства, предполагающего безусловное господство права и верховенство закона: «Пусть погибнет мир, но торжествует закон!», «Закон суров, но это закон!». При этом мораль в логике законодателей зачастую отсутствует, в связи с чем интересы преступников нередко превалируют над интересами их жертв.

Вместе с тем в России понятие «право» понимается значительно шире. В ней понимают, что узаконенный порядок необходим, и в то же время полагают, что по настоящему истинны лишь Божьи Законы (заповеди), в том числе «что посеешь, то и пожнёшь». Что на самом деле «плодотворно лишь то право, которое видит в себе ничто иное, как обязанность» (М. Н. Катков, государственный деятель начала ХХ века). Они считают, что «… обычай прочнее закона: закон выдумать можно, обычай от жизни идёт» (Вал. Иванов).

Русские сознают ценность многогранности, ограниченность и невыразительность шаблонов. Знают, что стремление к единообразию практической жизни с неизбежностью нивелирует образ личности и характер мышления человека. А поэтому признают вторичность Права по отношению к Правде («Право есть могила Правды»), видят неизбежность противопоставления «Закона» и «Благодати». Понимают, что материальность без духовности столь же уродлива, как и духовность – без материальности. И при этом верят, что духовное выше материального, общее выше частного, а поэтому считают справедливость выше закона. То есть не придуманное людьми внешне равноправное законничество призвано лежать в основе человеческого бытия, а Божьи законы Совести и Правды. Они не признают статус Высших ценностей за законами, написанными простыми смертными. Знают, что всякий закон — это столб, который нельзя перелезть, но всегда можно обойти. Поэтому в России традиционная свирепость законов, принимаемых властями, неизменно компенсируется их неисполнением.

Отсюда, в отличие от Европы, в России не получило всеобщего признания римское право собственности, опирающееся на скрупулёзно проработанную базу юридических уложений. В ней на протяжении веков хозяйство было основано не на частной собственности, а на своеобразном общинном пользовании землёй и имуществом, передаваемых Богом человеку для его выживания одновременно с рождением. А также на власти государства, выступающего в роли защитника, главного собственника и арбитра.

Неудивительно поэтому, что если для западного человека свобода представляется инструментом самоутверждения, то русскими она воспринимается как отсутствие каких-либо внешних ограничений, как «воля», т.е. раскрепощение души. На Руси понимают, что избыточная материальная обеспеченность так же уродует человека, как и недостаточная. Из-за чего до недавнего времени мотивация русского человека ограничивалась словом «достаток». То есть таким доходом, который достаточен для достойной жизни, и в то же время не закабаляет и не уродует его владельца.

Таким образом, у русских на генном уровне запрограммирована неприязнь к тому, что на Западе считается главным условием существования: меркантильность, звериный эгоизм и хищнические повадки человека. Поэтому идеология безграничной алчности и личного обогащения за чужой счёт не смогла и не сможет пустить глубокие корни на русской почве. И понятно, что в таких условиях принцип западного стяжательства, не завязанного на благополучие окружающих, воспринимается населением как глубоко безнравственный. Может ли при таком менталитете народа капитализм, как система всемерной эксплуатации, быть в России столь же продуктивным и пользоваться таким же уважением, как на Западе!?

В этой связи характерной чертой русского человека является стремление к соборности, т.е. к добровольному объединению людей для совместных действий независимо от их имущественной и сословной принадлежности, а не к индивидуализму. К солидарности, которая реализуются в коллективных формах труда и во владении общей собственностью. Поэтому русскому человеку свойственно убеждение, что «человек выше принципа собственности». А идею «естественного права», которая составляет основу западноевропейской морали, замещают идеалы Божьей Правды и Справедливости. Отсюда наряду с необходимостью соблюдения прав человека, как стремятся на Западе, они дополняют их требованием к человеку исполнять свои обязанности по отношению к окружающим и к обществу. Понимают, что прав без обязанностей не бывает, что только права – это такой же абсурд, как и обязанности, не обеспеченные требуемыми для их исполнения правами.

С другой стороны, громадные «Территориальные размеры России требуют сильной власти» (И. Ильин [14]). Поэтому в России «Символом земного порядка был царь, а не конституция» (П. П. Марченя), истинным считалось не законопослушание, а властопослушание. Признавалось, что любая власть лучше безвластия. Поэтому власть ругали, с нею боролись, но всегда считались. Справедливости ждали от государства, от Божьих помазанников, а не от слабых, ограниченных земными страстями людей. В этой связи западный мир не способен понять, что несмотря на деспотизм власти русский человек всегда оставался свободным. Вне зависимости от внешних обстоятельств, он неизменно сохранял в себе главное: свою душу.

— V —

С другой стороны, «В начале было слово …» (Библия), т.е. слово является и альфой, и омегой всякого знания, дела и вещи. Действительно, «Самая большая ценность народа – его язык, язык, на котором он пишет, говорит, думает. Думает!» (Д.С. Лихачёв). А русский язык по глубине и выразительности не имеет себе равных. В нём присутствует неповторимое число синонимов как следствие того, что национальной традицией является не победа одного мнения, суждения или слова над другими, а их образность, взаимная уживчивость и дополнение. В других языках соблюдается экономия звуков и словосочетаний, нередко применяются многозначные слова, имеют место жёсткие правила построения фраз. А в русском языке – всё иное, всего в избытке. Совершенная свобода от каких-либо запретов и ограничений!

В самом деле, природное богатство и нестандартность русской натуры нашли полное отображение в русском языке. Всё тоже буйство образов, богатство красок, неповторимость ударений, оттенков, обилие нюансов и мелодичность звуков. Глубочайший смысл, сакральное мировидение и миропонимание, философия и чувственность, содержательность и образность с избытком присутствуют в нём. «Русская речь вольна – как хочу, так и расставлю слова, и слова обязаны быть легче пуха: мысль станет уродом, если слова тяжелы, если на речь надето заранее изготовленное ярмо непреложного закона» (Вал. Иванов). С помощью такого языка выражает русский свои думы, чувства, мечты. Думает! И глубина, выразительность, раскованность языка не может не сказаться на отображаемых им понятиях, на образах, мыслях и приёмах труда.

Понятно, что примитивным языком сложного понятия ни вскрыть, ни отобразить, ни додуматься до него. «Погружение в русский язык – погружение в Россию, - и наоборот, - иного тут не дано!» (проф. Ю.М. Осипов). В этой связи как ни вспомнить поразительный по мудрости монолог И. Тургенева, в котором до сих пор черпаем мы и гордость, и надежду: «О, великий, могучий русский язык! Не будь тебя, как ни впасть в отчаяние при виде всего того, что творится у нас дома ˂...˃ нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!». И становится очевидным, что такой богатейший, сакральный язык не способен был создать народ, не обладающей уникальной культурой, не располагающий многотысячелетней историей, громадным опытом и сокровенными знаниями, не имеющий будущего. Подтверждением того, что славяне - одна из древнейших рас Земли.

И это действительно так, славянская культура на самом деле является одной из древнейших. Как следует из недавно открытых археологических текстов, записанных резами и уставом – древнеславянскими буквами, именно славяне являются прямыми прародителями ариев, племён хеттов, гиперборейцев, протошумеров, троянцев, этрусков, скифов, саксов и т.д. (см. [15] – [17] и др.). И это подтверждают археологические открытия в южном Урале (Челябинская и Оренбургская области) древнеславянских городов Аркаим, Синташа, Берсаут, Аланды, Исиней и Коноплянка. Их расцвет датируется вторым – третьим тысячелетиями до Р.Х. [18]. То есть в это время кроме Средиземноморского пояса культуры существовал не менее значительный Южно-уральский культурный пояс, который и явился прародиной славян.

Русских характеризует близость к природе, а значит – их способность к быстрой адаптации в нестандартных ситуациях: «Истинный русский всегда крестьянин, кем бы он ни был – учёным или чиновником» (О. Шпенглер). Русские любознательны и с удовольствием учатся у других тому, что им кажется важным, интересным, заманчивым. Однако при этом они не просто перенимают чужое, но во всё стараются привнести что-то своё, собственное. Так, православная религия греческого толка, пришедшая на русские просторы в конце Х века, преобразилась в русский толк, до сих пор сохраняющий элементы язычества. Демонстрируя, таким образом, преемственность религий, почитание своей истории, предков и оберегая ярко выраженные национальные черты. Она сохранила присущую русскому духу тягу к взаимодополнению, к уважению других мнений и верований.

Отсюда одновременно с верой во Христа русские продолжали верить в Деда Мороза, Снегурочку, в домового, ведьм и чертей, в духа домашнего очага чура, в кикимор, русалок, в лешего и водяного, почитали души предков навы, уважали покровительствующих влюблённым Леля и Ладу. Наряду с христианскими молитвами колядовали, обращались к Богу не только в храмах, но и у рек, в рощах и дубравах. Языческий Перун-громовержец у них естественным путём преобразился в православного Илью-пророка, богиня материнства Роженица — в Богородицу. Вместо покровителя стад Волоса стали чтить святого Власия, ночь Карачуна, самую длинную в году, заменили примерно в то же время празднуемым Рождеством, ночь языческого Ивана Купала — в ночь Иоанна Крестителя. В христианском пантеоне языческую богиню Мокошь заменила святая великомученица Параскевия и так далее. Русские обожествляли Мать-сыру-землю, Царь-огонь и Царицу-воду, которые наказывали за злые деяния и воздавали за добрые.

Христианское откровение о Пресвятой Троице — о Боге едином в сущности и троичном в лицах, легко принялось русскими, поскольку ему предшествовали языческие боги Сварог, подобный «Богу-отцу», Даждьбог — «Богу-сыну» и Семаргл, как «Бог святого духа». Но все они оказались обогащёнными христианским духом, стали и масштабнее, и возвышеннее. Дохристианские былинные богатыри Святогор, Микита Селянинович, Вольга и другие до сих пор пользуются неизменным уважением. Древнейшие языческие исполины, выступавшие всегда вместе: Дубыня, Горыня и Усыня — три богатыря-великана русских народных сказок олицетворяли собой разрушительные силы стихий: земли, огня и воды. Но после крещения Руси их заместили три православных богатыря: Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович, которые утратили свою агрессивность и превратились в защитников земли Русской. А иначе и быть не могло, поскольку вера — это не одежда, чтобы её можно было в одночасье поменять всю, целиком. Поистине, «Русская история поражает необыкновенной сознательностью и логическим ходом явлений» (К. А. Аксаков).

Поэтому принципы добра, справедливости и равноправия в полной мере соответствуют фундаментальные положения Православной религии. В ней исключены такие уродливые преувеличения, как патриотический фетишизм или пренебрежение к другим народностям и культурам. Понимается, что нельзя отделять Бога от воплощения его Правды, как невозможно воспринимать Солнце без его животворящих лучей: «Стой за Правду горой и Бог будет с тобой!» (русская пословица). Воспитывается убеждение, что только тот национализм достоин поклонения, который не направлен против других наций, не идёт вразрез с основными канонами христианского правосознания. Что религии призваны служить связующим звеном между различными цивилизациями, способствовать взаимному духовному обогащению и воссозданию Божьего мира, т.е. зарождению общечеловеческого братства между народами, а не служить источником их раздора и стяжательства. И, несмотря на многочисленные коллизии русской истории, эти положения неуклонно соблюдаются.

В отличие от этого Христианский Запад представляет человека свободным, и в то же время полностью зависящим от милости Божьей. Или, по крайней мере, от церкви, как единственного и санкционированного Богом земного института спасения. Поэтому европеец стремится умилостивить эту «власть» страхом, покаянием, обетами, молитвами, покорностью, самоуничижением, добрыми делами и славословиями. А порою покупными индульгенциями или примитивным неверием. Он мучает своё воображение верой в абсолютных богов, наделённых человеческими страстями и слабостями, которые в действительности являются лишь покрывалом из иллюзий, сотканных его несовершенным умом. В связи с чем соответствующее этим взглядам философское восприятие мира с неизбежностью дисгармонирует характер и образ жизни западного человека.

В рамках этого западная ментальность считает мысль, интеллект и логику высшими средствами постижения истины. Результатом этого явилось воспитание строгого западного ума, не допускающего отклонений и бездоказательных допущений. И одновременно ограничило сферу его рационального использования. Отсюда на Западе главенствует культ «объективности», ради которого отбрасывается красота и целостность жизни. Из-за этого западное мышление располагает обширной информацией о Природе, но удивительно мало знает о своей собственной сущности. Европеец всегда стремится что-то делать с вещами вместо того, чтобы разбираться в них. Для него действительность — это то, что действует, что связано с миром явлений, а не чувствования.

В самом деле, на Западе понимают диалектику противоположностей, но не способны синтезировать их гармоничное сочетание. Отсюда западные люди с неизбежностью впадают в крайности: признают борьбу и конкуренцию, но им чужда кооперация людей, вещей и понятий. В этой связи любая религиозная или философская догма вносит в это царство неопределённости какой-то внятный порядок, становится источником новых знаний и одновременно — психологического раздвоения. Рождает множество доктрин, ни одна из которых не является законченной и не была в полной мере воплощена в жизнь. В большинстве своём они направлены на решение каких-то локальных проблем, а не на раскрытие их природы, источников, генезиса. Инструментом их служит анализ обстоятельств, а не их синтез.

При этом обилие порождаемых Западом теорий не только не обогащает человека, но лишает его ощущения единства Вселенной, отнимает уверенность в себе, подавляет способность этот Мир познать. И в конечном итоге заставляет следовать стихии, а не разумно ею управлять. Рождает рынок, конкуренцию, а не кооперацию, гармонию, единство. Защищает от неурожая и наводнений лучше, чем от духовной ущербности и психических эпидемий. Лишает веками апробированных непоколебимых устоев: «Мировые войны показали, на что европеец способен, когда его интеллект, сделавшийся чуждым Природе, утрачивает всякую узду» (Карл Юнг [19]).

Поэтому европеец управляем не столько реальными факторами, как их фетишами: властью, деньгами, страстью. «Где воля — там и путь», утверждает западная ментальность, и европеец всегда ей следует. Это формирует законченный портрет европейца — прилежного, боязливого, смиренного, циничного, предприимчивого и алчно хватающегося за гарантированные блага окружающего его мира: собственность, здоровье, удовольствия, знания, ресурсы, материальные ценности. Он убеждён, что все богатства к нему приходят извне, а поэтому агрессивен, старается перекачать их в свою пустую душу. Всячески стремится отнять земные блага у других и любой ценой обеспечить себя. «Вот почему болен человек Запада, и он не успокоится, пока не заразит своей алчной неутомимостью весь мир» (К. Г. Юнг [19]).

С другой стороны, творить способны не только гармония, но и дисгармония. Поэтому отмеченные выше негативные качества европейской цивилизации породили множество качеств, явившихся источником развития всего человечества, сделали Европу одним из самых динамичных регионов планеты. В самом деле, безмерный прагматизм западного человека привёл к упорядочению всех аспектов его существования, к несомненным культурным и бытовым достижениям, заложенным в основу всех современных развитых стран. В соответствии с ними Запад разбивает мёртвое единство и даёт свободу частным формам жизни, но сам при этом переходит границы гармонии и способствует всеобщей эгоизации. Делает дискретными, фрагментарными не только мысль, но и свои жизненные приоритеты.

Своеобразность сформированного таким образом восприятия действительности явилась источником вдохновения многих выдающихся западных философов, ученых, писателей, художников, архитекторов, композиторов. Так, наука, с её систематикой, логикой и последовательностью является, безусловно, западным изобретением. Она принадлежит к его способности рационально мыслить и управлять действительностью. Вместе с тем примерно 80% научных знаний, считающихся очевидными, через каждые 100 лет признаются ошибочными. Отсюда несмотря на то, что созданная современной научной мыслью физическая картина Мира логически строга и обоснована, в ней нет места для жизни. А поэтому данная теория никак не изменится, если человек во Вселенной исчезнет вообще [34].

— VI —

Древние мудрецы понимали, что человечество представляет собою нечто цельное, в котором все народы путём разнообразия своих культур исполняют предназначенные им Свыше функции, содействуя осуществлению единого, общего для всех плана развития человеческого сознания. Знали, что в мире не существует «отдельности», что всякая вещь представляет собой часть чего-то целого. Как клетка пальца является фрагментом руки человека и всей человеческой расы, Земли и Вселенной. А поэтому она не может быть самодостаточной, не встраиваться в общие контуры системной организации, существовать в отрыве от них. Отсюда если какой-то орган нарушает закон всеобщей гармонии, он должен отсекаться, чтобы не погиб весь организм.

В этой связи русские воспринимают себя не обособленными индивидуалистами, а частью Вселенной, общины, государства, народа, Человечества. Понимают, что «Человек вне общества — или Бог, или зверь». Поэтому русская философская и экономическая мысль рассматривает человека не как самостоятельную субстанцию, а как органичную часть Вселенной, ответственную как за себя, так и за становление мировой гармонии Бога, Природы и Человека.

Поэтому лучшие русские философы (А. Хомяков, И. Киреевский, В. Соловьёв, Н. Бердяев, С. Булгаков, братья князья Трубецкие и др.) были доверчивыми идеалистами и считали Россию ответственной за судьбу всего человечества. И такими были не одни они: «Сознание всепроникающей связанности и единства вселенной, достигаемое через „живое и цельное зрение ума“ — принцип равновесия в русской философии» (И. В. Киреевский [20]). Именно чувство сопричастности со всей Вселенной позволяло великим русским мыслителям вносить весомый вклад в мировую культуру, достигать высочайшего уровня наблюдательности, входить в иные сферы чувствования и мышления, открывать их людям с неожиданных позиций, изнутри.

Так, в XIX веке русский ученый-философ Николай Фёдоров ввёл понятие о русском космизме как идеи объединения всех людей, основанной не столько на национальных, территориальных, политических или идеологических ценностях, сколько на моральных и нравственных. А. С. Пушкин раздвинул границы созвучности и придал поразительную музыкальность и образность русскому языку. М. Мусоргский перестроил оперу в соответствии с мелодией человеческой речи, Л. Н. Толстой изучал объективные законы человеческого поведения, Ф. М. Достоевский — связь психологии человека с общественными явлениями. Н. Н. Миклухо-Маклай выдвинул теорию общности человеческих рас, Л. Н. Гумилёв связал этногенез с биосферой Земли и т. д.

К. Э. Циолковский смело заглянул за пределы ограниченного мира Земли, А. А. Богданов сформулировал общие законы взаимодействия Человека и Природы. П. А. Флоренский утверждал, что восприятие космической симфонии заключается в признании целостности Мира, в одушевлённости и взаимной сопряжённости его частей. А. В. Хомяков ввёл принцип соборности как основу устройства бытия, описывающего множество, собранное силой любви в свободное и органичное целое, и проч., и проч.

Е.П. Блаватская раскрыла истоки мировых философий и религий, связала их с Всемирными Законами Мироздания, и синтезировала, таким образом, глубинное видение Вселенной. Её работы, несмотря на всю неоднозначность автора, до сих пор популярны не только на Западе, но и на Востоке, традиционно считающем западных людей дикарями. Как признавал Браман Раи Б.К. Лахири, который «никогда, ни перед кем не склонял головы, кроме Высшего Существа», он, тем не менее, «складывает руки перед этой белой йогиней, как послушное дитя ˂...˃ То, что в наших глазах она более не женщина варваров; она переступила порог, и каждый Индус, даже чистейший из чистейших Браманов, сочтёт для себя честью и радостью называть её матерью».

В связи со всем этим, неслучайно люди называют свои страны по-разному: Прекрасная Франция, Свободная Америка, Могучая Германия, Поднебесная империя Китай, Страна Восходящего Солнца – Япония. А у нас – Святая Русь. И вовсе не потому, что в ней живут сплошные праведники, а оттого, что не внешние приличия, а стремление к сердечной чистоте и к внутреннему совершенству считается в ней главным содержанием жизни. Таким образом, Русь видится не как отдельное государство, географически, этнически, территориально, а как духовный мир возвышенности.

В этой связи если западный человек отстаивает свою свободу, индивидуальность, обособленность, то русский — принадлежность к чему-то большему. Европейцы тяготеют к праву, к личной собственности, к суду человеческому, а россияне — к справедливости, к общественному благу и к суду Божьему. Из-за этого русской повседневностью стала не победа одного мнения, толка или термина над другими, а их многообразие, уживчивость, взаимное дополнение и обогащение. Из-за этого основные проблемы Запад стремится разрешать силой, а Россия — согласием. Если на Западе критерием уважения служит богатство, то в России — общественное признание. В ней считается, что «Трудом праведным не построишь палат каменных», и в большинстве своём так оно и есть.

Такая позиция «теоретическими корнями уходит не только к работам Маркса, но имеет более глубокую основу — двухвековые традиции русской социально-экономической мысли, которая в свою очередь связана с особым психологическим типом личности, присущем русскому народу. Это ярко выраженное стремление устроить жизнь на началах правды и справедливости. Неслучайно в русской экономической литературе так много внимания уделяется проблемам будущего устройства общества, где несущими конструкциями является идея общинности и государственности, и так мало теорий, имеющих дело с определением принципов и механизмов функционирования общества данного» (Й. Шумпетер [21]).

Поэтому в отличие от западного человека, которым движут преимущественно повседневные, прагматичные заботы, русского больше привлекают даль, перспектива, всеобщность. Если европеец стремится преимущественно решать собственные проблемы, то русский — общемировые. Они тяготеют к конкретности, а русские — к абстракции. Русские понимают, что гармония взаимодополняющих ценностей основывается на любви, как проявлении принадлежности ко всему окружающему Миру, а не как к иерархии и господству. «Всё здешнее, местное, косное существует только предварительно, только так, до времени и между прочим, в душе же живёт и ширится одна мечта — о Будущем» (С. Булгаков). Всеми признаваемая храбрость русских воинов проистекает из представления, что в мире есть более важные вещи, чем их собственная жизнь.

В связи с этим иррациональность, доверчивость и романтизм русских трудно, а иногда невозможно понять. Зачастую они не умеют ясно выразить свои чувства, мысли. Не пытаются состязаться в уловках с людьми, убеждёнными в своём праве попирать остальных. Не станут презирать другие народы, возомнив себя превыше всех. Не умеют восхищаться собою и не считают, что достигли своего совершенства. Сколько ни познали бы они — всё им мало. Вечно голодные душой, они живут стремлением к высшему, к недостижимому, а поэтому собою не удовлетворены. И чем большего достигают они, тем сильнее это неудовлетворение. Взявшись не за своё дело мелкой, личной наживы, русский всегда бывает и обманут, и предан. На самого себя он работает плохо. Поэтому в большинстве своём столь уродливо выглядят «новые русские» с их стяжательством, чванством, цинизмом и разухабистостью.

Огромные расстояния, которые приходится преодолевать русским, приучили их к величию помыслов: «Русская душа ушиблена ширью» (Н. Бердяев [22]). Поэтому высокое ищут они вне себя, находя радость только в совместном благополучии с окружающими. Данное обстоятельство наглядно проявилось в пословице «Чужой беды не бывает!». В отличие от неё на Западе бытует формула: «It’s your problems!» («Это твои проблемы!» — даже перевод этой фразы звучит не по-русски). Неслучайно в древних рукописях, хранящих высказывания российских мыслителей по экономическим вопросам, о русской правде и домоводстве, первоосновой признавались духовные ценности, а не материальные.

И с «рабством» в России было не так, как его понимают на Западе. Так, в Уложении царя Алексея Михайловича воскресные работы крепостных запрещались. Указом Петра I от 1719 года было предписано смотреть, чтобы помещики не разоряли своих крестьян, а разорители отрешались от управления имениями. В 1721 году один помещик был сослан на 10 лет на каторгу за то, что прибил до смерти своего человека. Разумеется, отклонения были, но образ Д.Н. Салтычихи, помещицы 18 века, прославившейся своей жестокостью к крепостным, именно потому и сохранился в памяти народной, что она была исключением. Осуждение её поведения было всеобщим, отчего она, несмотря на своё высокое происхождение, закончила свои дни на каторге. Кстати, история не сохранила имени ни одного капиталиста, который был бы осуждён за жестокое обращение со своими рабочими, поскольку это явление было всеобщим.

Более того, никогда позже русский крестьянин не жил в большем достатке, чем когда он был крепостным. Его жизнь основывалась на православных семейных традициях, помещик признавался отцом родным и обычно не забывал о своей ответственности перед Богом за принадлежащих ему людей. Разумеется, отклонения были, но где их нет?! Учил их ремеслам, ленивых заставлял работать, бедным и убогим – помогал. Следил за чистотой и порядком в деревне, в доме, в семье. Если крестьянин был жесток и несправедлив с близким, пьянствовал или гулял - его наказывали. Безнадежных отправляли в солдаты. При возникновении форс-мажорных обстоятельств: болезни, неурожаи, пожары, смерть кормильца и проч. крепостным безвозмездно оказывалась материальная помощь. И это вполне объяснимо, поскольку каждый крепостной представлял собой ценность и если за ним не ухаживали – он погибал и помещик разорялся. Ничего подобного нет при капитализме, в котором из «свободного» рабочего можно было выкачивать все соки, а затем его выбрасывать и бесплатно получать нового. Поэтому крепостничество в России не было ординарным рабством и представляло собой более сложное явление.

Оно в большинстве своём не уродовало людей, позволяло им оставаться самими собой. Так, А. С. Пушкин в 1834 г., в разгар «крепостничества и народного бесправия» написал своеобразный гимн человеческому достоинству русских: « Взгляните на русского крестьянина: есть ли и тень рабского уничижения в его поступи и речи? О его смелости и смышлёности и говорить нечего. Предприимчивость его известна. Проворство и ловкость удивительны… В России нет человека, который бы не имел своего собственного жилища. Нищий, уходя скитаться по миру, оставляет свою избу. Этого нет в чужих краях. Иметь корову везде в Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы есть знак ужасной бедности. Наш крестьянин опрятен по привычке и по правилу: каждую субботу ходит он в баню; умывается по нескольку раз в день…» («Путешествие из Москвы в Петербург» [23]). Кстати, «свободная» Европа в это время не мылась вообще [24] ! А как известно, телесная и духовная чистоплотность едины.

Эта идиллия, в конечном итоге, способствовала отставанию России от беспокойной Европы, неудовлетворённость которой способствовала бурному её развитию. И как всегда в своей истории, ослабление России немедленно привело к солидарной агрессии Запада, вылилось в Крымскую войну, показавшую, что так спокойно жить нельзя. Она привела к реформе 1861 года, которая «ударила, одним концом по барину, другим — по мужику» (Н. А. Некрасов «Кому на Руси жить хорошо»). Разорила многие поместья и заставила крестьян всерьёз бороться за выживание.

В конечном итоге, всё это сформировало уникальный облик русского феномена. Неслучайно поэтому люди называют свои страны по-разному: Прекрасная Франция, Свободная Америка, Могучая Германия, Поднебесная империя Китай, Страна Восходящего Солнца Япония. А у нас — Святая Русь. И вовсе не потому, что в ней живут сплошные праведники, а оттого, что не внешние приличия, а стремление к сердечной чистоте и к внутреннему совершенству считается в ней главным содержанием жизни. То есть Русь видится не как отдельное государство, географически, этнически, территориально, а как духовный мир возвышенности. Отсюда, как выразился Жозе Мануэл Баррозу, председатель Еврокомиссии: «Россия — это континент, который притворяется страной. Россия — это цивилизация, которая притворяется нацией».

Экономика будущего - 2. Россия и Европа — столкновение цивилизаций

Поистине, «Умом Россию не понять. Аршином общим не измерить…» (Ф. Тютчев). В этом и заключается основа многоликости русской культуры, нестандартности её форм, сочетания цветов. Вспомним Храм Василия Блаженного с его буйством красок, асимметрией образов, неповторимостью куполов. Это и есть символ самой России, могучей и нестандартной, ни на кого не похожей. Это и восхищает, и раздражает в нас превыше всего.

В отличии от других, русского в меньшей степени привлекают действия, но всегда волнуют лежащие в их основе причины, цели. Насколько они соответствуют его пониманию совести, справедливости и правды жизни. При этом русские не любят проявлять себя в обыденном, зато живут полнокровной жизнью, когда требуется совершить невозможное: «Россию малыми делами не спасёшь!» (Н. Бердяев [22]). Поэтому они не любят размениваться по мелочам, им подавай нечто могучее, с чем никто другой не справится. И тогда они покажут себя! Но как только русский сбрасывает с себя чужое обличие, приобретает уверенность в своей правоте, откуда только берутся у него и умение, и мудрость, и сила, и красота. Тут уж сторонись все, не становись у него на пути. Сомнёт, и не заметит…

Так, вспомним осень 1941 года, когда во имя защиты своей свободы и достоинства наш народ («страна рабов…») совершил немыслимое: в условиях тяжелейшей войны, в жесточайшие морозы всего за 2 месяца переместил 2/3 всех предприятий из оккупированных территорий страны в необжитые районы Сибири и наладил на них военное производство. Кто другой справился бы с этим? Несмотря на умопомрачительные потери, разгромил опытнейшего врага, на которого работала вся Европа. И вопреки всяким ожиданиям, как в сказке П. П. Ершова «Конёк-Горбунок» про Ивана-царевича, нырявшего в чан с кипятком, страна после этого стала более могучей, чем была прежде.

Данные особенности наложили отпечаток на все черты характера народа русского, которые отмечают многие авторитеты: «Я предвижу громадную будущность России. Конечно, и ей придётся пройти через известные встряски и, может быть, тяжёлые потрясения, но всё это пройдёт, и после того Россия воспрянет и сделается оплотом всей Европы, самой могущественной, может быть, во всём мире державой» (Теодор Рузвельт, американский Президент). Она — особое образование, неподвластное западным стандартам о «правильном» образе жизни. «Русское государство обладает тем преимуществом перед другими, что оно управляется непосредственно самим Богом, иначе невозможно понять, как вообще оно существует» (российский генерал-фельдмаршал (1732 г.) Христофор Миних).

— VII —

Природная агрессивность Запада не ограничивается моральными или этическими рамками, в ней всегда «цель оправдывает средства». Поэтому «Кто думает, учит, желает иначе, чем человек Запада, он грешник, враг, отщепенец. С ним борются без пощады» (О. Шпенглер [25]). Но особенно усердствуют в этом англосаксы. Защищённые морями-океанами, они смогли в течении нескольких столетий безнаказанно вершить свои корыстные дела, порождая мифы о своей исключительности и непогрешимости, приучаясь к самоуверенности, лицемерию и вседозволенности. И это оставило в их менталитете неизгладимый след. Поистине, «И сколько раз ты убиваешь — убитым столько же бываешь!».

В самом деле, как пишет английский историк Стюарт Лейкок, «Во все страны ˂˃ мы когда-либо вторгались, и (есть) лишь несколько, до которых мы не добрались» [26]. Так, агрессии англосаксов подверглись территории 171 из 193 государств, состоящих сегодня в ООН. И это не считая всякого рода гибридных и информационных войн, ведущихся повсеместно. В 2004 году Исследовательская служба Конгресса попыталась установить общее количество военных конфликтов, в которых тем или иным образом когда-либо участвовали США. При этом получилась астрономическая цифра в 261 акт агрессий или «защиты демократии» по всему миру. И в последующие годы это продолжилось с не меньшим рвением. В целом за 242 года своего существования Соединенные Штаты находились в мире только 16 лет. А если учитывать все войны, военные нападения, оккупацию чужих территорий и проч., то в истории США было всего пять лет мира: 1976-й и 1977 — 1980 гг.

Причём данные нападения совершались против заведомо слабых противников, а поэтому очевидно, кто был их зачинателем. Тем не менее, именно жертвы и обвиняются западными странами во всех смертных грехах! Поистине, громче всех «Держи вора!» кричит сам вор.

С другой стороны, вмешательства со стороны англосаксов в дела других государств были не только военными. Как признался Д. Эйзенхауэр, американский Президент: «Нормы человеческого поведения, считавшиеся до сих пор приемлемыми, (для нас) неприменимы. ˂˃ Мы должны ˂˃ научиться совершать акты свержения, саботажа и уничтожения наших врагов путём использования более умных, более тонких и более эффективных методов, чем те, которые используются против нас» [27]. Иначе говоря, что благородные народы считают для себя делать ниже своего достоинства и поэтому не выработали к нему иммунитета, англосаксы превратили в действенное оружие.

Указанная психология сформировала особое государственное мышление Запада, активно претворяемое в жизнь, получила преемственность, сделалась фактически официальной. Породило государственную политику, получившую название «управляемый хаос», основанную на обмане, цинизме, подстрекательстве и алчности, сталкивании лбами своих противников. И всё это под флагом борьбы за «демократию», «за права человека» и прочие завлекалки. Это — не эпизоды, а история, характеризующая настрой, менталитет целой цивилизации.

Разумеется, на Западе живёт немало романтиков, у которых чужие беды вызывают искреннее сострадание. Но проявляемое ими сочувствие не следует отождествлять с государственной политикой.

В результате оболваниваются целые страны, организуется противостояние одних групп населения и государств другим. Пылают конфликты, смещаются неугодные Штатам правительства, нарастают экономические и политические кризисы и неурядицы. Так, «Начиная с 1945 г., США попытались свергнуть более пятидесяти правительств, большинство из которых были демократически избранными, и грубо вмешивались в демократические выборы, по крайней мере, в тридцати странах. Вопрос: что же американские лидеры имеют ввиду под „демократией“?» (Уильям Блум, писатель, историк, диссидент [28]).

Более того, с Х1Х по ХХ1 века не было ни одной войны, революции или конфликта, в развязывании которых тем или иным образом не приложили бы руку англосаксы (!). И не во имя каких-либо моральных ценностей, демократии, прав человека, борьбы с диктатурой или других политических предлогов, а всего лишь ради грабежа, наживы. «Ничего личного, это просто бизнес» (англ. «Nothing personal, it's just business»). Поистине, «Когда я вспоминаю, что Бог справедлив, я содрогаюсь от страха за мою родину» (Т. Джефферсон, третий Президент США [29]). А это было произнесено ещё тогда, когда Штаты только начали идти по избранному ими пути!

— VIII

Вместе с тем если борьба Запада против других государств носит преимущественно меркантильный характер, то против России — цивилизационный, мировоззренческий. Эта борьба не имеет ни рамок, ни границ, ни временных промежутков, ни моральных ограничений. Поэтому европейская ненависть к России — явление давнее. Она имеет более глубокие корни, нежели государственная конкуренция или идеологические разногласия. О ней писали ещё М. В. Ломоносов, А. С. Пушкин, И. С. Тургенев. «Нет народа, о котором было бы выдумано столько лжи, нелепостей и клеветы, как о народе русском» (царица Екатерина Великая, 1729 — 1796 гг.). «Не надо себя обманывать. Враждебность Европы слишком очевидна: она лежит не в случайных комбинациях европейской политики, не в честолюбии того или другого государственного мужа, а в самых основных её интересах» (Н. Я. Данилевский, 1854 [2]). «И не будет такой клеветы, какую не пустила бы в ход против нас Европа» (Ф. М. Достоевский, 1876 г. [7]) и т.д., и т. п.

И это неслучайно. Как писал русский историк и философ Иван Ильин, «Европа не знает нас… потому что ей чуждо славянорусское созерцание мира, природы и человека. Западноевропейское человечество движется волею и рассудком. Русский человек живёт прежде всего сердцем и воображением и лишь потом умом и волею» [8].

Поэтому на протяжении всей истории Запад неизменно проявлял по отношению к России свою враждебность. Так, во времена Батыева лихолетья 1237 — 1240 годов русские княжества буквально грудью закрывали Европу от самого могучего и безжалостного в то время монгольского воинства, в результате чего погибло 9/10 их населения. В самом деле, когда Даниил Галицкий возвращался из Польши после отхода татар, они с братом «не возмогоста идти в поле смрада ради и множества избиенных, не бе бо на Володимире живых: церкви Святой Богородицы исполнены трупья, иныя церкви наполнены трупья и телес мёртвых». Католический монах Плано Карпини, проезжавший по Южной Руси в 1246 году, насчитал в некогда цветущем Киеве меньше 200 домов, а «бесчисленные головы и кости мёртвых людей» так и лежали без погребения уже свыше 6 лет после татарского погрома: их было некому хоронить.

Однако именно в это время Запад, воспользовавшись «благоприятной» для себя ситуацией, решил прибрать к рукам остатки ещё непокорённой Руси. Первым, вдохновлённым буллой папы Григория IX, обещавшей прощение грехов всем участникам организованного им Крестового похода, а павшим — вечное блаженство, был шведский «Король римской веры из Полуночной страны». Он послал в 1240 году (!), т.е. в разгар борьбы русских княжеств с ханом Батыем, под командованием своего зятя ярла Биргера великое войско в устье принадлежащей Новгороду Невы: «Если можешь, — сопротивляйся, — я уже здесь и пленяю твою землю» — писал он в ультиматуме новгородскому князю Александру, которому в то время было всего 20 лет.

«Не в силе Бог, а в правде. Иные — с оружием, иные — на конях, а мы Имя Господа Бога нашего призовём!» — объявил князь Александр и с малым войском наголову разбил шведов. За эту победу народ назвал его Невским, а впоследствии за истинное служение Руси он был признан Святым. При этом Александр считал менее опасными для русских людей диких татар, чем «цивилизованный» Запад. И это вполне объяснимо, поскольку если первые стремились к покорению только тела, то вторые пытались закабалить ещё и душу. «Не бойтесь убивающих тела, бойтесь того, кто может и тело, и душу погубить в геенне» — провозглашал он.

И так продолжалось все последующие века. Как только Россия по тем или иным причинам ослабевала, Европа неизменно пользовалась этим и демонстрировала своё истинное к ней отношение. Так, в 1598 году прервалась династия Рюриковичей, в стране наступило Смутное время, межвластие и разброд. Воспользовавшись ими, поляки, литовцы и шведы захватили огромную часть русской территории и в полной мере показали, на что они способны. Массово грабили и убивали людей, оскверняли православные храмы, натравливали одних на других. В результате погибло до трети населения Руси и она исчезла бы вообще, если бы не объединилась и не прогнала захватчиков. Кстати, когда русские войска бывали в Европе, ничего подобного ни с населением, ни с их культурными и культовыми сооружениями они не совершали, конюшни из католических храмов не устраивали.

В 600-тысячной армии Наполеона Бонапарта, с которой он напал на Россию в 1812 году, французы составляли меньше половины. А все остальные – это австро-венгры, немцы, поляки, итальянцы, испанцы и др., т.е. фактически вся Европа. Тем не менее, после разгрома этого полчища все дружно благодарили русских за своё освобождение!

Япония, вероломно напавшая на Россию в 1904 году, пользовалась активной поддержкой всего Запада, была вооружена новейшими по тому времени средствами войны, купленными на деньги, предоставленными ей целевым образом США. «Я буду в высшей мере доволен победой Японии, ибо Япония ведёт нашу игру» (Теодор Рузвельт, тогдашний американский Президент). Чем ему Россия так насолила?

В целом многовековую политику Запада по отношению к России можно характеризовать так: «Европейцам нужна дурная Россия: варварская, чтобы „цивилизовать“ её по-своему; угрожающая своими размерами, чтобы её можно было расчленить, завоевательная, чтобы организовать коалицию против неё; реакционная, религиозно-разлагающая, чтобы вломиться в неё с пропагандой реформации или католицизма; хозяйственно-несостоятельная, чтобы претендовать на её „неиспользованные“ пространства, на её сырьё или, по крайней мере, на выгодные торговые договоры и концессии» (И. А. Ильин [8]). И хотя написано это почти сто лет назад, звучит современно. Никакую возможность навредить России Европа не упускала!

Более того, за всю историю Европа, попадая в беду, неизменно получала помощь от России, но Россия от Европы в трудное для себя время поддержки не получала никогда! Европа неизменно консолидировалась с врагами России, будь то её оборона от хищных восточных орд, в Смутное время, в противостоянии с Турцией за жизненно необходимый ей выход к Чёрному морю, во всех последующих войнах или в современной борьбе с международным терроризмом. «Никакое служение России общеевропейскому делу (семилетняя война, борьба с Наполеоном, спасение Пруссии в 1805 — 1815 годах, спасение Австрии в 1849 году, спасение Франции в 1875 году, миролюбие Александра III, Гаагские конференции, жертвенная борьба с Германией 1914 — 1917 гг.) — не весит перед лицом этого страха; никакое благородство и бескорыстие русских Государей не рассеяли этого европейского злопыхательства» (И. А. Ильин [8]). А если сюда добавить жертвенный подвиг народов СССР во время 2-й мировой войны, фактически спасший многие народы Европы от полного уничтожения, тогда такое утверждение оказывается бесспорным.

Так, Генеральный план Ост (нем. Generalplan Ost) — обширная программа закрепления господства Третьего рейха в Восточной Европе, предусматривал физическое истребление или принудительное выселение с территории Польши и оккупированных областей СССР в Западную Сибирь, на Северный Кавказ и в Южную Америку до 75—85 процентов всего их населения: русских, поляков, украинцев, белорусов, татар, прибалтийцев. То есть речь шла об уничтожении целых наций. И если бы Красная Армия остановилась на своих границах и не стала бы «оккупировать» Восточную Европу, тогда, вполне вероятно, её или что от неё осталось американцы, англичане и их союзники освобождали бы до сих пор.

В самом деле, «Без русских армий Польша была бы уничтожена или низведена до рабского положения, а сама польская нация стёрта с лица земли. Но доблестные русские армии освобождают Польшу, и никакие другие силы в мире не смогли бы это сделать» (Уинстон Черчилль. «Für Hund und Polen verboten!»). А сейчас поляки «отблагодарили» своих избавителей, поливая их грязью, разрушая воинские могилы, глумясь над их памятью. Поистине, природа западного человека предельно гнусна, цинична и с годами не меняется…

И в реализации этой чудовищной программы гитлеровцам активно помогала вся «цивилизованная» Европа. В самом деле, кроме официальных союзников фашистской Германии (Финляндии, Румынии, Словакии, Хорватии, Венгрии и Италии) против СССР воевало 18 тыс. добровольцев (!) из оккупированной немцами Голландии, 12 тыс. датчан и норвежцев, 6 тыс. французов, 4 тыс. валлонов, 4 тыс. испанцев (данные генерал-майора Вермахта фон Бутлара). Кроме того, в дивизиях СС против СССР сражалось порядка 12 тысяч шведских волонтеров. Были добровольцы и из других стран.

Неудивительно поэтому, что в плен к Красной Армии кроме военнослужащих официальных союзников Германии (всего свыше 4 мил. человек) попало 70 тыс. чехов и словаков, 60 тыс. поляков, 22 тыс. французов, 22 тыс. хорватов, 10 тыс. евреев, 5 тыс. голландцев. А ещё китайцы (13 тыс.), бельгийцы 2 тыс., люксембуржцы, датчане, испанцы, норвежцы, шведы (всего около 3 тыс. чел.) [30]. И несмотря на все беды, которые они причинили народам СССР, в плену умерло только 13% от общего их числа. Для сравнения, из русских пленных погибло больше половины. При этом Германия бесперебойно снабжалась сырьём и вооружением Францией, Словакией, Польшей, Голландией, Чехией, Данией и даже «нейтральными» Швецией и Швейцарией.

Так, за время войны Швеция поставила Германии примерно 58 млн тонн железной руды, из которой, по подсчётам историков, было изготовлено около 40% нацистского вооружения. Кроме того, в 1939—1945 годах шведский экспорт в Германию составил 7 млн тонн целлюлозы, 13 млн кубометров пиломатериалов, 60 тысяч тонн подшипников и 70 тысяч тонн машин и оборудования («Норшенсфламман»). Через шведские «нейтральные» порты, по данным советской разведки, только в январе-октябре 1942 года шведскими кораблями из Латинской Америки для Германии было ввезено 6 млн тонн грузов. И такое «сотрудничество» продолжалось почти до самого окончания войны.

Разумеется, в непростой истории своего существования Россия не была аморфной, безобидной и всегда справедливой силой. Были и у неё моменты, когда она выступала агрессором. Вместе с тем найдите хоть одну страну, которая избежала бы этого и была всегда правой! Однако справедливости ради следует сказать, что на каждую наступательную кампанию русской армии приходилось восемь оборонительных. Русские отражали кровавые нашествия хазар, печенегов, половцев, монголов, татар, шведов, поляков, литовцев, турок, французов, англичан, немцев… Порой с ужасающими жертвами, преимущественно мирного населения и на своей территории [45].

— IX —

Но главное даже не в этом, от внешних агрессий можно обороняться. Но по отношению к России Запад проявляет свою агрессивность не только путём военных вторжений, но прежде всего с помощью интервенций информационных, финансовых, идеологических. Так, февральский и октябрьский перевороты 1917-го года с их либералами, большевиками и всеми последующими эксцессами зародились не на русской почве и всячески приветствовались «прогрессивными» кругами Запада. Более того, склонные верить в мнимые добродетели Запада, «Все (революционные) движения в России зарождались под влиянием Западной Европы и носили отпечаток течений мысли, преобладавших в Европе» (князь П. А. Кропоткин [31]). Поэтому противоборство традиционализма (славянофильства) и западничества длится уже не одно столетие.

Это усугублялось ещё и тем, что для русского сознания социализм, народничество, анархизм, нигилизм и даже атеизм имели религиозную основу и переживались с фанатичным пафосом. Данное обстоятельство отлично понимал Ф. М. Достоевский, когда говорил, что русский социализм есть вопрос о Боге и бессмертии. Из-за чего эти фетиши, в отличие от самого Запада, пытались претворить в жизнь самозабвенно, не считаясь ни с чем и с полной искренностью.

В этой связи идеи перестройки 1989 года, реализованная в России разрушительная реформа, расстрел Белого Дома в 1993 году со всеми их трагическими последствиями были задуманы не в России и всячески поддерживались Западом. Пресловутые капитализм, марксизм и либерализм являются продуктами западной «передовой» мысли, а не российской. Настоящий геноцид русских, в том числе по отношению к их истории, к культуре и языку, организованный после развала СССР в Прибалтике, на Украине, во многих странах СНГ неизменно и самым циничным образом приветствуется поборниками «прав человека» на Западе. И в нынешней русофобии, развернутой западными СМИ в неимоверном масштабе, Россия также ни причём.

Поистине, «Западом и наказывал, и накажет нас Господь, а нам в толк не берётся. Завязли в грязи западной по уши, и всё хорошо. Есть очи, но не видим, есть уши, но не слышим, и сердцем не разумеем» (святитель Феофан, затворник Вышенский, 1894 г.). Поэтому неудивительно, что возрождение России начиналось только тогда, когда она отвергала «западные ценности» и начинала питаться от собственных корней. Что и наблюдаем мы в настоящее время. Поистине, «Будьте сынами Богов своих, и сила пребудет с вами» (Велесова книга, VІІІ в. н.э. [16]).

В самом деле, свидетельством принципиальной несовместимости русского и западного мира является тот факт, что как только Россия сближалась с Западом, в ней неизменно наступал упадок, нарастали беды и катаклизмы. Подтверждая тезис, что хуже войны с англосаксами может быть только дружба с ними. Поистине, «Враждовать с США опасно. Но дружить с США смертельно опасно» (Генри Киссинджер).

И это неслучайно. Идеалы Запада и России прямо противоположны и абсолютно несовместимы, поэтому реально дружескому сближению России и Запада не бывать никогда. Россия вызывает неудовольствие Запада самим фактом своего существования! Поэтому цель Запада — не дружить с русскими, а избавиться от них, доведя их численность до обслуживающего персонала.

Сформированные таким образом традиции этики экономической и повседневной жизни Запада кардинально расходятся с этикой нравственной. Поэтому капиталистический строй ещё больше изуродовал западного человека, культивируя его пороки, стимулируя утилитарное его содержание. Превратил людей в обитателей пчелиного роя со всей его бездушной организацией. Поэтому оздоровление Запада может произойти только тогда, когда он осознает свою ущербность и увидит достойный для подражания образ.

Кардинальные различия европейской и российской цивилизаций не могли не сказаться на трудовых навыках, на особенностях поведения и на характере труда, приоритетах, вкусах и пристрастиях. Так, капитализм, как строй узаконенного обогащения одних людей за счёт других, является, безусловно, западным детищем. Именно при нём наиболее полно проявляется его стремление к стяжательству, к индивидуальному благополучию, не обременённому заботой об окружающих и об его последствиях. Поэтому в последние столетия этот строй и привёл к процветанию Запада, так как в наибольшей степени соответствует его менталитету. А люди другой культуры чувствуют себя в такой экономике неуютно и от этого зачастую проигрывают европейцам, поддерживая, таки образом, миф об их исключительности. Это наложило соответствующий отпечаток на всю систему существующих экономических взглядов.

С другой стороны, лежащий в основе капиталистического строя индивидуализм всё в большей мере вступает в противоречие с растущей интегрализацией мировой экономики, с общественным характером современного хозяйства. В самом деле, психология рака-отшельника, заботящегося только о собственной выгоде в условиях, когда производство становится более консолидированным и от деятельности одного начинает зависеть множество людей, по определению не может быть высокопроизводительным. Оно приводит к тому, что они больше борются между собой, чем строят общее благополучие. Стремятся получить большую часть создаваемых обществом богатств, а не увеличивать их количество. И такая борьба со временем становится для человечества всё более обременительной.

Неудивительно поэтому, что в созданных таким образом условиях продуктивность мирового хозяйства, несмотря на значительные успехи науки и техники, неуклонно падает. И в то время как Северная Америка, Западная Европа и Япония потребляют сейчас до 80% всех ресурсов мира — природных, финансовых, человеческих и интеллектуальных, их экономики топчутся на месте. Так, если зарплаты работающих в развитых странах очистить от инфляции, тогда за последние 10 лет они практически не поменялись или даже уменьшились. Отсюда, по данным официальной статистики, к концу прошлого десятилетия почти 80 млн. жителей ЕС и более 43 млн. — США не были обеспечены средствами существования. И это при том, что создавая примерно 20% мирового продукта, Штаты потребляют до 40% от суммарной его величины. Что же тогда говорить о других, менее развитых странах?!

В результате всё большее число государств мира уже не могут достойно содержать себя и своё население. Из-за этого растут региональные и межгосударственные противоречия, множатся конфликты, набирают ход «цветные революции», протесты и вооружённые разборки, растут преступность и терроризм. И всё это сопровождается увеличением дисгармонии Природы и человечества, экологическими извращениями, деградацией политики и морали, несоответствием теории и повседневности. Причём для изгоев общества, целых государств и даже континентов не оставлено никаких возможностей, им не предоставлено никакого выхода, чтобы они в ближайшей перспективе могли хотя бы умозрительно избежать своей конечной гибели. Поистине, «… именно потому, что семена нового мира уже живы, неистовствуют силы разрушения» (Саптрем [32]).

В этой связи отсутствуют перспективы использования большей части существующих экономических знаний для разработки теории прогрессивного и свободного коммунистического общества. В самом деле, в условиях, когда приоритетным направлением хозяйственной повседневности является дисгармония и эксплуатация, не может зародиться система, основанная на принципах добра и справедливости. Поэтому ни научно-технический прогресс, ни повышение продуктивности труда, ни пропаганда нравственно-этических знаний, к которым призывают нынешние идеологи, не делают коммунизм. Он — нечто более существенное, качественно другое состояние человечества, чем ныне имеющееся.

Вместе с тем, как следует из анализа, глубинные основы российской цивилизации далеки от деструктивных капиталистических воззрений. Они базируются на специфических особенностях русского человека, на основанной на них этике, истории, нравственности, морали. Именно они в поиске возможности соединения правды-истины и правды-справедливости породили «архаический крестьянский коммунизм» (К. Маркс), который был в огромной степени верой, особой религией, чем осознанной идеологией. И это позволяет, опираясь на всё это, разработать принципы построения коммунистического сообщества, не прибегая для этого ни к революционным переворотам, ни к насилию или социальным катаклизмам. Причём в их основу должны быть заложены, прежде всего, организационно-правовые, нравственные инструменты развития, а не материально-технические. Это потребует существенно меньше и времени, и средств, и усилий, и произведёт значительно больший эффект. Именно о них и пойдёт речь в дальнейшем.

Кроме того, чтобы данный строй стал реальностью, в недрах прежней системы хозяйственных и производственных отношений должны существовать его зародыши, чтобы они могли произрасти и расцвести при благоприятных для них условиях. В западной цивилизации таковых нет, а поэтому при существующих в них приоритетах, менталитете народов и самой хищнической идеологии капитализма идеи коммунизма выглядят утопическими, идеалистическими, неосуществимыми. Красивой сказкой, не имеющей никаких перспектив или хотя бы гипотетически возможной. Точно так же, как волк не начнёт питаться морковкой, как бы его к этому ни призывали. Это — принципиально разные системы организации, другие ветви развития человечества, идущие из одного корня, но в разных направлениях.

— X —

Вопрос, собственно, заключается не в том, какая цивилизация лучше или хуже, а в их потенциальных возможности, поскольку они и задают вектор человеческого развития. В самом деле, именно культура отображает душу народа, служит тем бастионом, на который наталкиваются всякие модные тенденции, способные разрушить всё, на чём веками держалось человечество и обеспечивало свою жизнестойкость. Поэтому постмодернистские стремления воплотить в жизнь всякие противоестественные установки, в том числе нетрадиционные браки, мультиплюрализм, ювенальность, разрушение семьи, традиционных ценностей, превалирование прав личности над правами общества и др. разрушают основу западного существования. Демонстрирует кризис его культуры, деловых и человеческих отношений, попрание естественных, моральных и нравственных норм. И не имеет перспектив для его дальнейшего существования.

В этой связи российская ментальность, сохранившая до сих пор свой генетический код, консерватизм, уважение к предкам и к их образу жизни является той крепостью, которая спасёт мир и придаст ему импульс движения к прогрессивному, эффективному и справедливому обществу. И заменит противоречащую современному развитию человечества фрагментарность коллективизмом, основанным на принципах гармонии и добра.

Из представленного анализа можно сделать вывод, будто западно-европейская цивилизация является плохой, корыстной и агрессивной, а российская — хорошей, доброй и справедливой. На самом деле при рассмотрении таких сложных явлений, как цивилизации, дуальные оценочные характеристики являются неполными. В действительности данные цивилизационные матрицы являются столь сложными, многообразными и неоднозначными, что рассматривать их с помощью только полярных оценок недостаточно. Просто они разные, а здесь представлены лишь наиболее зримые их очертания.

Вместе с тем в жизни зачастую то, что считается добром, со временем оказывается злом, и наоборот. Или, как полагал Ф. Энгельс: «Представления о добре и зле так сильно менялись от народа к народу, от века к веку, что часто прямо противоречили одно другому» [33]. Более того, одно и то же явление может одновременно выступать и как благо, и как зло. Как пример, научно-технический прогресс является источником благополучия человечества и одновременно — причиной возникновения его разрушительных тенденций. С другой стороны, зло совсем уничтожить нельзя, поскольку борьба с ним и есть жизнь — вечное и бесконечное соревнование силы и слабости, материального и духовного, мужского и женского начал [34].

С другой стороны, и с российским обществом не всё однозначно. Такие привлекательные его качества, как совесть, стремление к правде и справедливости, не смогли приобрести адекватные им организационные формы для достаточно больших объединений. А поэтому как только логика государственного развития приводила к возникновению крупных конгломераций людей, народов и территорий, требовалось использовать не соответствующие русскому мировоззрению способы формирования и правящих элит, и производственных отношений, уже апробированных на Западе. В результате русские стали жить по правилам, чуждым их собственной культуры, ценностям и трудовым навыкам.

Из-за этого русские не похожи на других, среди них они нередко кажутся и глупыми, и жалкими. Но удивляться этому не приходится: они приняли чуждые своей ментальности ценности, стали молиться не своим богам, подражать чужим вкусам, культурным шаблонам. Внедрили рождённую на Западе экономическую систему, уродливую административную организацию, передачу власти по наследству, а не по достоинству. Приняли западную концепцию налогов, податей, стали существовать в искусственных условиях экономики, управляемой не пользой, а деньгами. То есть начали жить не своей жизнью. Вместе с тем играть по чужим правилам с теми, которые эти правила придумали, значит заведомо обрекать себя на проигрыш. Следует ли в этих условиях удивляться русской противоречивости?!

Именно потому, что Запад на интуитивном уровне чувствует, какая цивилизация придёт ему на смену, и развивается ныне не имеющая аналогов русофобская агрессия всей его информационной политики. Великие муки, которые, как никто другой, претерпела Россия за последнюю сотню лет, свидетельствуют о том, что эти муки не простые, а родовые. Что она рождает новую общность, основанную не на материальных, а на духовных ценностях. И в надлежащий момент явит миру свою духовную мощь, в которой он так нуждается. Для этого у неё, как ни у кого, имеется требуемый исторический опыт, отработанные экономические и организационные наработки, религиозные и нравственные основания.

Литература

1. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? — «Полис», 1994, №1; Цивилизации, вып. 1, 2. М., 1992»;

2. Данилевский Н. Я. Россия и Европа — М.: Книга,1991. — 576с.;

3. Рюккерт Г. // Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона, 86 тт. СПб, 1890 — 1907 гг.;

4. Ивин А. А. Философия истории: Учебное пособие. — М.: Гардарики, 2000. — 528 с.;

5. Стиглиц Дж. Куда ведут реформы? (К десятилетию начала переходных процессов). Народ России платит цену шоковой терапии. Источник: netda.ru;

6. Бердяев Н. Душа России. — М.: изд. Сытина, 1915;

7. Достоевский Ф. М. «Дневник писателя»: в 2 т., М.: Книжный Клуб 36.6, 2011;

8. Ильин И. А. Родина и мы. / Смоленск, Изд. Посох, 1995. 148 с.;

9. Бисмарк Отто. Ответ на письмо принца Генриха VII Рёйсса №349. Доверительно (секретно) Берлин 03.05.1888;

10. Прокопий «История войн римлян с персами, вандалами и готами». / Пер. С. Дестуниса, т. 1 кн. 1, 2. СПб, 1876 — 1880;

11. Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия/Под ред. Т. Н. Джексона, И. Г. Коновалов, А. В. Подоснова. — М.: Русский Фонд содействия образованию и науке, 2009. — 264 с.;

12. Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., Политиздат. 1992. С. 428 — 433;

13. Врангель Петр «Главнокомандующий», Москва: «Варгиус», 2004, 667 с.;

14. И. А. Ильин. Для русских. Избранное. Смоленск, 1995;

15. Кифишин А.Г. Древнее святилище «Каменная могила». Опыт дешифровки протошумерского архива XII – III тысячелетий до н.э. – Киев. Арата, 2001. – 714 с.;

16. Асов А.И. Свято-Русские веды «Книга Велеса», 1Х век. – М.: ФАИР, 2008. – 544 с.;

17. Кикешев Н.И. Славянский мир. Прародины и предки. – М. Белые альвы, 2003. – 400 с.;

18. Петухов Ю.Д. История древних руссов. - М.; Вече. 2009. - 464 с.

19. Юнг К. Г. О психологии восточных религий и философии. — М.; Медиум, 1994. — 260 с. (Carl Gustav Jung «Collected Works, 1966»);

20. Киреевский И. В. Духовные основы русской̆ жизни. — М.: Институт русской̆ цивилизации, 2007. — 448 с.;

21. Шумпетер Й. Теория экономического развития. (Joseph Alois Schumpeter. Das Wesen und Hauptinhalt der theoretischen Nationalökonomie. — Лейпциг: Verlag von Duncker & Humblot, 1908) — М.: Эксмо, 2007. — 864 с.;

22. Бердяев Н. А. « Самопознание (Опыт философской автобиографии)» — М.: Мир книги, Литература, 2010, 416 с.;

23. Мейлах Б. С. «Путешествие из Петербурга в Москву» Пушкина/ Известия АН СССР. Отделение Литературы и языка. Т. VIII, вып. 3;

24. Книга Марко Поло. Перевод старофранцузского текста И. П. Минаева. М.: Гос. Изд. Географической литературы, 1955, 376 с.;

25. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Том. 1. — М., Мысль, 1993, — 584 с.;

26. Лейкок Стюарт. Британия за свою историю вторгалась в 90% стран мира. https://serfilatov.livejournal.com/601817.html;

27. Амброз С. Эйзенхауэр. Солдат и президент. — М.: Книга, лтд., 1993, 189 с.;

28. BLUM William «America’s Deadliest Export. Democracy» — The Truth About US Foreign Policy and Everything Else Zed Books Ltd, London & New York, 2013;

29. Джефферсон Т. Президент США, www.kekelev.narod.ru/html/wrs_book_022.html;

30. Военнопленные в СССР во время Второй мировой войны/ Военно-исторический журнал №9, 1990 г.;

31. Кропоткин П. А. «Записки революционера». М.: Московский рабочий, 1988. — 544 с;

32. Сатпрем. Шри Ауробиндо, или путешествие сознания. (Sri Aurobindo, or The Journey of Consciousness) / Пер. французского и английского, изд. 3-е. — Л.: ЛГУ, 1989 — 445 с.;

33. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд., 1055 — 66, т. 20;

34. Чабанов В. Е. Экономика и культура. VII Доклад на Всемирном научном Конгрессе «Оригинальность в науке в искусстве», Санкт-Петербург, 26 — 27 ноября 2014..

Автор: Чабанов Владимир Емельянович, доктор технических наук, профессор физики, профессор в области экономики Международного Высшего ученого Совета МУФО-МВУС, академик, Гранд-доктор. Email: vtchabanov@mail.ru

Чабанов Владимир Емельянович
Чабанов Владимир Емельянович
Чабанов Владимир Емельянович