Неприлично счастливая бабушка

19 May
213k full reads
250k story viewsUnique page visitors
213k read the story to the endThat's 85% of the total page views
6 minutes — average reading time

Утром за завтраком мать сообщила Томке, что завтра прилетает бабушка со своим мужем. Затем криво усмехнулась, глядя в окно, и коротко произнесла:

- Ну-ну, поглядим, на её итальянское счастье, по телефону сказать-то всё, что хочешь можно… И, качая головой, добавила:

- Вот же ужас, кому рассказать не поверят или на смех поднимут… Выйти замуж в 67 лет… Срам-то какой… Томка смотрела в чашку, едва справляясь с нахлынувшим раздражением. Ну почему, почему её матери всё и всегда нужно испортить или опошлить!

- Что значит срам? - тихим от сдерживаемого гнева голосом, спросила Томка, - А если она любовь свою встретила? Если она счастлива? Мать медленно повернула к ней голову и скривила в презрительной усмешке губы:

- Много ты счастливых женщин видела в возрасте 65+?

- Да при чём тут возраст? - взвился под потолок звенящий от досады голос Томы.

- Поори мне тут ещё, - вяло отозвалась мать. Томка вскочила, грохнув о пол табуреткой, схватила рюкзак и уже из прихожей, открыв входную дверь, выпалила:

- Кто тебе виноват, что ты не смогла стать счастливой? Да ты просто в жизни не любила никого и никогда! Потому и отец не выдержал, сбежал… Вот ты и кидаешься на всех теперь… И не слушая, что ей в ответ кричит мать, скатилась по лестнице и выбежала на улицу. Успокоилась Томка, только подходя к школе.

Она отлично помнит, как бабушка уезжала два года назад. В эту свою Италию. Тамаре, которой на тот момент было четырнадцать, казалось тогда, что бабуля выглядит так, словно провинилась в чём-то. Или намеренно сделала что-то плохое. А теперь хочет исправить свою вину да не знает как. В тот день, перед самым отъездом, бабушка почти не поднимала глаз и продолжала бесшумно передвигаться по своей уютной, маленькой квартирке, с сосредоточенным, но напряжённым спокойствием собирая то, что намеревалась взять с собой.

Томка уже тогда прекрасно всё понимала. Она знала, что бабушка летит в другую страну к своему мужчине. Уже в то время Тамаре было известно гораздо больше, чем матери. Например, то, что за год до отъезда, бабушка начала учить итальянский.

А ещё, что этот мужчина приезжал к ней в гости. На целых две недели и они с ним ездили куда-то. Но семье бабушка его не представляла, отлично понимая, как к этому факту отнесётся её дочь. Только Томке об этом рассказала. Да и то после его отъезда.

- Не хочу насмешек, Томик, понимаешь? - говорила ей бабушка, - И в нравоучениях и добрых советах уже не нуждаюсь… Твой дедушка, мой муж, царствие небесное, конечно, был человеком весьма крутого нрава и трудной судьбы… Я всё понимала, не до сантиментов, как говорится, и никогда не жаловалась. Но он умер, когда мне и пятидесяти не было… А я жить хочу, полноценной, нормальной жизнью... Во мне столько сил, столько желания увидеть, успеть, прочувствовать… - она смотрела куда-то вдаль и говорила так, как будто привычно пыталась убедить в чём-то своего невидимого собеседника.

- Я не хочу сидеть тут и размышлять о том, вступила я в возраст дожития или ещё нет.

Бабушка, стройная, худенькая, ясноглазая, которую Томка в детстве называла просто Олей, пока мать категорически не запретила ей это (Что ещё за Оля?! Сколько можно? Она - бабушка твоя, тебе ясно?!) засмеялась тогда и притянула Томку к себе:

- Заморочила я тебе голову, ты же маленькая ещё, не понимаешь многого… Но Томка понимала. Даже очень хорошо понимала.

В тот вечер, когда бабушка Оля собиралась на поезд (ей нужно было сначала ехать в Москву, а уже оттуда самолётом - в Палермо), её дочь пришла вместе с хмурой, огрызающейся Томкой в последней попытке отговорить и образумить мать. Наблюдая за бабушкой в тот вечер, у Томки создалось впечатление, что она старается производить как можно меньше шума и быть максимально незаметной.

Хлопнула дверь лоджии и по Томкиным ногам пробежал холодный ветерок, только усиливший напряженную и затянувшуюся тишину. Это мать возвращалась после перекура. Бабушка тогда быстро взглянула на Томку, словно собираясь что-то сказать, но тут же снова опустила взгляд в свою дорожную сумку.

Томкина мать возникла тёмным, грузным пятном в дверном проёме, резко контрастируя со светлой бабушкиной спальней. Она демонстративно замолчала, скрестив на груди руки. И Томка снова поразилась способности матери одним своим появлением внушать людям чувство вины и безотчётной тревоги. В присутствии матери Томка инстинктивно начинала беспокойно перебирать в уме все свои последние грешки и всё то, что могло бы её расстроить или вывести из себя.

- Уму непостижимо, - первой не выдержала мать, сопровождая слова горестным, протяжным вздохом, - он, значит, приезжал сюда, а ты даже не соизволила познакомить нас, своих самых близких со своим… э…э…избранником… Ты что нас стесняешься? - криво усмехнулась она, - Или он так кошмарно выглядит, что его людям нельзя показывать?

- Не то и не другое, - закрывая сумку, миролюбиво проговорила бабушка, - я просто знала, что начнётся, и хотела этого избежать… Мать всплеснула руками:

- А чего интересно, ты ожидала? Может, нам радоваться нужно было, что ты на старости лет умом повредилась?!

- Меня не впутывай, - быстро вставила тогда Томка, - я считаю, что бабушка правильно поступает.

- Ой, молчи уже, заступница, что ты понимаешь, - отмахнулась мать, - значит, всё-таки едешь? - она скорбно поджала губы и смотрела почему-то поверх бабушкиной головы…

- Еду, дочь, - отозвалась та, - и хватит об этом, билеты три недели назад куплены…

- Да, но я ведь думала ты в турпоездку, ну или там в гости, на худой конец, - взорвалась мать, - разницу улавливаешь? Но не замуж! Чуть не в семьдесят лет, тем более! Где тебя искать потом в этой Италии? Что ты знаешь об этом человеке?

- Всё что нужно, мне известно, - тихо проговорила бабушка, - а искать меня не придётся, не маленькая.

- То-то и оно! Об этом я и говорю, - она нервно прошлась по комнате, - о том, что ты мать, ты бабушка, в конце концов….

- А ещё я просто женщина… - бабушка сняла с кровати сумку, присела и разгладила на ногах кружевной подол новой, нежно-кремовой блузки, которая ей удивительно шла, - мы всё это уже обсуждали, - она приподняла руку ладонью вверх, как бы ставя на этой теме точку и заговорила о другом:

- Квартиру мою можно сдавать, и вам полегче будет…

В этот момент, вспомнила Томка, зазвонил бабушкин телефон. И когда она посмотрела на экран, глаза её и щёки почти одновременно вспыхнули, она встала и улыбаясь, быстро вышла на кухню, чтобы поговорить…

- Нет, ты это видела? - возмущённо произнесла мать, - с ума сойти, ни стыда ни совести… Так себя вести в её возрасте!!

- И что тут удивительного? - пожала плечами Томка, - Они ведь женятся… И потом у неё дорога впереди длинная, вот он и волнуется…

- Да ты что, вообще ничего не замечаешь? - мать перешла на обозлённый шёпот, - Она ведёт себя, как… как свистулька легкомысленная… Как малолетка, потерявшая голову от любви. Вскочила и побежала, стоило чужому мужику позвонить по видеосвязи…

- Какой же он чужой? Он муж её будущий.

- Да липа всё это! Ты его видела? Со мной она его познакомила?

- Тебе-то что? - буркнула Томка, - Это ведь её жизнь…

- Как что!? Как это что?! - снова в полный голос заговорила мать, оглядываясь на дверь кухни, из-за которой доносился счастливый и словно журчащий смех Томкиной бабушки, - Да её остановить нужно, ты что не понимаешь?! Очевидно же, она не в себе…

- Да это ты не себе, успокойся, наконец… - оборвала её Томка, - Неужели тебе никогда не хотелось, чтобы она была просто счастлива?!

Мать замолчала, внимательно глядя на дочь, будто силясь прочитать по её лицу, шутит она или говорит серьёзно. А затем натужно и зло рассмеялась:

- Счастлива? Я тебе ещё раз говорю, посмотри на её поведение, она… - мать помахала в воздухе рукой, подыскивая слова, - Это, говоря твоими словами, её счастье выглядит очень неприлично, очень вызывающе и очень подозрительно…

*********************************************************************

… Когда на следующий день Томка увидела бабушку, то не сразу её узнала. Подтянутая, загорелая с сияющими глазами женщина, раскинув широко руки, шла ей навстречу.

- Оля… - выдохнула Томка. Она даже не заметила, как легко и непринуждённо, спустя много лет, снова обратилась к бабушке по имени.

Неподалёку стоял и улыбался высокий, спортивного сложения мужчина, безумно напоминающий Томке какого-то заграничного актёра. Самый злобный язык не повернулся бы назвать его стариком.

После семейного обеда и разбора подарков, Оля со своим мужем, одетые в одинаковые, ослепительно белые полуспортивные костюмы, ушли на прогулку.

- Я обещала показать Лео наш город… В прошлый раз мы не всё успели… Она что-то сказала мужчине по-итальянски и они оба рассмеялись.

Томка смотрела в окно, как идут они, держась за руки: красивые, счастливые, молодые. Она повернулась. Мать, опустив голову, молча убирала со стола. В квартире у них было непривычно тихо. Глядя на опущенные плечи матери и свисающие по сторонам её печального лица волосы, Томка вдруг почувствовала к ней такую острую жалость, что сердце её тревожно заныло и забилось в груди раненой и очень одинокой птицей.