10 467 subscribers

Кризис в РПЦ на страницах «Журнала Московской Патриархии»

2,3k full reads

В некоторых своих роликах я упоминал о том, что в настоящее время РПЦ находится в состоянии глубокого кризиса. Это вызвало удивление у значительной части моих подписчиков. Сегодня, чтобы подтвердить высказанный мной тезис о кризисе в Церкви, я проведу беглый разбор «Журнала Московской Патриархии» (ЖМП). Точнее, мартовского номера за 2018 год, на примере которого я обозначу шесть признаков кризиса в Церкви, которые можно увидеть просто из публикаций журнала.

В заключительной части я обозначу замеченные мной положительные признаки, а также заранее отвечу на предполагаемые вопросы. Мы полистаем весь номер журнала. На некоторых статьях остановимся подробно и рассмотрим их тщательно, что-то разберем бегло, просто обозначив некоторые моменты, что-то просто пролистнем.

Ролик, по которому написана эта статья, был снят и размещен на канале «Киберпоп ТВ» до моего запрета в служении, поэтому в тексте иногда встречается слово «мы», когда речь идет о священнослужителях. Сейчас, оставшись верным чадом Православной Церкви, я сохранил в тексте это «мы», потому что священство и миряне составляют единое тело Церкви.

Начинается журнал поздравлением Святейшего Патриарха с девятой годовщиной патриаршего служения и официальной хроникой (это традиционно и вполне естественно для официального издания). Обойдем их стороной.

Дальше идет информация о прошедших в Москве XXVI Международных Рождественских образовательных чтениях. Тема чтений: «Нравственные ценности и будущее человечества». Приводится доклад Святейшего Патриарха, сделанный им на пленарном заседании в Кремле, и выдержки из его же доклада в Совете Федерации. Пропустим и эту публикацию.

А вот дальше проводится краткий обзор работы секций. Конечно, не всех. Выделены наиболее значимые моменты. Это презентация нового Катехизиса митрополита Илариона секции «Воскресная школа». По мнению редакции ЖМП, эта секция оказалась самым живым мероприятием в рамках образовательного направления. Выделена секция о монашестве: «Древние монашеские традиции в условиях современности». Отмечена секция «Прославление и почитание святых», на которой присутствующих познакомили с изменениями в церковном Уставе, непосредственно относящимися к канонизации святых. Достойной упоминания, по мнению редакции ЖМП, стала секция «Церковь и армия. Нравственные основы воинского служения», а также секция «Христианство и психология». Этим информация о прошедших Рождественских чтениях исчерпывается, что лично у меня вызывает первое серьезное недоумение.

Всем хорошо известно, что самым живым выступлением всех Рождественских чтений, действительно мало кого оставившим равнодушным из верных чад Русской Православной Церкви, было выступление протоиерея Александра Новопашина по поводу деятельности протоиерея Владимира Головина. Доклад отца Александра мгновенно был опубликован на православных ресурсах и буквально взорвал православный рунет. Десятки, если не сотни тысяч верующих на протяжении целого месяца обсуждали эту тему, поскольку вопрос затрагивает действительно всю Русскую Православную Церковь. Начавшийся Великий Пост несколько снизил накал страстей, но баталии не утихают до сего дня. Именно докладом отца Александра Новопашина прошедшие Рождественские чтения запомнятся в общественном сознании, именно им эти чтения отличаются от предыдущих, но всего этого редакция ЖМП почему-то не заметила. Возможно, она имеет намерение глубоко осветить эту проблему в одном из следующих номеров, но в данном номере эта тема даже не упомянута, что выглядит как попытка замять проблему и замести ее под ковер. Буду рад, если ошибаюсь.

Напоминаю, что сам доклад о. Александра и последовавшая за ним дискуссия очень больно ударили даже не по десяткам, а по сотням тысяч верующих, так или иначе причастных к деятельности о. Владимира. Люди оказались дезориентированы, почувствовали себя в информационном вакууме. Они ждут реакции церковной власти, а в официальном издании РПЦ полное молчание.

Итак, первый замеченный мною признак: острые проблемы замалчиваются.

Дальше у нас идет большое интервью митрополита Рязанского и Михайловского Марка о строительстве храмов в Москве по программе «200 храмов». Интервью довольно любопытное, особенно содержащейся в нем статистикой. Оказывается, сейчас в Москве одновременно возводится 38 храмов, а 42 храма уже построено. Тем не менее, есть в столице районы, где на 100–150 тысяч жителей нет ни одного храма, в то время как в других мегаполисах на каждые 10–15 тысяч жителей приходится один храм.

Далее еще одно большое интервью с игуменьей Феофанией (Мискиной) об обретении мощей блаженной Матроны Московской. Довольно любопытное. Дальше статья митрополита Климента о православной книге. Обе эти публикации обойду стороной — они довольно нейтральные и к сегодняшнему разговору о признаках кризиса в Церкви отношения, на мой взгляд, не имеют.

А вот следующая статья заслуживает серьезного внимания. Сейчас мы ее будем рассматривать таким образом: сначала я изложу содержание статьи, зачитаю основные тезисы и выводы, а потом поставлю перед вами вопрос: «Что в этой статье не так?» Будьте внимательны. Может быть, ваша оценка совпадет с моей, а может и нет. Все подсказки я вам дам.

Статья называется «Работа и служение». Обращаю ваше внимание на то, что автор, протоиерей Олег Корытко, является секретарем комиссии Межсоборного Присутствия по церковному управлению, пастырству и организации церковной жизни. Статья посвящена церковно-общественной дискуссии по проекту документа «Профессии, совместимые и несовместимые со священством».

В статье сообщается, что еще в начале 2015 года Комиссии по вопросам церковного управления было предложено проработать вопрос о возможности «совмещения священнического служения со светской работой». В преамбуле статьи сказано: «Современные священники все чаще сталкиваются с необходимостью искать дополнительный заработок. Но как определить, какие светские профессии или даже специальности допустимо совмещать со священническим служением, а какие могут ввести пасомых во искушение? Как сегодня трактовать правила, установленные много веков назад? Нужен ли вообще документ, который определит такой список совместимых профессий, или же лучше предоставить решение вопроса о возможности какой-либо светской работы клириков их пастырской совести?»

Цитирую статью: «Изначально тема показалась ее разработчикам довольно простой и незамысловатой. Представлялось, что потребуется лишь провести анализ соответствующих канонических определений, упорядочить их и снабдить пояснительными комментариями. Предполагалось, что это и должно было составить структурно-смысловой каркас документа, который потом следовало дополнить и скорректировать в соответствии с поступившими отзывами, предложениями и замечаниями...

Сегодня наибольшее число трудящихся на светском поприще клириков служит на приходах Русской Православной Церкви, расположенных в дальнем зарубежье. Там подобное явление не новость, к нему давно привыкли, хотя, как думается, едва ли воспринимают его с особой радостью и энтузиазмом.

Из ряда публикаций в СМИ видно, что этот вопрос приобретает все большую актуальность и в странах канонической ответственности Московского Патриархата, особенно в провинции.

Неудивительно, что в этих обстоятельствах как у иерархов, так и у самих клириков возникает вполне понятное желание прояснить ситуацию, разобраться, что здесь является допустимым, а что — возбраняемым (или даже совершенно неприемлемым)».

Далее о. Олег описывает, с какими неожиданными сложностями пришлось столкнуться в процессе работы. Оказалось, что трудности возникли уже на стадии терминологии: что считать профессией? Это род деятельности или образование? Основное место работы или подработка?

Выяснилось, что просто «взять классификатор профессий и отметить галочками те профессии, которые допустимы для священнослужителей», как предложил митрополит Иларион, не получится, потому что «в каждой стране свой классификатор, к тому же мы живем в быстро меняющемся мире, профессии быстро возникают и исчезают». То есть, если даже получится создать некий список профессий, специальностей, которые допустимы или недопустимы для священнослужителя, то его придется постоянно корректировать, и чем дальше ― тем чаще.

Поэтому, в целом, пришли к выводу, что «необходимо определять, скорее, направление его возможной деятельности и допустимые обстоятельства, нежели собственно профессии». Были предложены критерии допустимости/недопустимости: «канонические правила, нравственные нормы христианства, исторические прецеденты, церковная целесообразность».

Далее в статье рассмотрен каждый критерий. Особенно подробно рассмотрены канонические правила и исторические прецеденты, в рамках которых упоминались и апостол Павел, делавший палатки, и евангелист Лука, бывший врачом, и, конечно же, Лука Войно-Ясенецкий.

При рассмотрении церковной целесообразности упомянут иеромонах Фотий (Мочалов) ― победитель вокального конкурса «Голос». В этом вопросе отец Олег соглашается с суждением преосвященного митрополита Екатеринбургского и Верхотурского Кирилла, написавшего в своем отзыве: «Хотя мне лично, как человеку, воспитанному в совершенно другой культуре поведения духовенства, не нравится участие священников в этих конкурсах... но я не могу не замечать положительного влияния поющих священников на околоцерковных людей».

«Вместе с тем нельзя не отметить, — продолжает о. Олег, — что для многих церковных людей исполнение священником (да к тому же еще и монахом) на сцене оперных арий, любовных романсов или иных лирических произведений является серьезным соблазном. И потому, может, действительно лучше "не делать ничего такого, отчего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает" (Рим. 14:21), и использовать для свидетельства о Христе иные средства и возможности?» ― задается риторическим вопросом о. Олег.

В завершение статьи автор говорит о своей уверенности в том, что «современные клирики вполне осознают свою ответственность перед Богом и Церковью. Потому полагаю вполне допустимым предоставить решение вопроса о возможности какой-либо светской работы их пастырской совести». Ну, а если священник сам не смог определить для себя, возможно или невозможно заниматься той или иной светской деятельностью, то, по словам автора, «всегда остается возможность для проявления воли архиерея, коему поручена забота об устроении местной Церкви».

Заканчивается статья еще одним аргументом в пользу того, что никакой концептуальный документ не нужен. Как сказал Святейший Патриарх Кирилл: «Никаким самым обширным документом невозможно покрыть все многообразие человеческой глупости». И в конце автор предлагает свои мнения, суждения и предложения по данной теме присылать на указанный адрес электронной почты.

А теперь подумайте и ответьте на вопрос: что в этой статье не так? Свою точку зрения я озвучу ниже.

В этой статье всё не так. Возвращаемся к ее началу. В преамбуле написано: «Современные священники все чаще сталкиваются с необходимостью искать дополнительный заработок». Точка. То, что написано после этой точки ― всё не так. Почему? Да потому что после этой точки статья должна быть совсем о другом.

После этого предложения необходимо было представить анализ ситуации и ответить на следующие вопросы:

  • Почему современные священники все чаще сталкиваются с необходимостью искать дополнительный заработок?
  • Как так получилось, что мы на территории канонической ответственности РПЦ скатываемся на уровень приходов в дальнем зарубежье? У нас же, вроде бы, 70 % населения ― православные?
  • Неужели у нас избыточное количество духовенства?
  • Насколько часто священники сталкиваются с такой необходимостью? Чем она обусловлена? Как это сказывается на семьях духовенства?
  • Много ли священников озадачены решением этой проблемы?
  • Насколько у нас вообще велика разница в обеспечении священников? Если она велика то, что можно сделать, чтобы ее уменьшить?
  • Что можно и нужно сделать, каким образом организовать церковную жизнь, чтобы духовенство не сталкивалось с необходимостью поиска дополнительного заработка?

Необходимо было предложить варианты решения проблемы. Привести примеры епархий, которые, может, и небогаты, но так хорошо организованы, что духовенство там не нуждается или почти не нуждается в подработке. Одним словом, должен быть проведен серьезный и глубокий анализ, выявлены причины, предложены пути решения проблемы, чтобы современные священники всё реже сталкивались с необходимостью дополнительного заработка. Не этим ли должна заниматься комиссия Межсоборного Присутствия по церковному управлению, пастырству и организации церковной жизни, секретарем которой является автор статьи о. Олег Корытко? Ничего из этого нет.

Вместо этого нам говорят так: «Уважаемые отцы! Да, мы видим, что вы сталкиваетесь с необходимостью заработать себе на пропитание. И вам придется о себе заботиться самим, потому что мы в системе организации церковной жизни ничего менять не собираемся. Зато мы попытались составить список профессий, которыми мы разрешаем вам заниматься. Но, видите ли, все оказалось так сложно — мир быстро меняется, одни профессии возникают, другие исчезают. В каждой стране свой классификатор профессий. Нужно слишком много всего обговорить, к тому же никаким документом невозможно покрыть все многообразие вашей глупости. Поэтому мы решили составить список критериев, которыми вы можете руководствоваться. Вот канонические нормы, вот исторические прецеденты ― апостол Павел палатки делал, а Лука Войно-Ясенецкий был врачом. И не беда, что Лука занимался лечением людей не для того, чтоб заработать на хлеб насущный, а Павел жил в первом веке, когда Церковь была совершенно неустроенной, и с современной РПЦ по степени и сложности организации ее и сравнивать смешно. Прецеденты есть? Есть. Вот и руководствуйтесь. А главное, руководствуйтесь церковной целесообразностью и своей пастырской совестью. Ну, а если кто из вас и "потеряет берега", то правящий архиерей за вами присмотрит». Вот месседж. Это то, что написано между строк. Фактически Церковь открыто и прямо отправляет своих священнослужителей калымить, поскольку не в состоянии самоорганизоваться так, чтобы обеспечить им более-менее сносное существование внутри себя самой. Разве нежелание самоорганизоваться в соответствии с запросом времени не является признаком того, что Церковь находится в глубоком кризисе?

Итак, признак номер два: Церковь не в состоянии самоорганизоваться в соответствии с запросом времени.

Нет, я, в принципе, не против того, чтобы священники могли работать где-то еще, как-то обеспечивать себя помимо пожертвований прихожан. Но, во‑первых, тогда нужно честно признаться, что слухи о том, что 70 % населения нашей страны являются православными христианами, очень сильно преувеличены. Никакой определяющей роли Церковь не играет, авторитетом не обладает и, по сути, отброшена в состояние середины первого века от Рождества Христова, когда она воспринималась обществом как маленькая иудейская секта, а ее апостолы делали палатки.

Во-вторых, как поиск стороннего заработка скажется на квалификации духовенства? Если священник вместо того, чтобы полностью сосредоточиться на духовной жизни, например, читать Священное Писание или творения святых отцов, станет делать палатки, какое духовенство мы получим в перспективе? К сожалению, Святой Дух посещает и вразумляет нас не так часто, как апостола Павла.

И, в-третьих, на самом деле всё не так плохо. Церковь, безусловно, может обеспечить своих священнослужителей, но, видимо, не хочет или не считает это нужным. И в этом проблема. Какая еще организация так относится к своим служителям? Хоть одна светская организация вот так относится к своим сотрудникам? «Приди, трудись, но деньги себе заработай где-то в свободное от служения время, причем так, как мы тебе разрешим». Это нормально?

Если бы в статье сначала были даны ответы на вопросы, которые я обозначил выше, выявлены причины, предложены пути решения проблемы, и в конце было бы сказано, что если где-то на местах невозможно будет по каким-то причинам реализовать предложенные нами варианты, то вот вам канонические нормы, исторические прецеденты, церковная целесообразность — руководствуйтесь! А мы будем держать руку на пульсе, продолжим работу и попозже что-нибудь еще предложим. Если бы статья была написана таким образом, то никаких вопросов и нареканий не было бы. Мы чувствовали бы себя в одной упряжке, что мы плечом к плечу, все вместе преодолеваем трудности. Но статья опубликована в том виде, в каком опубликована. Обратите внимание на то, что, по-видимому, ни автор статьи, ни комиссия Межсоборного Присутствия, ни редакция ЖМП не осознает, какой посыл несет эта статья на самом деле. А ведь статью опубликовали и на официальном сайте РПЦ, и на научно-богословском портале «Богослов.ру», и на сайте Учебного Комитета РПЦ, и так далее.

А еще до статьи по данному вопросу была целая общецерковная дискуссия — епархии, духовенство писали отзывы, задавали вопросы. И никто ничего не заметил. Всем кажется, что все хорошо, благопристойно и доброжелательно. Люди просто искренне не видят того духа, которым пропитана статья, так же, как и многие из вас (как мне думается) не сразу поняли, что в этой статье не так. И это еще один, очередной тревожный «звоночек» (третий по счету): мы искаженно воспринимаем церковную информацию.

Почему так происходит? А потому что мы привыкли. На мой взгляд, вся церковная действительность на самом деле пропитана агрессией. Мы привыкли к такому отношению, воспринимаем его как норму. У нас имеется то, что на языке психологов называется «профессиональной деформацией». Именно поэтому в публикациях, телепередачах, интернете, с амвонов и трибун мы очень часто между строк о любви, благочестии, доброжелательности на самом деле демонстрируем жестокость, черствость и агрессию. Вспомните хотя бы уже упоминавшийся мной доклад протоиерея Александра Новопашина по поводу деятельности о. Владимира Головина. Насколько он жесткий, грубый, хлесткий, пропитан не любовью, а агрессией, спрятанной за маской заботы о церковном благочестии. И вот эту скрытую агрессию очень хорошо чувствуют люди нецерковные. Поэтому у нас храмы-то и пустые!

Вспомните, сколько раз вы слышали упреки в адрес Церкви о ее агрессивности? Слышали и искренне недоумевали, ведь Церковь учит как раз любви, милосердию, добру и святости. Вы думали, что люди, которые говорят об РПЦ как о тоталитарной секте ― просто ее недоброжелатели? Что они, возможно, плохо информированы или дезинформированы? Вам казалось, что они просто чего-то не понимают? Возможно, что и так. Ну, а мы сами-то всё видим?

Помните, как в августе 2016 года Д. А. Медведев в ходе общения с участниками форума «Территория смыслов» на вопрос о низкой зарплате учителей сказал: «Я абсолютно уверен, что современный энергичный преподаватель способен получать не только ту заработную плату, которая ему положена по должностному расписанию, но и еще что-то заработать». Помните, какой вой поднялся по этому поводу, как все возмущались? И никому в голову не пришло пытаться составить документ о том, какими дополнительными профессиями учителям можно зарабатывать с нравственно-этической точки зрения, какие были исторические прецеденты. Вспомните и себя в тот момент, как вы реагировали на эти слова нашего премьер-министра? Вы возмущались? А сейчас, когда я озвучивал краткое содержание статьи, в которой предлагается то же самое, но уже священникам, вы возмущались? Если нет, то почему? В чем разница?

Продолжение следует...

Фото с сайта "Журнал Московской Патриархии"
Фото с сайта "Журнал Московской Патриархии"

Навигация по статьям канала Киберпоп ТВ