2565 subscribers

О Торе, фэнтези и праве на смерть

151 full read
Обложка первого романа из цикла "Граничары"
Обложка первого романа из цикла "Граничары"

Не так давно прочла серию книг Андрея Белянина «Граничары».

Я вообще люблю хорошее фэнтези. А когда оно еще и с умным добрым юмором…

В общем, Белянина читаю с удовольствием. Особенно, когда не совсем здорова физически – очень поднимает дух (можете считать это рекламой :-) ).

Так вот, в «Граничарах» есть один очень интересный персонаж. Точнее, там все персонажи интересны по-своему. Но этот зацепил меня особенно. И традиционно, это не главный герой.

Этого персонажа зовут Эд или сумасшедший дядя Эдик. Хотя на самом деле он – бывший бог древних скандинавов Тор, которого главный герой во время Рагнарёка вырвал из исполинских объятий умирающего Ёрнмунганда (Мирового Змея). Бог выжил, но лишился бессмертия, всех своих божественных сил (почти всех, остались кое-какие сверхъестественные способности, вроде чутья на драконов и игр со временем) и с тех пор живет в двух мирах – в мире сказочного Средневековья, где в качестве друга и верного соратника главного героя вместе с ним защищает людей от страшных тварей из разрушенного мира богов, и в современном мире в качестве недееспособного психа, опекаемого все тем же другом и его дочерью, которая бывшему богу приходится племянницей по материнской линии.

Персонаж очень интересный! Мне его прямо-таки не хватало на страницах книги, часто хотелось, чтобы его было больше вместо нудного и вечно нервного главного героя с его кучей комплексов и проблем…

 Генри Фусли. Тор сражается с мировым змеем,. 1788
Генри Фусли. Тор сражается с мировым змеем,. 1788

Впрочем, не об этом… Меня зацепила сама постановка вопроса.

Ведь это – Тор, старший сын Одина, наследник трона Асгарда, Защитник справедливости, победитель чудовищ, бог войны, повелитель грома и бури… У него еще несколько десятков имен, ипостасей и функций, но практически все они сводятся к одному: Тор – бог войны, победы, щит мира людей и асов.

В «Младшей Эдде» полно рассказов о его приключениях, битвах, победах над великанами и чудовищами.

Этому веселому и грозному богу молились воины об удаче в походе, его разящий молот Мёльнир оберегал Асгард и Мидгард от зла из нижних миров, его призывали в свидетели клятвы и просили о защите. Не даром одно из имен Тора - Веор (Véorr), что означает «защитник».

Правда, он весьма вспыльчив и самолюбив, любит драки и веселые попойки, не отличается мудростью своего отца Одина (впрочем, Один тоже обрел мудрость не сразу, а испив из источника мудрости и отдав за это один глаз великану Мимиру).

Д. Л. Люнд.  Goði (жрец) ведет церемонию поклонения Тору
Д. Л. Люнд. Goði (жрец) ведет церемонию поклонения Тору

Именно он нарушил первый договор асов и ванов и начал войну:

В войско метнул
Один копье,
это тоже свершилось
в дни первой войны;
рухнули стены
крепости асов,
ваны в битве
врагов побеждали.
Тогда сели боги
на троны могущества
и совещаться
священные стали:
кто небосвод
сгубить покусился
и Ода жену
отдать великанам?
Разгневанный Тор
один начал битву —
не усидит он,
узнав о подобном! —
крепкие были
попраны клятвы,
тот договор,
что досель соблюдался.

Битва Тора с великанами
Битва Тора с великанами

В «Прорицании Вёльвы», где рассказывается про Сумерки Богов, о гибели Тора говорится так:

Тут славный приходит
Хлодюн потомок,
со змеем идет
биться сын Одина,
в гневе разит
Мидгарда страж,
все люди должны
с жизнью расстаться, —
на девять шагов
отступает сын Фьёргюн,
змеем сраженный —
достоин он славы.

Если перевести на современный язык, получается: Тор вышел на поединок с Ёрмунгандом, сразил его своим Мёльниром, но не успел отступить достаточно далеко от сраженного противника, умирающий змей в последних судорогах обвил его своим исполинским телом, и бог утонул в ядовитой крови чудовища.

Битва Тора с Ёрмунгандом
Битва Тора с Ёрмунгандом

Именно из этих смертельных объятий, из этого ядовитого потока у Белянина главный герой спас умирающего бога, перенес в современный мир, где врачи вернули ему здоровое тело, но не разум.

Я читала, искренне наслаждаясь. Но в то же время думала: а был бы на самом деле древний бог рад такой участи?

Пропасть огромна – от могучего принца Асгарда, защитника обоих миров, до пусть даже очень умелого, но обычного воина, вечного гостя (а говоря грубее, приживала) в замке друга, прячущего за напускной беззаботностью и смешными выходками свои комплексы и горькие воспоминания.

Ведь кроме них у бога не осталось ничего – ни дома, ни силы, ни славы, ни будущего, ни прошлого, никаких надежд, что все изменится к лучшему. Его мир разрушен, родня, друзья и враги мертвы. А в ином мире места для него просто нет, во всяком случае, в том статусе, к которому он привык.

Так нужна ли богу такая жизнь?

У древних германцев, у тех, кто сочинял песни «Эдды», было особенное отношение к Судьбе.

Ее они считали единственной непреодолимой силой в мире. Все остальное было подвержено смерти, возрождению, перерождению. Тот же Тор носил титул «триждырожденный», хотя его смысл до сих пор не ясен.

А вот Судьба – непобедима. Ей подвластны все и всё, ничто и никогда не может изменить начертанного, и боги так же бессильны перед ней, как смертные.

Очень важно, что все боги «Эдды» знали свою судьбу.

Прекрасный Бальдар понимал, что будет убит слепым Хёдом, Тюр слышал предсказание о том, что останется без руки в результате обмана асов, с помощью которого они связали Великого Волка Фенрира.

Фенрир отгрызает руку Тюру
Фенрир отгрызает руку Тюру

И все они знали про Рагнарёк, про то, что в извечной битве Света и Тьмы не будет победителей.

А потому, когда над стенами Асгарда звучал рог Хеймдалля, возвещающий начало финальной битвы, боги понимали, что последует дальше, и вышли на безнадежный бой, не ожидая ничего, кроме гибели.

Хеймдалль стоит на мосту Биврёст и дует в Гьяллархорн в день Рагнарёка
Хеймдалль стоит на мосту Биврёст и дует в Гьяллархорн в день Рагнарёка

Это отношение к Судьбе удивительно.

Изменить ничего нельзя, все свершится, как начертано.

И, тем не менее, в германской мифологии нет ни одного героя, который пассивно принял бы свою судьбу или попытался бы ее избежать.

И это относится и к богам, и к людям.

Один выходит сражаться против Фенрира, Тор - против Ёрмунганда, зная, что погибнут. Гьюкунги едут в гости к коварному Атли, понимая, что приглашение – западня, и они не вернутся живыми, великий воин Сигурд проходит свой извилистый путь до конца и совершает все предначертанные ошибки, Вёльсунги делают то, что начертано, порой, словно бы подстегивая Судьбу…

Георг Ионанн-Отто Розен. Один-странник. 1893
Георг Ионанн-Отто Розен. Один-странник. 1893

Это же отношение к судьбе перешло в любимую мной «Песнь о Нибелунгах» и в «Беовульфа».

Бургунды прекрасно знали, чем закончится их поездка к Этцелю. Тем не менее, Хаген разбивает лодку – единственное средство переправы через Дунай, дабы никто не уклонился от судьбы, и во дворце Этцеля сам провоцирует ссору, после которой начинается эпическая битва.

Беовульф понимал, чем закончится его схватка с драконом. Но пошел на битву. И здесь не только жертвенность, на которую справедливо указывают те, кто ищет и находит в письменном тексте эпоса явное влияние христианства, но и все то же отношение к Судьбе – ничего изменить нельзя, остается только принять, мужественно и твердо, до конца пройти свой путь, даже если он ведет к гибели.

Людвиг Бургер. Норны (богини Судьбы) сидят у корней Иггдрасиля (Мирового Древа)
Людвиг Бургер. Норны (богини Судьбы) сидят у корней Иггдрасиля (Мирового Древа)

А богам в день Рагнарёка было еще хуже, чем воинам, павшим в битве. Те знали, что уходят в чертоги Одина – Вальхаллу, где их ждет бесконечное пиршество с Отцом Богов, прекрасные валькирии и участие в божественных битвах и забавах. Ну, или, на худой конец, в чертоги Хель – место крайне невеселое, но, если уж попал – заслуженное. Поэтому они не страшились умереть.

Страх смерти не занимал много места в душе викингов и вообще германцев. Смерть была делом повседневным и, согласно их мировоззрению, означала всего лишь переход грани между мирами, уход в инобытие.

Повелительница мёртвых Хель. Ксилография с картины Йоханнеса Гертса, 1889 год
Повелительница мёртвых Хель. Ксилография с картины Йоханнеса Гертса, 1889 год

А вот боги на поле Рагнарёка… Они же знали, что огненный великан Сурт, видя, что ни Тьма, ни Свет, не могут одержать победы, сожжет их мир, прекрасный Асгард и Вальхалла будут разрушены до основания, ничто не уцелеет во всепоглощающем пламени.

Так что им и уходить было некуда. Для них смерть в день Рагнарёка была концом, абсолютным и бесповоротным.

Конечно, им было ведомо, что спасутся двое сыновей Одина и двое сыновей Тора, возродятся прекрасный Бальдар и его убийца, мир будет отстроен заново. Уроборос – куда же денешься.

Но для них это слабое утешение, потому что они сами сгинут в карающем пламени навсегда.

Они все это знали… Но жили, не считая времени, не грустя о том, что однажды им придется умереть, не пытаясь изменить то, что суждено. И когда пришел День Судьбы, каждый смело вышел ей навстречу, совершил начертанное и принял смерть, как должно.

Джжордж Рук Райт. Битва богов. 1908
Джжордж Рук Райт. Битва богов. 1908

И вот Белянин нарушает эту стройную концепцию, воскрешая одного из самых могучих асов не в виде бога, а обычным смертным, растерявшим свою божественность и получившим взамен неизлечимый сдвиг по фазе.

Персонаж получился очаровательный. Но я все думаю: согласился бы Тор на такой вариант жизни после Сумерек Богов?

Конечно, трудно быть богом, тем более, в Асгарде, где то война, то надоедливые великаны, то домашние ссоры и разборки с Локи, с ванами, чудовищами или между собой

Но еще труднее, точнее, я бы сказала, невыносимо, после этого быть человеком, да еще в абсолютно чужом мире, где даже если заикнешься о божественном прошлом, тебя либо поднимут на смех, либо сожгут, как еретика.

И что же должно удерживать бывшего бога в этом мире, чтобы он согласился вести такую жизнь, помнить, что мог раньше, какие победы одерживал, каким поклонением был окружен, и видеть, что от всего этого не осталось и следа?

Белянин мотивирует выбор бога любовью к племяннице и случайному родственнику (по сюжету одна из богинь пленилась главным героем и подарила ему дочь).

Мотивация серьезная – защитить единственную оставшуюся у него кровную родню (а с ними по привычке и все человечество) от темных сил, из бога перевоплотиться в слегка сумасшедшего героя и пленительного раздолбая.

Рагнарёк
Рагнарёк

Красиво…

Но все-таки по мере чтения я не могла отделаться от вопроса: согласился бы на это умирающий бог, если бы герой в момент спасения спросил его.

Белянин на страницах всех четырех книг уверенно отвечает: «Да, лучше быть живым психом, чем мертвым богом» .

Но это точка зрения человека современного, воспитанного в обществе, где жизнь, как таковая – главная ценность.

А вот если бы эту историю писал какой-нибудь скальд из эпохи викингов, уверена, ответ был бы совершенно другим.

В те времена отношение к жизни и смерти было несколько иным, жизнь не считалась такой уж драгоценностью, которую нельзя отдать за то, что ценилось выше – честь, доброе имя, товарищ по оружию, семья…

Так что Тор, будь у него выбор, вряд ли променял бы свой сгорающий в пламени Асгард, свою героическую гибель на жалкое существование в мире чуждом, непонятном, где он не может быть самим собой, в мире, где боги стали персонажами комиксов, а их вера и ценности - материалом для мемов.

Кто знает, что более правильно – современная точка зрения или их понятия о жизни и смерти?

Мне порой кажется, что многие беды современного общества начались с вот этой безусловности, когда жажда жить перекрыла все, и ей стало можно оправдывать что угодно - подлость, предательство, трусость, содеянное зло…

Эмиль Доплер. Асгард сгорает в пламени в день Рагнарёка
Эмиль Доплер. Асгард сгорает в пламени в день Рагнарёка