23 февраля известные писатели вспоминают о своей службе в армии

<100 full reads
143 story viewsUnique page visitors
<100 read the story to the endThat's 50% of the total page views
2 minutes — average reading time

23 февраля знаменитые писатели вспоминают о своей службе в армии

Вообще-то служба в армии считается почетной обязанностью каждого гражданина мужского пола, но вот почему-то большинство наших граждан как-то не очень стремятся туда попасть. Даже несмотря на то, что служить сейчас приходится всего один год. Но на тех, кто в армии все-таки оказывается, служба производит неизгладимое впечатление. Накануне 23 февраля мы попросили наших знаменитостей поделиться своими армейскими воспоминаниями.

Фото из Яндекса
Фото из Яндекса
Фото из Яндекса

Фото из Яндекса
Фото из Яндекса
Фото из Яндекса

Дмитрий Быков:

- Один из самых памятных эпизодов, связанных с армейской службой, произошел незадолго до дембеля. Перед демобилизамцией у каждого из нас был так называемый «дембельский аккорд», то есть какое-то задание, которое необходимо было выполнить до того как уволиться на гражданку. Лично мне было поручено заново покрасить разметку строевого плаца и трибуну. Я служил в небольшом военном городке под Ленинградом, на территории нашей части располагалось офицерское общежитие. Успев за время службы сдружиться с офицерскими детьми, я с удовольствием перепоручил эту интереснейшую работу офицерским ребятишкам. Ну а сам целыми днями гонял по части на велосипеде какого-то из них. Удовольствие было обоюдным, дети работали в охотку и за предоставленное им развлечение мне были очень благодарны и даже каждое утро выстраивались ко мне в очередь, чтобы красить эти разнесчастные плац и трибуну. В общем Том Сойер в чистом виде, единственно, что я не брал с них никакой мзды.

Фото из Яндекса
Фото из Яндекса
Фото из Яндекса

Леонид Млечин:

- С армией меня связывают только летние сборы после четвертого курса. Явно, недолюбливавшие нас офицеры и сержанты, стремились сделать все, чтобы за эти два месяца мы вкусили как можно больше «прелестей» армейской жизни. Нас постоянно гоняли, строили, заставляли маршировать и не скупились на наказания. И однажды из-за меня весь наш взвод отправили на «губу». Во время построения я допустил мелкую погрешность, кажется, не через то плечо повернулся или отдал честь не той рукой. И в назидание всем нам сержант вывел меня из строя и приказал по его счету отжаться тридцать раз. Считал он очень медленно, чтобы как можно больше продлить мое удовольствие. Но чуть-чуть не дойдя до двадцатого счета наш славный командир очень громко, на весь плац чихнул. Я, лежа на земле, засмеялся. И затем смех прокатился по строю. А поскольку коллективное веселье вещь - очень заразная, то гоготали мы довольно долго. Старшина же с пеной у рта чего-то нам кричал, и смотрел на нас горящими от злости глазами. Когда все успокоилось, нас дружным строем отправили на исправительные работы.

Фото из Яндекса
Фото из Яндекса
Фото из Яндекса

Евгений Гришковец:

- Основную часть службы я провёл недалеко от города Советская гавань. Неподалеку от которого есть посёлок Заветы Ильича. В Заветах Ильича по странной иронии судьбы находился раньше драматический театр Тихоокеанского флота. Этот театр имел статус областного театра драмы. Там была хорошая труппа, регулярно осуществлялись премьеры, и большинство спектаклей было совсем не на военно-морскую тему. Но раз в полтора-два месяца мне удавалось там бывать. Помню, как-то в конце февраля в театре должна была состояться премьера спектакля «На дне», и мне очень хотелось попасть на премьеру. А в театр, кроме меня, никто не хотел. Нужно было организовать культпоход. Одного меня не пускали. А для того, чтобы кульпоход состоялся, желание пойти в театр должны были изъявить минимум семь человек из нашего экипажа. И тогда сказал своим сослуживцам, что спектакль «На дне» как раз про подводников. Мне удалось уговорить одиннадцать человек. После первого акта они гонялись за мною вокруг театра, хотели побить. Но потом простили и даже посмеялись. За исключением одного, который до самого конца ожидал появления подводников. Он не успевал понимать содержание спектакля, но внимательно смотрел. Так и ушёл в недоумении. Наверное, он больше никогда в жизни в театр не ходил.

Фото из Яндекса
Фото из Яндекса
Фото из Яндекса

Антон Чиж:

- Мои родители мои, служащие Советской армии, доносили культуру в солдатские массы. Однажды их направили в дальний гарнизон Прикарпатского округа. Пока они занимались репетициями, я пятилетний пацан, изучал армейскую жизнь. Первое, что увидел – полевая кухня на плацу. Зеленый котел, из которого шел пар, заворожил. Особенно запахи. Тут меня замечает прапорщик. Он пригляделся и спрашивает: «Есть хочешь, пацан?». Я смог только кивнуть. Хотя часа два назад в меня со скандалом запихнули завтрак. Прапорщик навалил миску перловки, доложил котлету и соленый огурец. А сверху - щедрую краюху хлеба. Все это был так вкусно, что я принялся наворачивать за обе щеки. За этим делом меня и застала мама. Когда она увидела, как ее капризное дитя вычищает коркой хлеба оловянную миску, то потеряла дар речи. Прапорщик взглянул на нее сурово, и сказал: «Что ж, ты, мамаша ребенка голодом моришь. Приводи к нам. Армия накормит, оденет, защитит». Мама покрылась румянцем и увела меня за руку. Но слова эти запали мне в душу.

Фото из Яндекса
Фото из Яндекса
Фото из Яндекса

Матвей Ганапольский :

- Много лет назад, закончив Эстрадное отделение училища в Киеве, я начинал свою карьеру конферансье со студенческой эстрадной бригадой. Как молодых артистов нас отправили в «турне» по воинским частям. Перед солдатами выступать нам нравилось, они были очень благодарной публикой. Один из концертов проходил в только что отстроенном клубе. В стену за кулисами был вбит огромный гвоздь, на котором висела программа концерта. Я вышел на сцену и, объявил первый номер, предупредил солдат, что после него всех ждет незабываемый сюрприз. Так я их заинтриговывал перед выступлением фокусника. Когда я собрался на сцену во второй раз, то зацепился плечом за гвоздь с программой и услышал легкий треск. Понял, что что-то случилось, но механически продолжал идти к микрофону. Мельком взглянул на плечо, но оно вроде бы было цело. У микрофона я еще раз повторил, что сейчас будет номер, который их всех поразит и протянул руку к кулисам. Этот жест оказался для костюма фатальным. Мой пиджак как у клоуна развалился на две части, сполз с рукавов и упал к моим ногам. Оказалось, то, что я услышал, было не треском ткани, а ниток шва на спине. Зал взорвался аплодисментами, солдаты встали. Все, что делал фокусник и другие артисты после меня, уже не имело значения. Я в тот вечер был круче.

Фото из Яндекса
Фото из Яндекса
Фото из Яндекса

Иосиф Райхельгауз:

- Когда меня призвали в армию, я работал режиссером в театре «Современник» и ставил спектакль «Из записок Лопатина» по повести Константина Михайловича Симонова. И для того, чтобы премьера вышла во время, меня освободили от службы довольно любопытным способом. В те времена в армию не брали только солистов балета Большого театра, и список освобожденных от службы составлялся в недрах Министерства культуры совместно с Министерством обороны. И каким-то образом директор театра - Олег Павлович Табаков внедрил меня в этот список, и поэтому меня в армию не взяли. И у меня до сих пор где-то военный билет, в котором написано: Райхельгауз - рядовой, не обученный. Это мое воинское звание, я так и остался рядовым необученным. Но если родину пришлось защищать, я, конечно, встал бы на ее защиту. А мой отец, он был героем войны, он на Рейхстаге оставил автограф, который несколько лет назад я нашел и сфотографировал вместе с немецким институтом, который изучает эти автографы.

Фото из Яндекса
Фото из Яндекса
Фото из Яндекса

Константин Ивлев:

- Я служил на кухне старшим поваром. Однажды к нам в часть нагрянула проверка. Проверяли все, должны были прийти и к нам на кухню. На кухне у нас были огромные котлы, 400-литровые. Стояли они на плите, и увидеть их содержимое, даже высокому человеку, было очень сложно. Солдат мы кормили неплохо, но простой едой, а для продслужбы (тех, кто занимается едой в армии) — готовили еду отдельно, там и мясцо, и побольше тушенки. Небольшие 5-литровые котелки с такой едой я и поставил в наши 400-литровые котлы, от глаз проверяющих подальше. И вот заходит генерал на кухню, я представляюсь: «Рядовой Ивлев. Старший повар». Он говорит: «Ну, что, солдат, поступила жалоба – не докладываете вы тут тушенку солдатам! Давай попробуем твою еду». Я говорю: «Без проблем». Беру большой черпак, снимаю крышку с огромного котла, а зачерпываю суп из маленького 5-литрового котелка, который стоит на самом дне. Наливаю в тарелку, генерал пробует и говорит: «Очень вкусно. А что у тебя на горячее?» Я точно так же маневром из другого 400-литрового котла накладываю горячее. Ему так понравилось, что он все съел, еще компот выпил и говорит мне: «Вкусно! Молодец, ефрейтор!» Я говорю: «Никак нет, товарищ генерал. Ошиблись — я рядовой». А он: «Нет, теперь ефрейтор! Я вам повышаю звание и даю пять дней отпуска!» Вот так я отправился домой в отпуск, в новом звании.