Бьют женщину

8 September 2020
4,6k full reads
6,2k story viewsUnique page visitors
4,6k read the story to the endThat's 73% of the total page views
1,5 minute — average reading time

В.А.Голике. "Крестьянка".
В.А.Голике. "Крестьянка".
В.А.Голике. "Крестьянка".

Тяга к прекрасному, даже как результат протеста против обыденности и пошлости, все равно остается тягой к прекрасному. И это - тоже прекрасно! Ведь предназначение этого канала - не "раздражать интеллект", а ублажать его!

Хотя, ну, не "раздражение ли интеллекта" - читать сегодня Максима Горького?

А я вам скажу - нет, не раздражение, а ублажение! - Горьковские, совершенно прекрасные, потрясающие и тонкостью наблюдений, и картинами природы и любовью к людям "Челкаш", "Рождение человека", "Дед Архип и Лёнька", "Отшельник". И конечно же "Женщина"!

" Летит степью ветер и бьёт в стену Кавказских гор; горный хребет — точно огромный парус и земля — со свистом — несётся среди бездонных голубых пропастей, оставляя за собою изорванные ветром облака, а тени их скользят по земле, цепляются за неё, не могут удержаться и — плачут, стонут..."

Стонут и люди, женщины...

Н. Касаткин (1859-1939 гг). "Жена рабочего".
Н. Касаткин (1859-1939 гг). "Жена рабочего".
Н. Касаткин (1859-1939 гг). "Жена рабочего".

Максим ГОРЬКИЙ. "Женщина" (Фрагмент)

"...Она постарше лет на пять, и лицо у нее не обычное: большие темные глаза всё время играют, почти каждую минуту меняя выражение: то они пристально и серьезно смотрят куда-то вдоль станичной улицы и в степь, где летает ветер, вдруг торопливо начинают искать чего-то на лицах людей, потом тревожно прищурятся, по красивым губам пробежит улыбка, - женщина, опустив голову, прячет лицо, а когда вновь поднимает его, глаза у нее новые: сердито расширены, между тонких бровей лежит угловатая складка, запекшиеся губы аккуратного рта плотно и упрямо сжаты, она шумно, как лошадь, втягивает воздух тонкими ноздрями прямого носа.

В ней чувствуется что-то не крестьянское: из-под синей юбки высунулись потрескавшиеся ступни ног - это не деревенские растоптанные ноги, подъем их высок, заметно, что они привыкли к башмакам. Она чинит голубую с белыми горошинами кофту, и видно, что работать иглой привычно ей, - небольшие загорелые руки мелькают над измятой матерней ловко и быстро. Ветер хочет вырвать шитье из этих рук и не может.

Сидит она согнувшись, в прореху холщовой рубахи я вижу небольшую крепкую грудь, - грудь девушки, но оттянутый сосок говорит, что предо мною - женщина, кормившая ребенка. Среди этих людей она - точно кусок меди в куче обломков старого, изъеденного ржавчиной железа.

Большинство людей, среди которых я иду по земле, - не то восходя, не то опускаясь куда-то, - серо, как пыль, мучительно поражает своей ненужностью. Не за что ухватиться в человеке, чтобы открыть его, заглянуть в глубину души, где живут еще незнакомые мне мысли, неслыханные мною слова. Хочется видеть всю жизнь красивой и гордой, хочется делать ее такою, а она все показывает острые углы, темные ямы, жалких, раздавленных, изолгавшихся. Хочется бросить во тьму чужой души маленькую искру своего огня, - бросишь, она бесследно исчезает в немой пустоте...

А эта женщина будит фантазию, заставляя догадываться о ее прошлом, и невольно я создаю какую-то сложную историю человеческой жизни, раскрашивая эту жизнь красками своих желаний и надежд..."

Н. Касаткин. "Кормилица (Крепостная актриса, кормящая грудью)".
Н. Касаткин. "Кормилица (Крепостная актриса, кормящая грудью)".
Н. Касаткин. "Кормилица (Крепостная актриса, кормящая грудью)".
Н. Касаткин. "В коридоре окружного суда".
Н. Касаткин. "В коридоре окружного суда".
Н. Касаткин. "В коридоре окружного суда".
Н.Касаткин. "Кто?"
Н.Касаткин. "Кто?"
Н.Касаткин. "Кто?"

"...Сквозь тьму, из угла, где спрятались женщины, тихою прерывистой струей просачивается шёпот. Я напряженно вслушиваюсь, стараюсь поймать слова, различить голоса.
Вот твердо и уверенно говорит рязанка:
- А ты не показывай, что больно...
Ее подруга сморкается и гуняво тянет:
- Да-а, абы можно терпеть...
- Притворись, говорю. Он - бьет, а ты - ровно бы тебе ничего это, даже шутка...
- Тоды он забьет.
- Да еще посмейся ему, улыбнись ласковенько...
- Не били тебя, видно, не знаешь ты...
- Знаю! И - били, милая. Очень я это испытала. А ты - не бойся, не забьет...

Где-то далеко глухо брехнул пес, прислушался и яростно залаял, ему тотчас отозвались другие, и минуты две я не слышал беседы баб; потом собаки задохнулись и снова потекла тихая речь.
- Мужику тоже трудно жить, не забудь, милая. Всем нам, простым-то людям, трудно, вот и надо, чтоб кто-нибудь показывал, будто ему ничего... вовсе будто легко ему...
- Ой, богородица пречистая...
- Бабья ласка - великое дело; баба и мужу и любовнику вместо матери встает. Ты вот попробуй и увидишь: начнет он твоему характеру завидовать, станет мужикам хвастаться: у меня-де жена - что хошь с ей делай - веселая, ласковая, вроде - месяц май!.. Ничему не поддается - хоть голову руби...
- Не-ет...
- А ты думаешь - как? Это, доченька, такая жизнь..."

Андрей ВОЗНЕСЕНСКИЙ.

Бьют женщину.

Бьют женщину. Блестит белок.
В машине темень и жара.
И бьются ноги в потолок,
как белые прожектора!

Бьют женщину. Так бьют рабынь.
Она в заплаканной красе
срывает ручку как рубильник,
выбрасываясь на шоссе!

И взвизгивали тормоза.
К ней подбегали, тормоша.
И волочили и лупили
лицом по лугу и крапиве…

Подонок, как он бил подробно,
стиляга, Чайльд-Гарольд, битюг!
Вонзался в дышащие ребра
ботинок узкий, как утюг.

О, упоенье оккупанта,
изыски деревенщины…
У поворота на Купавну
бьют женщину.

Бьют женщину. Веками бьют,
бьют юность, бьет торжественно
набата свадебного гуд,
бьют женщину.

А от жаровен на щеках
горящие затрещины?
Мещанство, быт — да еще как! —
бьют женщину.

Но чист ее высокий свет,
отважный и божественный.
Религий — нет, знамений — нет.
Есть Женщина!..

***

Бьёт Женщина!

Артемизия Джентилески. «Юдифь и Олоферн*».
Артемизия Джентилески. «Юдифь и Олоферн*».
Артемизия Джентилески. «Юдифь и Олоферн*».

* - Трагическая история Юдифи и Олоферна стара и нашла отражение во многих живописных работах.
Вторгшийся в Иудею полководец Олоферн осадил город Ветулию, где на его беду жила молодая скромная и красивая вдова по имени Юдифь. Вот ради спасения своего города и народа Юдифь, надев свои лучшие одежды и прихватив служанку, отправилась во вражеский лагерь. Понятное дело, Олоферн воспылал страстью к прекрасной женщине, закатил пир, хватил лишнего и... такое бывает... заснул.
Юдифи только этого и надо было. Вместе со служанкой, мечом они отрубили голову главному супостату и вернулась с ней в город. В прямом и в переносном смысле обезглавленный противник спешно снял осаду и убрался восвояси.

Пытался догадаться о прошлом Женщины Лев Комов.

Бонус для дочитавших материал до конца!
Woman (Женщина), какой её видел Джон Леннон.

Ещё о Женщине, Мужчине и Любви читайте здесь - "Случай и насилие" с Монтаном и Росс.