Последнее стихотворение Сталина... И "тыльная сторона медали" Страны Советов

6,5k full reads
10k story viewsUnique page visitors
6,5k read the story to the endThat's 61% of the total page views
7,5 minutes — average reading time
Последнее стихотворение Сталина... И "тыльная сторона медали" Страны Советов

Стихи молодого грузинского поэта Иосифа Джугашвили в России скорее всего так и остались бы в неизвестности, если бы их автор волей провидения не взошёл на российский престол и из утончённого юноши-поэта не предстал миру, как Иосиф Сталин - властный, волевой и беспощадный диктатор.

Издатель газеты "Иверия", грузинский поэт Илья Чавчавадзе опубликовал в 1895 году пять стихотворений начинающего поэта Джугашвили .

Самое первое стихотворение в 1912 г. было включено в учебник "Родного языка" грузинского просветителя Я. Гогебашвили под названием " Утро" ("Дила")

Ветер пахнет фиалками,
Травы светятся росами,
Все вокруг пробуждается,
Озаряется розами.
И певец из-под облака
Все живее и сладостней,
Соловей нескончаемо
С миром делится радостью:
"Как ты радуешь, Родина,
Красоты своей радугой,
Так и каждый работою
Должен Родину радовать".
Сосо Джугашвилли
Сосо Джугашвилли
Сосо Джугашвилли

Кто именно перевёл на русский язык стихи молодого грузинского поэта теперь неизвестно . Но в 1949 г. Берия приглашал для перевода и литературной обработки стихов Сталина Бориса Пастернака и Арсения Тарковского. На фоне юношеских стихов будущего вождя, по-моему мнению, особый интерес представляет последнее стихотворение Сталина "Послушник", которое было найдено после его смерти во время разбора его личного архива.

Я, как и все, не свят и не безгрешен,
Грехов найдёшь немало у меня,
Но взгляд, который Вездесущ и Вечен,
Знал с юности до нынешнего дня.

Назад полвека сгинуть мог во прахе,
Но Ты меня хранил, спасал, и вот
Полмира предо мной дрожит во страхе,
А половина – славу мне поёт.

В дни трудные и в День Победный Мая,
В работе повседневной и в бою,
Лишь на Твою подмогу уповаю,
И душу в Твои руки предаю!

Моя душа, как колесо машины,
Переминала миллионов страсть.
Чтоб путь Земному шару озарило
Как знак побед, чудес – моё лицо.

Земная жизнь приблизилась к закату,
Но, встав перед Тобой, скажу о том,
Что был Твоим послушником, солдатом,
Искал опору в Имени Твоём!

Интересно, что есть ещё одно стихотворение Сталина с таким же названием и очень близкое по смыслу. Что это? Два варианта одного стиха самого автора или два разных перевода. И какой из переводов более точный? Но более интересным, на мой взгляд, является второй вариант:

Поговорим о вечности с тобою:
Конечно, я во многом виноват!
Но кто-то правил и моей судьбою,
Я ощущал тот вездесущий взгляд.
.
Он не давал ни сна мне, ни покоя,
Он жил во мне и правил свыше мной.
И я, как раб вселенского настроя,
Железной волей управлял страной.
.
Кем был мой тайный, высший повелитель?
Чего хотел он, управляя мной?
Я словно раб, судья и исполнитель —
Был всем над этой нищею страной.
.
И было всё тогда непостижимо:
Откуда брались силы, воля, власть.
Моя душа, как колесо машины,
Переминала миллионов страсть.
.
И лишь потом, весною, в 45-м,
Он прошептал мне тихо на ушко:
«Ты был моим послушником, солдатом,
И твой покой уже недалеко!»

Интересным мне кажется и то, что первый вариант «Послушника» по содержанию дополняет второй. Но во втором варианте стихотворения проявлена не просто мистическая натура самого Сталина, но и его понимание того, что мир, несмотря на волю выбора каждого отдельного человека, управляем:

Он не давал ни сна мне, ни покоя,
Он жил во мне и правил свыше мной.
И я, как раб вселенского настроя,
Железной волей управлял страной.

Стихотворение, конечно, сильное. И не будем вдаваться в подробности, либо оно является таковым в оригинале автора, либо после перевода в авторстве Бориса Пастернака или Арсения Тарковского. Дело не в этом. Читая последнее стихотворение Сталина, не знаю, как вам, а мне становится не по себе, когда я вспоминаю "Колымские рассказы" чудом выжившего в сталинских лагерях узника ГУЛАГа с двдцатилетним стажем Варлама Шаламова или стихи расстрелянных в конце тридцатых поэтов Сергея Клычкова, Николая Клюева, Петра Орешина, Александра Бруни, Павла Васильева, Бориса Корнилова и многих других, о ком вождь "всех времён и народов" написал в своём стихотворении:

Моя душа, как колесо машины,
Переминала миллионов страсть

Борис Корнилов
Борис Корнилов
Борис Корнилов

"Лес рубят, щепки летят..." Только если глубоко вникнуть в жизнь и творчество многих из тех, кого вездесущие сталинисты всех времён называют "щепками", понимаешь, что "лес рубился" без всякого разбора, а творчество тех, чьи жизни были загубленны сталинской системой в самом рассвете, несмотря на нынешнее забвение, является достоянием русской культуры. Это только поэты и писатели... А ведь были ещё и военные, те, кого расстреляли сразу или такие, как будущий Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский, отсидевший в конце тридцатых два с половиной года в тюрьме под следствием и выживший лишь потому, что своей вины, несмотря на побои, не признал, а в сороковом, когда после финской компании стало ясно, что войсками командовать стало некому, был, как и все, кого не успели расстрелять, поставлен в строй. А ещё были учёные, простые учителя, врачи, инженеры и члены их семей, кто отказался отречься от своих репрессированных близких, а ещё самые толковые и работящие из крестьян, кто попал под раскулачивание. И всё это "щепки". Отдельные стихи и произведения убитого в "Англетере" Сергея Есенина довольно долго были под запретом. Например, такие, как "Страна негодяев" или "Русь Советская" - за них одна дорога - в лагерь по 58-й статье. И если Есенина при Сталине издавали, то с учётом больших ограничений. Стихи же таких талантлиывх поэтов, как Сергей Клычков, Павел Васильев, Борис Корнилов, Петр Орешин, Анна Баркова и многих из тех, кто был растрелян, либо осуждён, были под запретом. При этом напомню, что из 2500 членов Союза Советских писателей в 34-м, к 38-му 2000 были репрессированы.

Кто я? Что я? Только лишь мечтатель...
Кто я? Что я? Только лишь мечтатель...
Кто я? Что я? Только лишь мечтатель...

Но ведь должно же что-то публиковаться! И публикуются другие стихи, как, например, "Казачья песня" И. Дзержинского - А. Чуркина:

Казачью степь ведет товарищ Сталин
От нищеты, и горя, и оков,
И первый раз большое солнце встало
Над молодой землей большевиков.

В колхозах хлеба полные амбары,
Привольно жить нам стало на Дону,
Эх, проливали кровь свою недаром
Мы на полях в гражданскую войну.

А если враг нагрянет с новой силой -
Из ножен шашки снова вырвем вон.
Веди нас в бой, товарищ Ворошилов
Донецкий слесарь, боевой нарком.

Мы встанем все у пушечных лафетов,
И сколько пик поднимется в строю
За мирный труд, за вольный край Советов
За молодую Родину свою!

А по степи опять со славой громкой
Пойдут полки со склона и на склон.
Цветущая родимая сторонка,
Прими от красных конников поклон!

Была ли эта песня, учитывая масштабы расказачивания, популярна среди самих казаков? Вряд ли казаки генерала Доватора пели её на привалах, когда ходили по подмосковным немецким тылам зимой 41-го. Страна Советов того времени, как две стороны медали. И "Казачья песня" - это лицевая сторона, фасад, как и "Песня о встречном", под которую страна просыпалась каждое утро, автор слов которой Борис Корнилов был расстрелян в 38-м. Но ведь была и тыльная сторонушка, та, о которой в то время и вслух вспомнить было опасно. И судьба самого Бориса Корнилова, чьё имя, когда по радио объявляли его "Песню о встречном" не упоминалось, а говорили: "Слова народные" - это и есть тыльная сторона.

"Тыльная сторона медали" страны Советов
"Тыльная сторона медали" страны Советов
"Тыльная сторона медали" страны Советов

Уже после смерти Сталина, поэт-лагерник Юз Алешковский напишет другую песню, посвящённую вождю, в которой очень точно покажет ту самую невидимую, тыльную строну, о которой и по сей день вспоминать вроде как "неприлично":

Товарищ Сталин, Вы большой ученый,
В языкознаньи знаете Вы толк,
А я простой советский заключенный,
И мне товарищ — серый брянский волк.
За что сижу, воистину не знаю,
Но прокуроры, видимо, правы.
Сижу я нынче в Туруханском крае,
Где при царе сидели в ссылке Вы.

Последнее стихотворение Сталина... И "тыльная сторона медали" Страны Советов

В чужих грехах мы сходу сознавались,
Этапом шли навстречу злой судьбе.
Мы верили Вам так, товарищ Сталин,
Как, может быть, не верили себе.
И вот сижу я в Туруханском крае,
Где конвоиры, словно псы, грубы.
Я это все, конечно, понимаю,
Как обостренье классовой борьбы.
То дождь, то снег, то мошкара над нами,
А мы в тайге с утра и до утра.
Вы здесь из искры разводили пламя,
Спасибо Вам, я греюсь у костра.
Вам тяжелей, Вы обо всех на свете
Заботитесь в ночной тоскливый час,
Шагаете в кремлевском кабинете,
Дымите трубкой, не смыкая глаз.
И мы нелегкий крест несем задаром
Морозом дымным и в тоске дождей,
Мы, как деревья, валимся на нары,
Не ведая бессонницы вождей.
Вчера мы хоронили двух марксистов,
Тела одели ярким кумачом.
Один из них был правым уклонистом,
Другой, как оказалось, ни при чем.
Он перед тем, как навсегда скончаться,
Вам завещал последние слова,
Велел в евонном деле разобраться
И тихо вскрикнул: «Сталин — голова!»
Вы снитесь нам, когда в партийной кепке
И в кителе идете на парад.
Мы рубим лес по-сталински, а щепки,
А щепки во все стороны летят.
Живите тыщу лет, товарищ Сталин,
И пусть в тайге придется сдохнуть мне,
Я верю, будет чугуна и стали
На душу населения вполне.
1959

Если публикация не оставила Вас равнодушным , не жалейте лайк ( палец вверх ), делитесь с друзьями в соц. сетях и подписывайтесь на канал ( вверху)