О «Earthquake Bird» (Netflix), без спойлеров

3 June 2020

История мужчины и женщины как история встречи. Встречи - как события, скорее даже События, с большой буквы, разрывающего течение времени на до и после. Это некий момент, когда дистанция становится настолько малой, что просто отступить назад уже невозможно. Хочу написать без спойлеров, что крайне сложно. Опишу лишь одну сцену, ставшую для меня ключом к одному из прочтений фильма. Дистанция у каждого измеряется по-своему: у кого-то это прикосновение, у кого-то особое слово. Здесь же - это взгляд. Мы только в самом конце поймём, почему именно взгляд становится тем, что её, героиню, пленяет, что её не отпускает, почему именно взгляд - источник ревности и сексуального желания. Скажу больше: почему собственно взгляд и есть сама сексуальность, загадку которой предстоит разрешить. 

И вот да, дистанция, измеряемая взглядом, становится всё меньше, меньше, она приближается к нему, и вот она точка, когда кажется что должно что-то произойти между ними, и в этот самый момент начинается землятресение, и наши герои оказываются вместе, действительно встречаются, но не как любовники в объятиях друг друг друга, а в специальной коробке-убежище на случай землетрясения. Словно в самой точке встречи дрогнула земля, начала уходить из-под ног, и то что из объединило - это не столько объятие, сколько общее желание спрятаться, укрыться, возможно от того, к чему они приблизились слишком. Так вот, на мой взгляд, фильм был бы прекрасен уже одной этой сценой. 

Мужчина и женщина, два существа представляющих загадку друг для друга. Возможно по-этому всегда кажется, что он или она лжёт, ибо никакая откровенность не устраняет эту загадочность. Но наши герои обещают друг другу говорить правду, как бы абсурдно это ни звучало, и абсурдность этого обещания подчёркивается тем, что она - европейка, а он - японец, и, говоря, приходится всякий раз выбирать язык, являющийся чужим для одного из партнёров. А она, пытаясь жить в этой стране, примеряет на себя, как в маскараде, японские одеяния, традиции, привычки. И мы видим, как её кажущаяся уже почти такой естественной японизация, оказывается изнанкой забвения себя прежней, вот только вопрос: это делается чтобы стать ближе к нему, японцу, или чтобы глубже стало забвение?

Поиск другого, попытка стать ближе, загадка того, чем он тебя пленяет (в данном случае взгляд, образ) - всё это превращает любовную историю в триллер, ибо другой, не смотря на его обещание говорить правду, обязательно врёт, более того, это обещание как бы подчёркивает его двуличность, вызывает желание проникнуть в тот ящик, где заперт ответ на загадку его взгляда, а значит его желания, его сексуальности, а значит и его преступления. 

Но, я упомянул уже тот момент, когда при приближении к другому, вроде такому желанному, начинает дрожать земля, и ты убегаешь вовсе не потому, что это он опасен, ты убегаешь потому, что это у тебя земля начинает уходить из-под ног. То, что ты в себе подвергал забвению, стараясь, быть может, стать ближе к другому, возвращается всякий раз самым неожиданным образом. Посему именно тебе будет задан вопрос следователя: Это вы убийца?