Бандитский ствол

28 August 2020

Бандитский ствол

В начале 90-х годов прошлого века служил я полиции (тогда милиция) инспектором по делам несовершеннолетних (ПДН). Много было всякого: тревожного и обычного, грустного и смешного.

Сегодня я хочу рассказать нестрашную историю про бандитов. Был в нашем городе ресторан, где любили собираться крутые парни в малиновых пиджаках, золотых цепях и пистолетами наголо. В тот вечер я имел счастье дежурить в том районе, но наивно надеялся, что все пройдет тихо. Увы, надеждам сбыться было не суждено.

Дежурный по рации сказал, чтобы я пулей, мухой, смерчем (одним словом быстро) мчался к ресторану – там чего-то украли. Я издалека заметил трех неприятных громил бандитского вида, которые стояли у большого автомобиля и, оживленно матюгаясь, что-то обсуждали.

- А вот и менты! – сказал один из них, увидев меня. –Короче, секи сюда. Сами мы не местные, приехали к корефанам перетереть дела. Пока мы за столиком сидели, какие-то отморозки стекло в машине разбили и долларов украли немеряно! Ищите, короче!

Скрывая радость, я выразил сочувствие и достал бланк протокола устного заявления. Я сообщил буйным потерпевшим, что сначала нужно заяву написать, после чего сыскной аппарат местной милиции заработает на всю мощь. А еще я уточнил, что вроде бы бандитам заяву кидать западло (нельзя), они типа сами обычно все разруливают и всех разыскивают. По крайней мере так в сериалах показывают, да и сами братки так ответственно заявляют.

Ответ был несколько грубоват, но смысл в том, чтобы я не путал демо-версию и реальное положение дел. Это девицам и подросткам, падким на блатную романтику, можно навешать лапшу на уши. Реальность сурова и состоит в том, что они такие же граждане и милиция должна их защищать. Поэтому хватит крутить, давайте писать заявление и искать негодяев. Что я и сделал. Когда с оформлением было покончено мы осмотрели пострадавшее авто. Боковое стекло было высажено кирпичом, который валялся неподалеку. Я чувствовал, что пострадавшая сторона что-то не договаривает. Поэтому стал спрашивать – а не было ли чего еще кроме денег похищено? Может вещь какая, что может на след преступника вывести. После долгих уговоров обокраденный бандит сказал, что украли еще пистолет травматический с патронами. Но естественно, в заявлении об этом писать не будем. И еще напоследок он мне дал номер своего телефона – если что звони, мы приедем и покараем негодяя. Ты только найди.

Время было позднее, поэтому я со всем согласился. Бандиты отправились обратно в ресторан, допивать и доедать. Мой путь лежал совсем в другую сторону, а именно в дежурную часть ОВД, чтобы зарегистрировать факт кражи пяти тысяч северо-американских денег.

Наутро начальство меня вяло попинало по поводу нераскрытой кражи. Я искренне возмутился и сказал, что всего лишь детский инспектор и у меня много других неотложных дел. Руководство с этим не согласилось и сказало уделить особое внимание раскрытию преступлений, в том числе и этого. Клятвенно пообещав приложить все силы, я помчался по другим, действительно неотложным инспекторским делам. Но в процессе дня и особенно вечера дал задание всем своим подопечным – если кто что про пистолет услышит, сразу ко мне.

На следующий день на глаза мне попался неблагополучный ребенок Колька по кличке Ангел. Не знаю, кто дал ему такое погоняло, но на ангела Николай был похож меньше всего. Грязный, растрепанный 12-летний пацан со взглядом волчонка и шрамом на щеке. Чтобы завязать разговор, я отвел его в отделение и дал подзатыльник. Колька зашмыгал носом и сделал вид, что ему больно и страшно. На самом деле легкий тычок не мог его напугать. Отец Коляна пил запоем и лупил мальчика до полусмерти. Как-то раз я застал эту милую семейную сцену и решил спасти ребенка, для чего резиновой милицейской палкой перетянул папашу по спине. Но реакция оказалась обратной. Окровавленный Колька бросился на меня, чтобы защитить отца-садиста, родную кровь. Как бы то ни было, он остался жив и почти здоров, а дома появлялся в те редкие дни, когда его единокровный батя отдыхал от пьянства. И я его за это не осуждаю.

Итак, после дружеского подзатыльника у нас завязалась светская беседа. –Что ты украл сегодня, милый ребенок? –спросил я Ангела. То, что он вчера украл велосипед, я уже знал. Но с рассвета прошло уже несколько часов и физически Колька уже мог что-нибудь спереть. Получив отрицательный ответ, не поверил Ангелу и повторил упражнение с затрещиной. Николай понял, что сегодня дурака изображать себе дороже и решил посотрудничать с органами. – А вы знаете, дядя Паша, что Гитлер ночью на крыше из пестика шмальнул? Я изобразил искренний интерес и Ангел продолжил: – Я сам слышал! А еще он спрашивал, почем нынче доллары.

Это было действительно интересно, и Ангел на сегодняшний день был отпущен на волю. Теперь насчет Гитлера. Это не тот самый вождь третьего рейха, который принял яд в 1945 году. Это 13-летний подросток Сема по кличке Гитлер. Такое прозвище появилось в силу его мрачного не по годам характера и сильных вспышек гнева и бешенства. Родная мать боялась Сему и мечтала о том, чтобы ему исполнилось 14 лет. Именно с этого возраста можно отправить ребенка на малолетнюю зону за совершенные преступления. Раньше – никак. Семен понял это в 10 лет, когда залез в ларек, украл шоколадки и другие сласти. По младости лет он быстро «засыпался» и когда домой пришли дядьки милиционеры, во всем сознался. Мальчик ждал, когда его посадят в тюрьму, однако этого не случилось. Сему поставили на учет, поругали маму и на этом все. Через пару недель он понял, а где-то подсказали и старшие «товарищи», что пока ему не стукнет 14 – можно воровать. И понеслось. Сема ходил «на дело», как на работу. Чуть ли не каждый день мальчик забирался в чужие гаражи, ларьки, тянул все, до чего могла дотянуться его воровливая ручонка. Когда мама попыталась вразумить дитя, сынок набросился на родную мамашу с такой яростью, что ей пришлось спасаться бегством и ночевать у соседей. С тех пор Сема стал Гитлером. Мама все понимала, но боялась сына, мечтая о том дне, когда Семочка поедет в тюрьму. Но впереди был еще год и надо было терпеть.

Вот к такому «фюреру» лежал мой путь. Изловить Гитлера было делом не простым. Мальчик всегда держал ушки на макушке и на улице не попадался. Как-то раз я случайно столкнулся на проспекте с Семой-Адольфом и хотел отвести ребенка в отделение. Потому что с ним всегда есть, о чем поговорить. Например, о том, что он украл сегодня. Гитлер стал вырываться, упал на асфальт и стал орать, как обезьяна-ревун в брачный период, суча ножками и временами переходя на ультразвук. Эта сценка сразу же собрала сердобольных зрителей – бабушек с соседних лавочек.

– Отпусти ребенка, ирод! – кричали они на меня. – И не стыдно, а еще милиция – ребенка мучаешь! Иди лучше бандитов лови – с ними, небось, не такой смелый!

Это было самое мягкое, что я услышал в свой адрес от добрых старушек. В конце концом Сема-Гитлер вывернулся и с большой скоростью исчез за углом дома. Знали бы бабули, что за «фрукт» этот чудный ребенок. Но старушки не знали, поэтому думали, что совершили хорошее дело – спасли из рук мента ни в чем не повинное дитя.

Имея опыт общения с шустрым мальчонкой, я сел в засаду на чердаке дома, в котором проживал Гитлер. Он имел обыкновение возвращаться домой поздно, причем через соседний подъезд, потом на чердак и через люк в свой подъезд. Как опытный жулик, ребенок всегда «шифровался». Несколько часов среди пыли, в компании чердачных пауков не прошли зря. Я услышал шорох, увидел тень, которая хотела прошмыгнуть в люк и схватил это за руку. Чердачное привидение оказалось Семой-Гитлером. По его лицу было видно, что он мне не рад и собирается выкинуть какой-нибудь фортель. Поэтому для верности я отпустил ему хорошего леща, чем показал серьезность намерений. Орать среди ночи на чердаке было глупо, Сема понимал, что от этого ему сразу может стать больно.

- Поговорим, милое дитя? – спросил я свежепойманного Гитлера. Мальчик вытер набежавшую жидкость из носа, шмыгнул и кивнул. – Итак, Семен, плохи твои дела, - продолжил я. – Видели люди, как ты у ресторана в крутую тачку залез, из которой бессовестно украл доллары и пистолет. Надо бы вернуть имущество.

В ответ я получил убедительную версию о том, что мальчик Сема встал на путь исправления и никуда не лазил, сидел дома, примус починял и уроки учил. И никаких долларов в глаза не видел, а тем более пистолетов. А уж чтобы в машине стекло кирпичом бить – так это вообще не про него.

Собственно говоря, чего-то такого я и ожидал. Поэтому, подтверждая свои убедительные слова убедительными затрещинами я стал втолковывать Гитлеру, что наступил закат его воровского рейха. В доверительной беседе я отметил, что машина принадлежит заезжим бандитам, которые поручили мне узнать, кто украл. И ничего доказывать, и писать протоколы не надо. Просто я им позвоню, скажу кто вор. Братки сами приедут, возьмут Сему за «жабры», вставят ему в самое нежное место паяльник, вытрясут украденное добро, а самого Семена закопают без суда и следствия.

Когда суровая правда стала доходить до мозга Гитлера, то фартовый пацан на глазах превратился в обычного испуганного мальчишку. – Дядя Паша, не выдавайте меня, - завопил он. – Гадом буду, попутал, в тачку полез! Кто же знал, что это бандиты. Я вам ствол верну, я только три раза стрелял на крыше! А доллары все целые, я их обменять хотел – давайте поделим по-братски?

Перспектива легкого обогащения прельщала, все-таки пять тысяч «зеленых» денег. Но чувство долга и неприятное ощущение от того, что я оказался честным человеком, не позволили мне вступить в сговор с преступником. – Давай сделаем так, брат Гитлер, - сказал я. – ты мне отдаешь все деньги и пистолет, я звоню потерпевшим бандитам, они приезжают, ты честно им во всем сознаешься, давишь на жалость, плачешь, молишь о прощении. Я тоже от себя скажу, что ты пацан правильный. Даст Бог, останешься жив и здоров.

Так и порешили. Мы спустились в подъезд, Сема из тайника отдал мне все пять тысяч и пистолет. Ласково пристегнув мальчика к себе наручниками, мы пошли в отделение. Там я совершил телефонный звонок потерпевшим и попросил срочно приехать, так как все нашлось. Бандиты не заставили себя долго ждать. Вскоре в ночи послышался шум мощных моторов, а по окнам запрыгали светлячки автомобильных фар. Я вышел на улицу встречать. Два огромных джипа резко тормознули и из них вышло человек 10. В темноте отсвечивали золотые цепи и вороненые стволы. – Ну что начальник, где эти падлы? Кого рвать и на куски резать?!- глухо сказал один из них, видимо главбандит. Я протянул ему пакет с деньгами и пистолетом и попросил убедиться, что здесь все. Когда это произошло, я вывел на свет божий «эту падлу», моего подопечного Гитлера. Бандиты растерялись. Они были готовы наказать дерзких взрослых бедолаг, покусившихся на святое, а вместо этого им предъявляют тринадцатилетнего испуганного мальчонку с мокрыми глазами и штанами. Семен решил исполнить свою партию и ночную тишину разорвал жалобный детский плач. – Дяденьки, не погубите! Простите меня! Я же все отдал! Я больше не буду! У меня мамочка болеет! – вопил Семка. – Век Бога буду молить!

Он повалился к ногам главбандита, который удивленно застыл. Как, впрочем, и все остальные члены бандитской группировки. В конце концов, ничто человеческое им не чуждо.

Я понял, что наступил момент истины.

– Уважаемый, по-моему, надо простить ребенка, - тихо, но твердо сказал я главбандиту и взял его за локоток. – Пацан еще, несмышленый, да и не с руки вам с детьми воевать. Тем более, что имущественные претензии мы утрясли. Правда в пистолете трех патронов не хватает, но вы ему за это отрежьте ухо или язык, я не против.

На этих словах со стороны коленопреклоненного Гитлера раздался испуганный вой. Потерпевшие очнулись.

– Ладно, - сказал главбандит нормальным человеческим голосом. – Хрен с ним, пусть живет. Отлупи его палкой, да и будет. И типа, спасибо, быстро нашел все и вернул. Сколько тебе за труды отсалить?

Я уверил его, что самой большой наградой будет расписка от них, что все похищенное возвращено в полном объеме и претензий они к органам внутренних дел не имеют. Вскоре я получил такой документ, который главбандит написал собственноручно и почти без ошибок. После чего мы расстались.

Вдали стих шум моторов, а из-за домов нехотя поднималось солнце, освещая городские улицы и весь мир. Начинался новый день. Я был доволен собой.

– Дядя Паша, - подал голос Семка, - Вы меня сейчас палкой лупить будете? Заметив мое недоумение, Гитлер продолжил – Ну как же, дядя бандит сказал меня побить, а ну как приедет, проверит? И тут мне по-настоящему стало весело. – Не бойся Семен, не буду я тебя бить, - веско сказал я. – Не указ бандиты российскому милиционеру! Иди домой, а то в школу опоздаешь!

И мы долго смеялись шутке про школу, о которой Гитлер забыл еще пару лет назад. А что, вполне удачная шутка…

Сергей ПОНЕДЕЛЬЧЕНКО