372 subscribers

Отчёт о чтении книги о Дягилеве. Четвёртое продолжение

Что меня тревожит – это что Дягилев обиделся, что его не взяли в мистическое религиозное общество Мережковского и Гиппиус. – А какого чёрта ему, ницшеанцу и около, от этих коллективистов надо?

Мне пришлось для творцов признать дрейф из одного экстремизма в другой, из коллективистского в индивидуалистский и обратно – из-за именно экстремизма. Но. Как-то смущает это в Дягилеве.

Или раз те «хотели Бога для оправдания пола» (https://voplit.ru/article/d-s-merezhkovskij-apokalipsis-vsesokrushayushhej-religioznoj-revolyutsii/), то это какой-то извод вседозволенности (взаимная влюблённость без соития в свальном грехе! {что – по их же признанию – практически невыполнимо}, но зато есть мечта). А где вседозволенность, да ещё, вроде, не пошлая, не мещанская, а какая-то духовная – там и Дягилев…

*

Похоже, что нарушенная половая ориентация запросто может привести к ницшеанству (не хуже чеховской чахотки или ницшевского отсутствия женщин). – Письмо Дягилева:

«…неужели я никогда не излечусь от этого страха не знаю чего? Всего боюсь: жизни боюсь, смерти боюсь, славы боюсь, презрения боюсь, веры боюсь, безверия боюсь. Какое декадентство!»

А я продолжаю настаивать, что слово «декадентство» неуместно и случайно, ибо оно продуцировало произведения прикладного искусства, приложенного в данном случае к усилению знаемых, хоть и редких и исключительных, настроений хвалы смерти и Злу.

Ницшеанство же, при такой же исключительности, имеет плюс: подсознательный идеал метафизического иномирия.

*

Не хочется согласиться и со следующими словами Схейена:

«Имея в своих руках такую знаменитость, как Чехов, Дягилев мог бы придумать новый импульс журналу».

Чего придумывать, когда Чехов – ницшеанец. Рыбак рыбака видит издалека.

*

Объяснить желание Дягилева сделать выставку «исторических портретов» по идее можно б объяснить, как с Левицким, отстранённостью портретистов от истории.

Впрочем, нет. Индукция – плохой метод, если она сделана на малой базе (Левицком). На самом деле, как оказалось, так Дягилев устроил похороны прежнему искусству. Прикладному, как я понимаю, приложенному (в портретах) к заданию дать заказчикам похожесть их лиц.

Странно как-то. Потратить столько энергии на врага.

*

В революцию 1905 года Дягилев оценил так:

«…дикая вакханалия, не лишённая стихийной красоты…».

*

Ну что? Я могу торжествовать. Моя попытка идти ва-банк и ждать от Дягилева внимания ко всему художественному-по-моему, т.е. ценить за странности как следы подсознательного идеала, подтвердилось на символисте (а символисты коллективисты) Павле Кузнецове:

«Своей репутацией журнала, отслеживающего новейшие тенденции в Европе, «Мир искусства» обязан прежде всего своим последним номерам.

Дягилев придерживался той же самой линии и во время подготовки выставки [1906]. Место на ней заняли не только знаменитые мирискустники, но и молодые художники… Павел Кузнецов» (С. 183 ).

Я поставил троеточие, пропустив Ларионова и Явленского. Потому что Кузнецов-то, да (см. тут), я себе доказал, имел-таки подсознательный символистский идеал благого для всех сверхбудущего. А с Ларионовым (см. тут) у меня уверенности в подсознательности его ницшеанства нет.

Дягилеву я, правда, могу простить такой прокол его тогда относительно моего мнения о Ларионове теперь. Я ж сам колеблюсь, тогда Ларионов притворялся или нет.

А вот Явленский мне не знаком. – Познакомимся? Что он там сделал до 1906 года?

Явленский. Гора. 1905. Картон, масло.
Явленский. Гора. 1905. Картон, масло.

Это не слишком отличается от сезанновской каши мазков в вещи «Гора Сент Виктуар» 1906 года (см. тут). То есть – иномирие ницшеанское тут выражено.

Явленский. Автопортрет. 1905.
Явленский. Автопортрет. 1905.

Тут каша на лице. А оно холёное нахальное. – Поэтому я не могу согласиться, что это экспрессионизм, к которому этого художника относят. – Почему? – Потому что я себе постановил, что экспрессионизм – это выражение ну совершенно крайнего разочарования в высоких, общественных идеалах. Настолько крайнего, что это уже выход за пределы искусства в околоискусство (какового, как общепринятой категории, не существует). Разве что признать эту кашу образом метафизического иномирия.

Надо бы какую-то личную беду у Явленского разыскать (как чахотка у Чехова, крайнее – до сумасшествия – половое голодание у Ницше и т.д.).

«Явленский вышел в отставку с государственной пенсией по состоянию здоровья» (https://marinagra.livejournal.com/9223.html).

Это годится? Вряд ли. Но и общего климата скуки от сытости и мещанской пошлости тоже хватает в принципе.

Вот его слова (не знаю, какого времени):

««Моя душа после всех страданий стала другой. И я должен был искать другие формы, цвета и краски, чтобы выразить то, что было в моей душе»» (https://www.mariatrudler.com/?p=2982).

14 сентября 2020 г.