373 subscribers

Почему Нестеров живописал ни во славу православия, ни во славу символизма.

Для веселия

планета наша

мало оборудована.

Маяковский

Потому так творил Нестеров, почему Маяковский в эпиграфе, мною выбранном, написал. На такое обстоятельство на планете на грани веков можно прореагировать, в общем-то, двояким образом: 1) творчески побежать изо всех сил к благому для всех идеалу (к коммунизму-анархии), как сделал Маяковский футуризмом (и другие русские авангардисты) – в ненависти на символизм, лялякающий о сверхбудущей достижительности благого идеала для всех и 2) творчески убежать вообще вон из Этого мира в метафизическое и принципиально недостижимое метафизическое иномирие, радость от которого только умение дать ему образ – в виде принципиальной недостижительности, веками, по Нестерову, царствующей в России.

(Так Нестеров ещё мало деформировал действительность, по сравнению с другими русскими, зря называемыми авангардистами, ибо какой же авангард ведёт к иномирию. За сравнительно малую деформацию принципиально и было возможно людям ошибаться и думать про Нестерова, что он в творчестве символист или верующий православный. Про другого, мало деформирующего, Чехова, ошибочно думали, что он – критический реалист.)

Так Чехов хоть чахоткой болел. Она тогда была неизлечима. А Нестеров… Мёрли его жёны и дети, и раз бросил он семью с детьми, и не складывалась семейная жизнь с другими, очень его любившими. – Ну нет на Этом свете счастья и всё! Бог умер, - как сказал Ницше. Царит на Этом свете Зло. И посылает иногда мистические знаки. Например, на свадьбе Нестерова (первой и против воли отца) был доктор, и он с неё ушёл к роженице, и не успел, и она умерла, как умерла при родах впоследствии и первая жена Нестерова. Православный так не посмел бы думать. И символист, не христиански исповедующий благое для всех сверхбудущее, - тоже. Символизм не зря был не христианский, а потому, что очень уж церковь себя опозорила к тому времени – догматизмом на фоне победительной науки. Бунтари мечтали об обновлении церкви, а та их преследовала. Но все они не думали, что царит – Зло. А оно – царило. И бегство было – только в иномирие.

И образом его в главном произведении Нестерова «Видение отроку Варфоломею» (1889-1890) является многочисленные куски холодного тона в, казалось бы, тёплой религиозной картине. Не та, мол, Россия страна, где тепло, даже когда тепло.

Нестеров. Видение отроку Варфоломею. 1889 – 1890.
Нестеров. Видение отроку Варфоломею. 1889 – 1890.

«Почти все цвета, используемые художником для ее написания, - солнечные и радостные: желтый, оранжевый, зеленый, коричневый, охра» (http://fb.ru/article/160073/istoriya-i-opisanie-kartinyi-videnie-otroku-varfolomeyu-nesterova).

Ну-с. Довольно много нарисовано и холодным цветом: голубой просвет в сплошной высокой облачности (от желтизны, что ли, она кажется высокой?). Затем: два синих купола церкви (они, правда, маленькие), все ели (оттого, что ли, что они отдельные в окружении жёлтых, осенью, деревьев, впечатление, что и их мало?). Затем: голубо-зелёная речка, что ли, вдали. Затем: вся растительность над этой вроде-рекой (может, это тень от облаков? И тогда день, не серый и тусклый, как пишет Бенуа, а, наоборот, солнечный. Правда, тень от отрока тогда слишком коротка). Затем: штаны отрока и башлык монаха – синие (зато и их мало). Ещё: ковчежец в руках монаха, колеи разъезженной дороги, два сарайчика в центре и отражение неба в речке слева (всего, правда, мало). Ещё – синие васильки. Так их предельно мало. Только и могут, что подчеркнуть теплые тона вокруг. (Бенуа понял, что тут пасха, но васильки цветут с июня.)

Ещё есть один, неизобразительный образ иномирия…

В «Житии и чудесах преподобного Сергия игумена Радонежского» (https://azbyka.ru/otechnik/Epifanij_Premudryj/zhitie-i-chudesa-prepodobnogo-sergija-igumena-radonezhskogo/#0_5) есть 44 слова с буквами «видени». Но ни одного – в главе «О том, как Варфоломею было даровано познание грамоты от Бога, а не от людей», - в главе, которая и проиллюстрирована Нестеровым. – То есть он назвал иллюстрируемое не бывшим, а видением. – Всё врут календари!

Наконец, подозрительно чёрен и безлик старец.

И – совсем рискованное соображение. – Вы не находите, что какой-то мертвенностью отдаёт лицо мальчика: нет полутеней на нём? – Не знаменитый ли это приём стиля модерн (стиля признанного ницшеанским), в котором многие тогда писали: одушевлённое отдаёт мертвенностью, а неодушевлённое – жизненностью. Всё растущее как бы дрожит от жизни. – Это столкновение противочувствий (по Выготскому) рождает третье переживание, катарсис, подсознательный. Который в акте последействия искусства (тоже термин Выготского) осознаётся как иномирие.

Замечательно высказался о Нестерове Святослав Котельников:

«…картины Нестерова, его холодный колорит, знаете, это как летнюю природу убили и в морозильник положили. Зима у него никакая, но не такая страшная как замороженное лето».

23 ноября 2020 г.