"Закавказские хищники"

15 September

Из записки бывшего уездного начальника Джеванширского уезда подполковника Д. С. Барановского Министру внутренних дел В. К. фон Плеве «ПРИЧИНЫ РАЗБОЕВ, ГРАБЕЖЕЙ И ДРУГИХ БЕСПОРЯДКОВ В ЗАКАВКАЗЬЕ И СПОСОБЫ К ИХ ИСКОРЕНЕНИЮ».

Едва ли кто-нибудь станет ут­верждать, что гуманными мерами можно отучить быть хищным волка, шакала или гиену, между тем, кроме облика человеческого и дара слова, адербейджанские татары, населяющие Елисаветпольскую, Бакинскую, Эриванскую, Тифлисскую губернии, а частью и Дагестан, ровно ничем не отличаются от этих зверей. Те же отри­цательные черты характера: хищничество, вероломство, злость, мстительность, жадность, наглость, дерзость, праздность и пр.; об этом в ярких красках свидетельствует уголовная хроника Кавказа; единственной положительной чертой их является чуткость к непод­купности и справедливости над собою со стороны правительствен­ной власти и вообще лиц, имеющих над ними какие-либо права. Это последнее качество, между прочим, относится только к про­стому народу; привилегированный же класс—так называемые беки — лишены и этого чувства.

Можно сказать с уверенностью, что нет ни одного татарина, который бы не носил в себе задатков раз­бойника, и если он в данную минуту не находится официально в числе таковых, то либо он еще в них не попался, либо ему не пред­ставилось еще удобного случая участвовать в разбое. Простой на­род занимается грабежами и разбоями большею частью или, так сказать, для поддержания традиций, чтобы проявить свою лихость и тем заслужить уважение своих соплеменников, прослыть джиги­том, или же в силу дурных экономических условий, при наличнос­ти которых татарин подыскивает себе одного или нескольких то­варищей, вооружается винтовкой, садится на коня и, выбрав по возможности бойкий пункт, выезжает на ночной промысел.

кавказские или аддербейджанские татары -ныне азербайджанцы
кавказские или аддербейджанские татары -ныне азербайджанцы

Кроме этих обыденных проявлений хищничества татар, в За­кавказье имеют место еще и профессиональные грабежи и разбои, причем главными инициаторами и руководителями являются беки; ими создаются планы разбоев, поражающие иногда грандиозность замыслов и способов исполнения их, причем самое исполнение воз­лагается беками на своих нукеров (слуг) и лиц, находящихся в иму­щественной от них зависимости, бывших их крестьян и пр., кото­рых они снабжают оружием, лошадьми и даже одеждой. В случае обнаружения преступления они же являются их покровителями перед властью, устанавливают их alibi, берут их на поруки, а перед вывозом свидетелей к следователю или для разбора дела в суд, под­купают свидетелей, и это им легко дается, так как известно, что за два или три рубля можно достать десятки свидетелей татар по ка­кому угодно делу, которые являются лжесвидетелями каких угод­но событий, в качестве якобы очевидцев, и свободно принимают присягу, которую они считают ни во что, при той обстановке, ко­торая практикуется у нас на суде. За это беки получают, конечно, львиную долю добычи.

Все выдающиеся разбои в Закавказье, как, например, ограбление в восьмидесятых годах Джан-Ятагского го­сударственного конного завода, где убит начальник этого депо действительный статский советник Вильман и ограблено несколь­ко десятков тысяч денег, ограбление Елисаветпольского губернс­кого врача в 1893 году, разбой в Агдамских садах, где убито 5 че­ловек судебных чиновников в 1895 году под названием Хубларов-ского дела, есть дело рук беков Шушинского и Джеванширского уездов Елисаветпольской губ., что уже доказано неопровержимы­ми данными на суде, и тысячи других дел, частью прекращенных за не обнаружением виновных, а частью, хотя и доходивших до разбора судом, но в большинстве случаев окончившихся оправда­нием безусловно виновных лиц вследствие извращения дел подкуп­ными свидетелями.

Группа аддербейджанских татар позирует перед развалинами армянского города Шуши, Арцах.
Группа аддербейджанских татар позирует перед развалинами армянского города Шуши, Арцах.

Татарин нисколько не боится не только тюрь­мы, но даже ссылки в каторжную работу или на поселение, так как, отсидев в тюрьме установленный срок и возвратившись в свою среду, он уже пользуется известным почетом и уважением, как у нас приблизительно лицо, окончившее высшее учебное заведение. Присужденный же к ссылке в каторгу совершенно уверен в том, что он в самом непродолжительном времени убежит оттуда, и он не ошибается, потому что действительно, при своем природном уме, хитрости и умении льстить, татарину легко обойти простодушных русских людей, которые будут его караулить, сменяясь на каждом переходе длинного пути до каторги.

В результате около 60-ти процентов сосланных в каторгу возвращается ежегодно на родину и каждый из них преж­де всего обнаруживает свое присутствие тем, что начинает убивать последовательно, большей частью из-за угла, всех своих явных и тайных врагов как-то: лиц потерпевших, за которых он понес на­казание, свидетелей, которые против него показывали, старшину или другое лицо, обнаружившее его преступление и донесшее по начальству, и пр. и пр..

Для поимки такого беглеца вновь требуются жертвы, так как он добровольно не отдается в руки правосудия, а будет с оружием в руках защищаться до последней крайности. В последнем случае жертвой является полицейская стража, а часто пристав, уездный начальник или его помощники. Какие же гуманные меры могут быть действительны с такого сорта людьми? Закавказские хищни­ки боятся только смертной казни, телесного наказания и одиноч­ного заключения в тюрьме. Весьма естественно, что этими именно мерами только и возможно на них воздействовать.

( «Россия и Кавказ. Сквозь два столетия»

Изд. Журнал «Звезда», Санкт-Петербург, 2001, сс. 329-339)

Подписывайтесь на наш канал!