Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое

12 March
22k full reads
2 min.
24k story viewsUnique page visitors
22k read the story to the endThat's 92% of the total page views
2 minutes — average reading time
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое

Решил без лишних слов сравнить эпизод, присутствующий и в обеих постановках 1968 и 2021 годов - покупка Иваном Пятаковым бархатных портянок в лавке купца Иннокентия Груздева.

Вот как в книге В.Шишкова подана атмосфера торговли:

"Хозяин, глава дома, Иннокентий Филатыч Груздев - седой, круглобородый старик - очки на лоб, бархатный картуз на затылок - едва успевал получать деньги: звонким ручейком струилось золото, серебряной рекой текли круглые рубли, осенним листопадом шуршали бумажки. Шум, говор, крик.

- Уважь, чего ты!.. Сбрось хоть копейку.

- Дешевле дешевого… Резать, нет?

- Гвоздья бы мяе… Есть гвоздье?

- Проходи в крайний…

- А крендели где у вас тут?

Прохор стоял у стены и улыбался. Ему нравился весь этот шумливый торг: вот бы встать за прилавок да поиграть аршинчиком."

Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое

В старом фильме всё снято и подано зрителю как надо. Купеческая лавка такая, какой она, вероятно, и была. Картинка наполнена звуком и дышит духом ушедшего времени, искусно возвращённого на экран.

Обратим внимание на разнообразие и обилие товаров на полках и прилавках,

на пёструю публику, оценивающую и выбирающую товар; тут и мужчины и женщины, и дети и тунгусы.

Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое

Угодливые приказчики по кивку хозяина аршинами щедро отмеряют Ивану материю и тот, намотав обновку на ноги, топая раздолбанными поршнями, довольный зовёт всех желающих в кабак.

Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое

А что новая постановка?

Купеческая лавка разместилась почему-то в горнице жилой избы. В таких помещениях нет места для полок, чтобы разместить необходимый товар, элементарно мешают окна.

Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое

Вместо ходового товара зрителю предлагают весьма убогий набор каких-то непонятных предметов: пустые бутылки на подоконниках, пара подсвечников, подносы, - всё скудно и скучно, выхолощено и ненатурально, фальшиво. Зритель понимает, что это бутафория, причём, весьма низкого уровня. В этой лавке не купить ни чаю ни конфет, ни хомутов или гвоздей, ни водки ни пуговиц ни бубликов. Муки нет, пороха нет, керосина, сапог, свечей, сахара - ничего нет. Только мутный свет в окна да пара кислых физиономий вяло шевелящихся статистов, чтобы пространство заполнить.

Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое

Даже мерного аршина, и того нет. Пятаков заказывает портянки аршинами, а ему материю отмеряют почему-то не аршинами, а локтями, снимая этот процесс самым крупным планом. Или некому было подсказать, что локоть - это не аршин?

Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое
Угрюм-река второй свежести. Когда новое - это хорошо испорченное старое

В старом фильме Пятаков остаётся в центре кадра. У него фарт и потому в кадре главный - он и всё построено вокруг него. В новоделе гуляку Пятакова бесцеремонно задвинули на самые задворки, отдав предпочтение обезглавленному женскому бюсту с большими руками.

Одним словом, эпизод один, а картинка разная. И не в пользу нового кино. А, если говорить о книжке, то в неё эрнстовы киношники, похоже, и не заглядывали. Если бы заглянули, магазин купца Груздева вышел бы совсем другим.

Печально, увы.