Черубина де Габриак. Литературный миф о литературном мифе. Часть 2

2 November 2020

Начало

Максимилиан Волошин был уже известным поэтом в то время, человеком умным, добрым, необычайно эрудированным. И он сильно и искренне полюбил Елизавету Дмитриеву. Он называл ее домашним именем – Лиля. Для нее же это любовь была чем-то недосягаемым вначале, она не мечтала о подобном. Сего стороны это была прежде любовь издалека, носейчас Лилябыла у него в гостях, они много общались, гуляли по Коктебелю.

«Я узнала, что M.A. любит меня, любит уже давно — и к нему я рванулась вся, от него я не скрывала ничего».

Гумилев для нее был «цветеньем весны», они были ровесники.А вот Волошин – это совсем другое… Гумилев это чувствовал, ревновал.

Дмитриевойкакое-то время казалось, что она вполне может оставить себе обоих поклонников. Но Волошин сказал ей: «Выбирай сама. Но если ты уйдешь к Гумилеву — я буду тебя презирать».

И она велела Гумилеву уехать, не объясняя ничего. Он решил, что это просто каприз, но она по-прежнему его любит. Это было не так.

«Я вернулась совсем закрытая для Н.С., мучила его, смеялась над ним, а он терпел и все просил меня выйти за него замуж. А я собиралась выходить замуж за Максимилиана Александровича». Но и первого поклонника все же не отпускала от себя...

Pixabay
Pixabay

Но это было позже.

А летом, когда Гумилевуехал, началось самое счастливое время для Елизаветы Дмитриевой, лучшие дни ее жизни, как она написала. Она собиралась замуж за Волошина, любила и была любима. (Где же тут несчастная, никому не интересная бедная учительница? Два поэта соперничали из-за нее, звали замуж, а кроме того, у все еще был жених, который тожеждал и надеялся).

Они с Волошиным придумывали Черубину. Все стихи писала она, но идеи, образы они продумывали вместе. Самая счастливая и глубокая любовь – когда есть, кроме прочего, объединяющее, захватывающее ум и душу творчество.

Замкнули дверь в мою обитель

Навек утерянным ключом;

И Черный Ангел, мой хранитель,

Стоит с пылающим мечом.

В стихах и в имени – двойственность. Черубина – от испанского «херувим». Габриак – имя (Габриах) нашли в одной из книг по «демонологии». Религиозность сочетается с гордыней, покаяние – со страстностью.

Осенью они вернулись в Петербург и послали несколько стиховот имени Черубины де Габриак редактору «Аполлона», Маковскому. Тотбыл заинтригован, захвачен этой интригой. Он влюбился заочно в загадочную, ослепительно красивую и одинокую девушку. Маковский смог добыть телефон «Черубины», услышал ее нежный голос и совершенно потерял голову. Любовь вызывает ответное чувство. И Елизавета полюбила в ответ. Именно поэтому та осень, которую Цветаева назвала «эпохой Черубины», была не лучшим, а очень тяжелым для Елизаветы временем. Она посвящала Маковскомустихи, опять же от имени Черубины.

Заворожу печальным взглядом

Двенадцать огненных гвоздик,

Чтоб предо мною с ними рядом

Из мрака образ твой возник.

Некоторые строчки и образы были в ее стихах еще до мистификации и «сотворения» Черубины, например, испанская тема, религиозные образы и размышления. Алексей Толстой, который тоже гостил темлетом у Волошина, узнал ее стихи, разгадал игру и предостерег Волошина, сказав, что это может плохо закончится. Но остановиться уже не получилось…

Гумилев же не выдержал постоянных отказов, его чувство постепенно перерастало в ненависть.

«Я прошу Вас последний раз: выходите за меня замуж». Я сказала: «Нет!»

Он побледнел. «Ну тогда Вы узнаете меня».

Волошин ждал развода с первой женой, чтобы жениться на своей Лиле, она была влюблена в Маковского, а Гумилев решил грубо и прямолинейно ей отомстить за игру и бесконечные отказы. Он сказал при всех, что Дмитриева преследует его, говорит всем, что он делал ей предложение, тогда как она была всего лишь его любовницей, а на таких не женятся. Это он повторил еще раз при ней же. И именно в эти дни «Черубину» выследили и раскрыли. Маковский узнал, что «испанка» – русская девушка, бывавшая в редакции журнала. Елизавета ждала чуда – что человек, полюбивший ее по стихам, полюбит и в жизни. Этого не случилось.

Узнав об оскорблении Гумилева, Волошин вступился за Лилю. Дал тому пощечину (чуть не покалечив – Волошин был раза в два сильнее и мощнее Гумилева). Далее была дуэль, Гумилев требовал пять шагов – почти в упор. Секунданты договорились на пятнадцать. К счастью, пистолет Волошина дважды дал осечку, а Гумилев промахнулся.

Все это произвело на поэтессу тяжелейшее впечатление. Она страшно переживала и не могла даже читать его стихи, так ей было тяжело. Дмитриева понимала, что ее игра с двумя поклонниками изводила Гумилева, что она довела его до подобного.

Волошину она отказала, сказав, что не может быть с ним. Тот писал до весны 1910 года, надеялся, что она все же вернется к нему и станет его женой. Дмитриева попросила его не писать ей – слишком тяжело ей было даже получать от него послания. Вновь переписываться они стали через несколько лет, уже как друзья.

В 1911 году Елизавета Дмитриева вышла замуж за своего жениха, инженера Васильева, который верно и преданно ждал ее пять лет – и остался с ней на всю жизнь.

Безответное же чувство к Маковскому она смогла преодолеть лишь через годы. В письме Волошину в 1919 году она сказала, что теперь только «переборола» память о Маковском, освободилась от этой любви.

О Гумилеве она потом написала стихотворение-воспоминание.

Все, что было холодного, злого,

это не было ликом твоим.

Я держу тебе данное слово

и тебя вспоминаю иным.

Эта история не сломала ее, но надломила.

«Две вещи в мире всегда были для меня самыми святыми: стихи и любовь.

И это была плата за боль, причиненную Н.С.: у меня навсегда были отняты и любовь и стихи».

Тем не менее, Дмитриева никогда не оставляла поэзию, хотя поэтом себя больше не считала. И ее поздние стихи ничуть не хуже более знаменитых, написанных «под маской». Даже наоборот, в них нет игры, больше искренности. Но это уже не история Черубины де Габриак…

Спасибо за лайки, комментарии, подписку! Если что-то в моей версии этой литературной мистификации кажется непонятным, надуманным, сомнительным - пишите, обсужим в комментариях.