Грязная тема, Кураев, каноны

Грязная тема, Кураев, каноны

Часть первая: компромат в истории Церкви

Церковь обвиняли во многом за ее историю. И последствия этих обвинений были различными: от загубленных легковерных душ до пролития крови христиан в масштабных гонениях.

Нас обвиняли в фальсификации Воскресения Христова. В намерении разрушить иерусалимский храм. В заговоре против империи. В поджоге Рима. В каннибализме на Литургии. В употреблении человеческой крови. В детских жертвоприношениях. Крещении мертвых. В организации оргий. В педофилии и гомосексуализме. В работе на врагов страны. В шпионаже. В сребролюбии. В хищениях.

«Нерон подставил виновных и применил самые изысканные наказания к ненавистным за их мерзости людям, которых в народе называли христианами. Человек, от которого они получили своё название, — Христос — был в правление Тиберия казнен прокуратором Понтием Пилатом, и подавленное на время пагубное суеверие вырвалось снова наружу и распространилось не только по Иудее, где это зло получило начало, но и по Риму, куда стекаются со всех сторон и где широко прилагаются к делу все гнусности и бесстыдства. Таким образом, были сначала схвачены те, которые себя признавали (христианами), затем по их указанию огромное множество других, и они были уличены не столько в преступлении, касающемся пожара, сколько в ненависти к человеческому роду». (Тацит Annales, XV, 44)

«Рассказы о посвящении новичков ужасны и всем известны. Перед лицом, посвящаемым в их таинства, кладут младенца, покрытого мукой, чтоб обмануть неосторожных; новичку предлагают нанести по поверхности муки невинные по видимости удары, и он убивает младенца, нанося ему невидные, незаметные раны. Его кровь — о, ужас! — жадно слизывают, тело с остервенением разрывают на части. Вот какой жертвой скрепляется их союз, это соучастие в преступлении дает им залог взаимного молчания» (Цецилий «Октавий»)

Эти обвинения не остались в античности. Они были распространены и в XIX-XX веках: «Как известно, важнейшей вещью в христианстве является жертвоприношение. Даумер в своей недавно появившейся книге доказывает, что христиане по-настоящему закалывали людей и на своих священных трапезах причащались человеческим мясом и пили человеческую кровь» - рассказывал Карл Маркс, а за ним большевики.

Различные обвинения не были уделом только гонителей или только внешних. Активно использовались они и в христианском мире, и в самой Церкви. Патерик наполнен историями про святых и просто монахов, клеветнически обвиненных в стяжательстве, блуде, прелюбодеянии, содомии и других грехах.

И в античности, и в средние века, и в наше время гомосексуализм – тема вирусная, интересная многим, подходящая для сплетен и пересудов. Один раз обвиненный в подобном, несет тень этого обвинения уже всю жизнь. Неслучайно тема гомосексуализма среди артистов так популярна в СМИ. Больше нее популярна, может быть, только тема содомии в Церкви, так как обсудить грехи епископов и священников каждому приятнее, чем свои собственные. Особую приятность ищущим в чужом осуждении свое оправдание доставит содомия епископов. Тем более, что порою это горестное явление действительно встречается в Церкви.

Мне известны, как минимум, две истории, когда кулуарные обвинения архиереев в гомосексуализме использовались в Церкви как компромат в вопросах распределения кафедр. Из чего можно сделать вывод, что особо небрезгливые деятели привнесли в Церковь и черный пиар, и обвинения в содомии, как беспроигрышный козырь.

Часть вторая: право обвинять в Церкви

Чтобы защитить Церковь и ее служителей от клеветы, еще в IV веке II Вселенский Собор определил в своем 6-м правиле:

«Поскольку многие, желая привести в замешательство, и ниспровергнуть церковное благочиние, враждебно и клеветнически вымышляют на правящих Церквами православных епископов некие вины, или с каким-то иным намерением, чтобы помрачить добрую славу священников, и произвести смятения в мирном народе: того ради Святой Собор собравшихся в Константинополе епископов заблагорассудил: не без исследования допускать обвинителей, не всякому позволять приносить обвинения на правителей церкви, но и не всем запрещать...» и определил тех, чьи обвинения не могут быть рассмотрены в Церкви. А именно:

Еретики;
Раскольники;
Отделившиеся («непоминающие»)
Осужденные за какие-либо церковные преступления, извергнутые из сана, отлученные от Церкви;
Находящиеся под обвинениями, пока не докажут своей невиновности.

Обвинение должно быть подано письменно и с доказательствами.

Если оно не будет подтверждено, то обвинитель подлежит тому же наказанию, к которому мог быть приговорен обвиненный им.

Церковь и в других канонах изложила ряд важных ограничений: обвинения не принимаются от лиц со скверной репутацией (IV Всел., 21, Карф., 143), а также в случае, если ранее этот обвинитель уже выдвигал обвинения и хотя бы одно из них не было доказано (Карф., 145). Те, кто не может быть обвинителем, не могут быть и свидетелями (Карф., 146), доказательство с чужих слов не может быть принято, даже если его приводит епископ
(Карф., 147).

Применить каноны к светским журналистам и сплетникам нельзя – люди нецерковные. Но мы можем рассмотреть практическую ситуацию на примере действия диакона Андрея Кураева. Кураев пишет в своем ЖЖ по поводу состоявшегося над ним суда:

«В 2006 году за ужином у одного митрополита (который, кстати, прошел чрез пост заместителя председателя Отдела Внешних церковных сношений Московской Патриархии) беседа зашла на эту тему. Владыка велел принести календари с портретами епископата: «Давай я помечу тех, о ком знаю я, а ты – тех, о ком слышал ты». В итоге митрополит назвал на три имени больше, чем полагал я. Вышло 40 из 130… Захочет ли суд узнать имя этого митрополита и заслушать его? На той беседе присутствовал и еще один священник».

Показания Кураева и неизвестного «митрополита» имели бы значение, если бы они были личными участниками порочной связи, или ее свидетелями, или могли бы таковых, людей церковных и добропорядочных, предоставить в качестве обвинителей или свидетелей. Но источник информации у обоих – сплетни, в чем и признается Кураев: «о ком слышал ты». То есть, собрав все (почти все?) сплетни по РПЦ и вокруг нее, два клирика (если этот митрополит и разговор были на самом деле) отметили сорок человек, по которым Кураев потом начал публикации. Без каких-либо реальных доказательств. Причем у Кураева уже был опыт признания своей клеветы: по его же словам ему ранее пришлось дважды извиняться за нее.

Кураев
пишет : «Я же повторю то, что много раз говорил: «Я называю какое-то церковное имя в связи с гомосексуализмом, только если совпали 3 фактора. Первое: если у меня ощущение гомосексуальной ауры этого человека. Второе: если слухи об этом до меня доходили. Третье: если есть минимум два человека, которые готовы идти в суд и свидетельствовать именно об этом». (21 окт 2015).

Переведем на русский язык: человек должен показаться Кураеву содомитом, Кураев должен слышать о нем сплетню, должно быть два свидетеля или обвинителя. Этого достаточно отцу Андрею, чтобы вместо обращения в церковный суд или Собор, обратиться сразу на широкий суд общественного мнения и вывалить это все в своем блоге. Даже если забыть о церковных канонах, забыть о запрете Апостола Павла судиться у внешних (1Кор 6:1), то даже светские законы запрещают называть человека преступником до решения суда. Впрочем, в 90% случаев обвинений Кураеву никакие свидетели не нужны, достаточно вымысла.

Часть третья: Кураев и «голубое лобби» :

Кураев утверждает, что, сливая бездоказательный компромат на архиереев, он хотел пробить заслон «голубого лобби». Но на самом деле, в кулуарах РПЦ давно известно, что в МП существует внутренняя позиция – на поводу у внешнего мнения не идти, чтобы не сделать Церковь заложником внешнего информационного давления. Реагировать в рамках сугубо церковной логики.

Неужели Кураев не знает об этой позиции? Или он понимал, что даже если бы его обвинения оказались правдой, то так он только отдаляет разоблачение содомитов, а не приближает их?

Говорить про «заслон голубого лобби» можно было бы, если бы в рассказанных Кураевым, якобы имевших место случаях, была пройдена необходимая церковная процедура и это не дало результатов. Вот как говорят об этом каноны:

«Если который клирик с клириком же имеет судное дело: да не оставляет своего епископа, и да не прибегает к светским судилищам. Но сперва да производит свое дело у своего епископа или, по изволению того же епископа, избранные обеими сторонами да составят суд. А кто вопреки сему поступит: да подлежит наказаниям по правилам.
Если же клирик со своим, или со иным епископом имеет судное дело: да судится в областном Соборе… ». (9-е правило).

Имело ли место обращение в церковный суд по какому-либо из эпизодов? Нет. В одном из них, якобы (если верить Кураеву, подорвавшему доверие к себе) – гомельском – якобы имело место обращение пострадавшего к минскому митрополиту. Но, во-первых, на фоне регулярной лжи Кураева мы просто не можем знать правда это или нет. Во-вторых, почему не было обращения в церковный суд? Даже в случае отказа суда рассматривать это обращение, сам его факт был бы хотя бы подтвержден документально, что позволило бы оспаривать его уже в высшем церковном суде. Видеть ответ и его основания, если бы это был, как предполагает Кураев, отказ в рассмотрении. А так, вместо документов, мы имеем просто поток знаков в ЖЖ Кураева, создающих впечатление клеветы.


Теперь давайте посмотрим на аргумент Кураева про двух свидетелей, только в случае наличия которых он прибегает к публичному обвинению. Правда ли это?
Вот публикация про митрополита Одесского Агафангела – ни слова про свидетелей и доказательства. Просто указание на якобы «голубую ориентацию» владыки, что позже было опровергнуто самой жизнью .

А
вот его публикация про покойного митрополита Никодима (Ротова) - фигуру весьма спорную в силу его экуменической деятельности. Но речь совсем не об экуменизме. Речь об обвинении в содомии. Никаких свидетелей нет. Есть просто «открытое письмо» якобы некого анонимного содомита. «Открытое», но анонимного. Опубликованное именно у Кураева. Аноним утверждает, что в ленинградской гей-тусовке «все знали» про содомию митрополита. Он даже не утверждает, что был личным свидетелем компромата на покойного. Он якобы слышал сплетни среди других содомитов, утверждавших это. Несомненно содомитам было приятно утешать свою совесть тем, что даже православный митрополит их города – «один из них». Но на каком основании Кураев поверил этому письму и вбросил его в массы? Был ли реальные факты? Достоверны ли сплетни? Можно ли верить анонимному содомиту? Даже если это реальная личность, заслуживает ли она доверия? Понимал ли Кураев, что участвует в классическом бездоказательном черном пиаре? Или сам создал его?

Даже светские СМИ, позволяющие такие грязные «сливы», в профессиональной среде называют «помойками». Кураев же сделал помойку из своего «миссионерского блога».

Церковный суд заменен у Кураева публичным охаиванием Церкви. Начав с отдельных архиереев, он перешел к «40 епископам», а потом уже охватил и весь
«церковный календарь РПЦ» .

И это Кураев, который пеняет на «анонимные обвинения» в его адрес в суде, в который он так и не доехал, чтобы узнать какая на них подпись.

Часть четвертая: покаяние, которого не видно

Конечно, обвинения Кураева является не только нарушением апостольской заповеди не судится у внешних – оно является и попранием практически всех канонических норм, связанных с обвинениями в Церкви. Находящийся под судом, ранее уже извинявшийся за клевету (то есть, признанный клеветником) Кураев, с его репутацией последних лет, не может быть обвинителем кого-либо в Церкви в чем-либо (II Всел., 6, IV Всел., 21, Карф., 143, Карф., 145, Карф., 146, Карф., 147).

Даже в случае с разоблачением экс-епископа Флавиана Кураев скорее спас его от исторжения из сана на годы, так как обвинения от Кураева вызывали в МП обратную реакцию. Это давно известный информационный прием: чтобы отвести подозрения от человека, нужно довести их до абсурда, который будет априори не вызывать доверия в принимающих решения инстанциях.

Будучи явно неглупым человеком, Кураев мог бы пройти все этапы церковного суда в отношении обвинённых им лиц, если бы ему нужно было справедливое решение и были бы доказательства. Но, по всей видимости, решения были и не нужны. А нужен был хайп. На самой хайповой из возможных тем. Чтобы отомстить Церкви «за недооценку его заслуг», за пренебрежение его талантами… Что у отца Андрея в итоге успешно и получилось.

Поражают те, кто осуждает лишение Кураева сана. По-человечески их можно понять: не зная сегодняшнего Кураева, они помнят его прежнего, которого нет уже, как минимум семь лет – Кураева миссионера, публициста, апологета. Они призывают принять его покаяние, не лишая сана… Но покаяния как не было, так и нет… На днях Кураев заново обвинил в содомии одесского митрополита Агафангела. Может появились доказательства? Нет, как и в прошлый раз он обосновывает свои обвинения тем, что владыка Агафангел наградил Саакашвили, в бытность того одесским губернатором, медалью и окормлял солдат-срочников ВСУ. Учитывая проукраинскую позицию Кураева с 2014 года, подобное обвинение выглядит очень лицемерно. Даже страшно предположить, какой компромат на Кураева, исходя из его логики, задействовало СБУ, чтобы обеспечить его проукраинскую позицию и посты за «ПЦУ»…

Да, примерно 80 из почти 100 епископов УПЦ награждают чем-то местных чиновников и окормляют военнослужащих, если могут, выполняя этим свой пастырский долг. В приведенной цитате владыки Агафангела нет ни слова против жителей Донбасса, а лишь сожаление по поводу войны… Но Кураеву и этого достаточно для «логической цепочки»: раз эти действия митрополит предпринял, значит он «на крючке» СБУ, а раз так, то точно «голубой»… А то, что владыка, несмотря на дикое давление СБУ, когда Порошенко старался найти хоть кого-то из епископов для своей авантюры, в 2019 году не перешел в раскол «ПЦУ» - это Кураев предпочитает игнорировать.

Аналогично построены обвинения на запорожского митрополита Луку. Кураев берет пост женщины, возненавидевшей митрополита за запрет милого ее сердцу священника. Причина запрета – отказ выполнять благословение архиерея (Ап. 55). В посте она обвиняет своего архиерея в содомии, не приводя каких-либо доказательств. Кураев тиражирует этот пост у себя и в последующих обвинениях опирается уже на него.

Если бы мы следовали принципам и подходам Кураева, то могли бы также выдавать за установленный факт сплетни, ходящие в церковных кругах: что за обвинениями запорожского митрополита стоит заказ его предшественника, ранее якобы замеченного именно в таких методах «карьерной борьбы» или, что за масштабными «разоблачениями» российского епископата Кураевым якобы стоит заказ одного влиятельного лица, очерняющего нелояльных к нему епископов. Подобное было бы очень прискорбно, так как означало бы, что не один Кураев притащил мирскую мерзость черного пиара в Святую Церковь. Но, к счастью, этому нет никаких доказательств, что позволяет считать подобное лишь сплетнями конспирологов, а Кураева - не заказным информационным убийцей, а всего лишь обиженным на Церковь клеветником.

Часть пятая (заключение): «если бы мы дерзали восставать против Бога»

Мы не ставили своей целью рассмотреть все обвинения Кураева, иначе бы эта статья возросла по своему объему и стала книгой. Клевета требует одной строчки, в отличие от доказательного ее опровержения. Мы лишь привели наглядные примеры и постарались осветить вопрос подобных обвинений с точки зрения канонического права. Темы кураевских нападок на саму Церковь, включая матерные ее именования, а также клевета на православных святых также требуют отдельного обсуждения.

Завершить же хочется словами священномученика Киприана Карфагенского из его «Письма к Рогациану о диаконе, оскорбившем епископа»:

«Итак, если бы мы дерзали восставать против Бога, Который поставляет епископов, то могли бы восставать и против нас диаконы, поставляемые нами (Деян. 6, 5–6). И потому диакон, о котором ты пишешь, должен раскаяться в своей дерзости, признать достоинство священства и полным смирением загладить вину свою пред епископом, своим начальником. Ибо усилия еретиков и зломыслящих раскольников начинаются обыкновенно с самоугождения, соединенного с надменным и гордым презрением к предстоятелю. Так совершается отступление от Церкви и осквернение алтаря, так возмущается мир Христов, чиноположение и единство Божие. Если этот диакон будет и впредь огорчать и оскорблять тебя своими бесчинствами, то употреби над ним власть своего сана, низложив его или усмирив».