Как я ездила в еврейский летний лагерь: две истории про любовь

17 May
102 full reads
139 story viewsUnique page visitors
102 read the story to the endThat's 73% of the total page views
2,5 minutes — average reading time

Кто не помнит свой летний лагерь! Они бывают разные, кайфовые и тоскливые, захватывающие и официозные, но кое-что их объединяет: забыть такое невозможно, как и свои 13 лет. Наши героини Даша и Кристина рассказывают «Цимесу» истории — смешные, волнующие и трогательные — про то, как они впервые отправились в еврейский летний лагерь и что из этого вышло.

Даша, 24 года, режиссёр

— Я вообще терпеть не могла детские лагеря. Меня отрывали на несколько недель от книжек и заставляли ехать туда, где нужно было много разговаривать и взаимодействовать с другими людьми. Ещё и с незнакомыми.

Никогда не понимала, в чем я провинилась перед родителями, чтобы это заслужить, но однажды летом всё стало ещё хуже. Родители пришли и сказали, что пора мне больше узнать о еврейских традициях, поэтому они отправляют меня в детский еврейский лагерь. Я, конечно же, тут же разревелась. Во всех подростковых книжках, которые я тогда читала, самым модным направлением мысли был отъявленный базаровский нигилизм. Туда никак не вписывался интерес к каким-то там традициям. Но свободу выбора мне не предоставили, и я начала собирать вещи, предвкушая две недели мучений.


В лагере я ожидала увидеть девочек в длинных одеждах и мальчиков в кипах, которые будут общаться со мной цитатами из священных книг. Вместо этого в первые же три минуты ко мне подбежали две девочки в подозрительно коротких для еврейского лагеря юбках и позвали играть с ними в футбол.

В футбол играть я не умела, поэтому отказалась, но ситуация становилась всё более подозрительной: я на каждом шагу ожидала, что вот сейчас-то меня и заставят читать молитву или делать ещё что-либо в таком же духе, и готовилась к самому что ни на есть решительному отпору, который только может дать 13-летний подросток.

Ничего подозрительного не происходило, пока мы заселялись в комнату, обед тоже прошёл пугающе обычно, единственное, что тут я впервые узнала, — что, оказывается, в еврейской традиции молоко и мясо не принято смешивать, поэтому картофельное пюре с котлетой было без молока.

Потом началось знакомство. Какой-то высокий мальчик подошёл к нам и сказал: «Привет, я ваш мадрих!»

Ага, начинается, подумала я. Вот сейчас нас и будут втягивать в религию, так я и знала. Во всех моих книжках постоянно про это говорили: как религия навязывалась детям в раннем хрупком возрасте, когда они этого ещё не замечали.

Фото из архива Даши
Фото из архива Даши
Фото из архива Даши

Я уже готовилась звонить родителям и возмущаться, но тут оказалось, что мадрих — это, по сути, вожатый. Возмущение всё откладывалось, и это не могло не напрягать.

После обеда нас собрали в большом зале и сказали, что сегодня вечером, в пятницу, мы будем праздновать Шаббат. Я протянула руку и спросила, религиозный ли это праздник. Получив положительный ответ, набрала побольше воздуха в лёгкие и сказала: «А если я не верю в Б-га и не хочу ничего праздновать?»

После этих слов в зале повисла тишина. Я крепко зажмурилась. Ожидала я чего угодно, кроме того, что случилось на самом деле. Ко мне подошла милая женщина (директор лагеря, как потом оказалось) и сказала: «Знаешь, у нас в лагере есть правило, мы никому ничего не запрещаем. Так что если тебе некомфортно отмечать праздник с нами, то ты можешь остаться в комнате и почитать книжку. Но если ты вдруг захочешь прийти, в любой момент, — приходи».

Я смотрела на неё недоверчиво: «И что, даже молитву не надо будет читать?»

Женщина рассмеялась и растворилась в толпе детей, которые смотрели на меня.

Вечером я никуда не пошла: не хотела так резко сдавать свои позиции. Но книжка закончилась быстро, а моё любопытство — нет.

И вот я захожу в зал: там горят свечи, люди поют странные песни. И мне вдруг так обидно стало, что меня никто не заставляет тоже петь с ними! Я в какой-то момент поняла, что даже молитву прочитать не против. Просто захотелось встать в круг и стать его частью.

Я, наверное, для этого всю историю и рассказываю. Для меня еврейский лагерь — это первое воспоминание о том, как мне захотелось быть к чему-то причастной. И не потому что меня заставили. А потому что дали мне возможность выбора. А когда я отказалась, дали возможность выбрать ещё раз.

Люблю за это еврейский мир с тех самых 13 лет. За то, что туда всегда можно вернуться.

Кристина, 30 лет, экономист в IT

— История про лагерь — это история моей первой любви. Мне было 11, и у меня был парень, по крайней мере, я так думала. По выходным я ходила в синагогу, а он в церковь. Потом мы встречались во дворе и обменивались историями, которые услышали, сидя за деревянными скамейками и читая религиозные книжки.

Наступило лето, и родители отправили нас по лагерям. Разумеется, в разные места. Мобильных телефонов тогда ещё не было, и мы решили по старинке писать друг другу письма. Это было очень интересно: мы воображали себя героями романов, которых разделяет принадлежность к разным религиям, но они всё равно хотят быть вместе.

Так что по своему лагерю я ходила жутко загадочной, прижимая к себе исписанные листочки. И моим соседкам стало любопытно, что же такое я там пишу. А потом (до сих пор не понимаю, как так вышло) об этих письмах узнал весь лагерь. Охранять их теперь приходилось гораздо тщательнее.

И вот как-то утром я просыпаюсь, лезу под подушку, а писем нет. Я начинаю плакать, кричать, бегу к нашим мадрихам, они меня успокаивают, обещают, что письма найдутся, и ведут на завтрак.

А там — представление. Одна из девочек стоит на стуле и громко зачитывает наши письма вслух. Ничего больше не помню из того утра, кроме фразы: «Но если бы мы всё-таки поженились и ходили по очереди в одно воскресенье в церковь, а в другое в синагогу — как думаешь, Б-г был бы против?»

Когда тебе 11, кажется, что это жуткий позор, который никто никогда не забудет. Но пока вокруг все смеялись и обсуждали мою личную переписку, ко мне подошёл очень кудрявый мальчик, взял меня за руку и сказал: «Давай пойдём погуляем?»

И мы ушли. Помню, воспитатели потом нас искали, а мы сидели где-то на скамейке у озера и разговаривали — уже не помню о чём. Только с того дня я перестала писать письма мальчику из церкви. До сих пор неловко, но я была так очарована кудрявым парнем, который спас меня тогда в столовой.

Мы все две недели лагеря выбирались по ночам смотреть на звёзды, а о Б-ге так ни разу и не заговорили. Такого в моих отношениях ещё не было.

А закончилось всё неинтересно: мы жили в разных городах, и редкие созвоны по домашнему телефону нам тяжело давались. Но я ещё долго была в него влюблена. Или не в него, а в эту историю спасения.

Записала Полина Сандомирская