6 subscribers

Лебединая верность. И среди людей она существует. Не верите?

Ей все говорили: «Брось его. Он принес тебе столько страданий». А Она… Она - маленькая хрупкая женщина, которая около двадцати лет назад приехала из далекой глухой деревни в большой районный центр учиться в медицинском училище, а теперь работает в обычной поликлинике медсестрой.
Он - высокий, статный красавец на добрый десяток лет старше Её без постоянной работы, перебивающийся случайными заработками, и Он - Её первая и единственная любовь.
Ей говорили: Он дебошир и грубиян, а Она растила их дочь и радовалась каждому дню, что они вместе. Ходила, просила за него, вызволяла из отделения полиции после очередной пьяной драки и вопреки всему была безмерно счастлива.
Даже дочь не понимала Её слепую любовь и ненавидела отца за слезы матери.
А потом произошло несчастье. В пьяной драке Он пырнул ножом мужчину и Его арестовали. Все краски жизни померкли для Нее в одночасье. Она металась, разрывалась между поисками адвоката, объяснениями с потерпевшим, работой, домом, выпускницей дочерью… Просила, умоляла, платила. И снова адвокат, потерпевший, который во чтобы то ни стало хочет наказать обидчика и довести дело до суда, сизо, передачи мужу и школьный выпускной дочери. А еще неожиданный звонок из банка о просроченном платеже по кредиту. Какой кредит? Откуда?
Ей все говорили: «Брось его. Он утянет тебя на дно. Подумай о дочери и своей жизни».
А Она, заручившись Его согласием, почти за бесценок продала их малогабаритную, но все же четырехкомнатную квартиру в панельной многоэтажке и погасила Его кредит, заплатила адвокату и дала отступные потерпевшему, собрала дочь на выпускной, чтобы не хуже других, и на оставшиеся деньги купила убитую и практически непригодную для жилья двушку, и поселилась в ней с дочкой.
А потом был суд, и Его осудили на три года.
Каждый месяц Она собирала тяжелые посылки: отправляла теплые вещи, сало, тушенку, копченую колбасу и чай. Освобождала от фантиков конфеты и вынимала из пачек сигареты, а затем заботливо укладывала в посылку и отсылала Ему, любимому. Пару раз им давали свидание, и Она тащилась к нему в другую область с огромным, неподъемным чемоданом сначала на такси, потом на электричке и снова на такси. А по прошествии трех дней  возвращалась счастливая и опустошенная в свои привычные будни на выживание.
Все это время Она работала за мизерную зарплату медсестры, пыталась сделать хоть какой-то ремонт в квартире и не умереть с голода.
Дочь ненавидела отца. Ненавидела за постаревшую лет на десять мать, ее слезы и фанатичную преданность Ему. Ненавидела за «новую» квартиру без межкомнатных дверей и ободранными обоями, отвалившейся плиткой в ванной и прогнившей сантехникой, в которой была вынуждена жить. Ненавидела за разбившиеся в дребезги надежды семнадцатилетней девушки и за ненавистную ежедневную геркулесовую кашу, приготовленную из расчета на один стакан самых дешевых хлопьев один стакан молока и столько же воды.
А Она хлопотала об условно досрочном освобождении и ждала, ждала. И не было для Нее большего счастья, чем Его возвращение. А Он вернулся обозленный на жизнь и с подорванным здоровьем. И снова, забыв о себе, Она бегала с ним по врачам, лечила, кормила, обогревала, старалась всеми силами растопить лед на Его сердце.
Кто-то похвалит, кто-то осудит… А я, глядя на Нее, верю, что все же существует на свете настоящая любовь и лебединая верность среди людей.
Ей все говорили: «Брось его. Он принес тебе столько страданий». А Она… Она - маленькая хрупкая женщина, которая около двадцати лет назад приехала из далекой глухой деревни в большой районный центр учиться в медицинском училище, а теперь работает в обычной поликлинике медсестрой. Он - высокий, статный красавец на добрый десяток лет старше Её без постоянной работы, перебивающийся случайными заработками, и Он - Её первая и единственная любовь. Ей говорили: Он дебошир и грубиян, а Она растила их дочь и радовалась каждому дню, что они вместе. Ходила, просила за него, вызволяла из отделения полиции после очередной пьяной драки и вопреки всему была безмерно счастлива. Даже дочь не понимала Её слепую любовь и ненавидела отца за слезы матери. А потом произошло несчастье. В пьяной драке Он пырнул ножом мужчину и Его арестовали. Все краски жизни померкли для Нее в одночасье. Она металась, разрывалась между поисками адвоката, объяснениями с потерпевшим, работой, домом, выпускницей дочерью… Просила, умоляла, платила. И снова адвокат, потерпевший, который во чтобы то ни стало хочет наказать обидчика и довести дело до суда, сизо, передачи мужу и школьный выпускной дочери. А еще неожиданный звонок из банка о просроченном платеже по кредиту. Какой кредит? Откуда? Ей все говорили: «Брось его. Он утянет тебя на дно. Подумай о дочери и своей жизни». А Она, заручившись Его согласием, почти за бесценок продала их малогабаритную, но все же четырехкомнатную квартиру в панельной многоэтажке и погасила Его кредит, заплатила адвокату и дала отступные потерпевшему, собрала дочь на выпускной, чтобы не хуже других, и на оставшиеся деньги купила убитую и практически непригодную для жилья двушку, и поселилась в ней с дочкой. А потом был суд, и Его осудили на три года. Каждый месяц Она собирала тяжелые посылки: отправляла теплые вещи, сало, тушенку, копченую колбасу и чай. Освобождала от фантиков конфеты и вынимала из пачек сигареты, а затем заботливо укладывала в посылку и отсылала Ему, любимому. Пару раз им давали свидание, и Она тащилась к нему в другую область с огромным, неподъемным чемоданом сначала на такси, потом на электричке и снова на такси. А по прошествии трех дней возвращалась счастливая и опустошенная в свои привычные будни на выживание. Все это время Она работала за мизерную зарплату медсестры, пыталась сделать хоть какой-то ремонт в квартире и не умереть с голода. Дочь ненавидела отца. Ненавидела за постаревшую лет на десять мать, ее слезы и фанатичную преданность Ему. Ненавидела за «новую» квартиру без межкомнатных дверей и ободранными обоями, отвалившейся плиткой в ванной и прогнившей сантехникой, в которой была вынуждена жить. Ненавидела за разбившиеся в дребезги надежды семнадцатилетней девушки и за ненавистную ежедневную геркулесовую кашу, приготовленную из расчета на один стакан самых дешевых хлопьев один стакан молока и столько же воды. А Она хлопотала об условно досрочном освобождении и ждала, ждала. И не было для Нее большего счастья, чем Его возвращение. А Он вернулся обозленный на жизнь и с подорванным здоровьем. И снова, забыв о себе, Она бегала с ним по врачам, лечила, кормила, обогревала, старалась всеми силами растопить лед на Его сердце. Кто-то похвалит, кто-то осудит… А я, глядя на Нее, верю, что все же существует на свете настоящая любовь и лебединая верность среди людей.