ДО и ПОСЛЕ

На вопросы «что случилось», черные глаза будут чертить на порванном линолеуме параллельные линии
На вопросы «что случилось», черные глаза будут чертить на порванном линолеуме параллельные линии

Я не могу вынырнуть из океана амбиций, страхов, эйфории, радости мгновений. Кусочки страха мыслей жалят словно медузы. Персонажами моего фильма являются все те же герои, имена которых изменяются, лица скрываются за наборами слов, а их биография никогда не будет допущена цензурой.

Сердце может выдавать максимальный бит, но в итоге оно встанет от внезапного испуга и словно захлебнувшийся котенок в ведре с водой, наградит тебя синюшным окрасом. И на ближайшие пару дней друзьями станут братья в белых халатах. На вопросы «что случилось», черные глаза будут чертить на порванном линолеуме параллельные линии. Холодная ртуть разлитая по венам медленно, но уверенно отравляет мозг, глаза открываются и закрываются чаще обычного, нистагм, потеря во времени и в сознании. Улыбка с оскалом упокоенного в собственном мире, невиданного зверя, не выпустит наружу настоящее Я.

Попробуй догадайся на каком этапе раздвоение личности на ДО и ПОСЛЕ не сливается воедино, а просто живет. Одна личность ходит на работу, общается с окружающим. А вторая выходит на прогулку исключительно в особых случаях. Ты даже не заметишь подмены. Но ее жадные глаза выдадут себя стразу. Холодные руки, чуть натянутые уголки губ и отсутствие эмоций, отвечающих за сострадание, сопереживание и понимание. Подавляющая часть живого естества безуспешно проигрывает в борьбе. Раздавленная и живая часть, на неопределенный период запирается за дверью каморки, на самом дне тьмы, поглощающая медленно своего создателя.

Демоны тоже могу страдать, но делают этот не так часто. Они не могут найти укротителя, не могут склонить голову перед сильным духом повелителем. Они так и живут, порой засыпают на года, подавая признаки жизни в самые трудные моменты, протягивая лапы помощи своему хранителю. Чтоб в моменты безумия и обессиливания, сосуд не сотворил ничего лишнего. Они не дают плакать, не дают сопереживать и не дают просыпаться покрытому коркой инея, сердцу. Они не позволяют и не прощают ошибки, наказывают забирая с собой ясность и рассудок.

Можно бежать в старых кедах через весь город, вцепляясь с разбега в перила моста и долго, очень долго стоя по ту сторону – смотреть как плещется вода. Но отпустив руки смочь сделать шаг назад. Можно бежать дальше, не оглядываясь. И только плакать, крича в рукав куртки, как тебе чертовски больно, от того, что у тебя забрали друзей. Оставив лишь их фотографии на память. Можно бежать дальше, дыша от того, что ты знаешь, что такое настоящая любовь, которая до сих пор живет внутри и не забывает парня в старых «гадах».

А можно просто проснуться и понять, что об этом знаю только ты и твои церберы, охраняющие тот самый ящик….

Они являются хранителем ящика Пандоры, собственноручно выкованного из особого сплава.

Они спят, они спят, они….спят……

Они проснулись.