Семейный дуэт

22 July

В советской разведке (как, впрочем, и в разведках других стран мира) всегда считали, что наиболее успешно в длительных нелегальных операциях проявляют себя супружеские пары. Это неписанное правило блестяще подтвердила чета Зарубиных, чья многолетняя агентурная работа за границей могла быть стать сюжетом для захватывающего «шпионского» романа.

ДВА БОЙЦА «НЕЗРИМОГО ФРОНТА»

В свою первую совместную нелегальную загранкомандировку Зарубины выехали в 1929 году, став незадолго до этого мужем и женой. Василию исполнилось 35, Елизавете – 29.

Оба были не новичками в разведке.

Василий участвовал в Первой мировой и гражданской войнах, боролся с бандитизмом, ловил наркодельцов на Дальнем Востоке, а в последние годы нелегально работал по линии военной разведки в Китае и в Финляндии. Коренной москвич, он внешне походил на скандинава – высокий, голубоглазый, белокурый.

Под стать ему была и Елизавета (девичья фамилия Горская). По воспоминаниям одного из руководителей советской разведки Павла Судоплатова, хорошо знавшего Лизу, это была выдающаяся личность. Элегантная, утонченная женщина с чертами классической красоты, она как магнит притягивала к себе людей, легко входя к ним в доверие. Лиза выглядела типичной представительницей Центральной Европы, хотя в случае необходимости умела до неузнаваемости менять свою внешность, манеру поведения, жестикуляцию и даже произношение. Обучаясь в девичестве в университетах Парижа и Вены, она в совершенстве овладела рядом языков, в частности, немецким, французским, английским и румынским.

В 1927 году Лиза находилась по заданию разведки в Турции. Там она познакомилась с известным левым эсером Блюмкиным – тем самым, который в 1918 году застрелил в Москве немецкого посла Мирбаха. Вскоре Лиза стала женой Блюмкина. Но этот брак оказался скоротечным. По возвращении в СССР Блюмкин был арестован, а позднее расстрелян как курьер Троцкого. В некоторых источниках утверждается, что именно Лиза «вытянула» Блюмкина в Москву, но эта версия не выдерживает критики. Их супружеский союз распался задолго до ареста Блюмкина. К тому моменту Лиза уже была знакома с Зарубиным, и личные отношения двух разведчиков вполне определились.

«ЭМИГРАНТЫ ИЗ ЧЕХОСЛОВАКИИ»

Итак, в 1929 году Зарубины через Данию выехали во Францию в качестве «эмигрантов из Чехословакии». Перед ними стояла задача осесть на длительное время в этой стране, активизировать имеющуюся агентурную сеть, а также обрасти новыми источниками информации.

Вначале супруги обосновались в пригороде Парижа Сен-Клу.

Вскоре благодаря счастливой случайности они познакомились с девушкой Майей, дочерью русского инженера, эмигрировавшего во Францию еще после революции 1905 года. Майя ввела Зарубиных в круг своей семьи, все члены которой с симпатией относились к СССР. Постепенно Зарубины склонили новых знакомых к мысли о сотрудничестве с советской разведкой. Глава семьи получил агентурной имя «Ювелир». Майя выполняла обязанности курьера. В этом качестве ей приходилось не только ездить по Франции, но и совершать рискованные поездки в Москву, а позднее и в Германию. Кроме того, загородный дом «Ювелира» служил явочной квартирой, здесь также была устроена фотолаборатория. Сотрудничество с семьей «Ювелира» продолжалось в общей сложности свыше двух десятилетий.

К вербовке «Ювелира», как уже отмечалось, привело благоприятное стечение обстоятельств. Но во всех прочих случаях для вербовки ценных источников информации Зарубины устраивали настоящие спектакли.

Кстати говоря, во Франции Лиза работала под псевдонимом «Вардо», Василий носил агентурное имя «Бетти». «Женское» имя, присвоенное разведчику-мужчине, не такая уж редкость. Еще в царской охранке существовала традиция, согласно которой агентурная кличка не должна была указывать на какие-либо особенности внешности агента, его национальность и т.д. Чаще кличка как раз противоречила характерным приметам. Например, брюнету могли дать кличку «рыжий», субъект высокого роста превращался в «коротышку» и прочее. Очень часто мужчины-агенты носили женские клички. Советская разведка творчески переняла эту науку.

Супругам прежде всего требовалось перебраться из предместья Сен-Клу в Париж, причем на совершенно законных основаниях.

С этой целью была разыграна многоходовая комбинация.

Когда-то на Дальнем Востоке Василий Зарубин работал с агентом, у которого в Париже жил младший брат, владевший небольшой рекламной фирмой. Дальневосточника разыскали и привезли в Париж. Он свел Василия с братом. «Бетти» передал тому определенную сумму на развитие дела, и в результате стал совладельцем фирмы. Новый статус позволил супругам получить из префектуры разрешение на постоянное проживание в Париже.

Не сидела сложа руки и «мадам Вардо».

Она разыскала своего старого венского знакомого, армянина по национальности, который жил с семьей в одном из пригородов. «Друг», располагавший обширными связями, согласился вполне сознательно помогать Зарубиным.

На огонек к «Другу» нередко заглядывал некий журналист вместе со своей возлюбленной – стенографисткой германского посольства.

«Мадам Вардо» попросила «Друга» свести ее с этой женщиной. Знакомство вскоре состоялось. В ходе доверительной беседы выяснилось, что стенографистка испытывает материальные трудности. «Вардо» предложила ей выход: передавать за плату в устной форме информацию, которой якобы интересуются в редакции крупной газеты. Конфиденциальность, мол, гарантируется полная. Стенографистка подумала и согласилась.

Дальнейшее было делом техники. Виртуозно усложняя условия игры, Лиза постепенно приучила «Ханум» (такой псевдоним получила стенографистка) к тому, что она работает на Москву. Прошло не так много времени, а «Ханум» уже носила Лизе копии практически всех документов, отправляемых из посольства в Берлин. Таким образом, советская разведка была полностью в курсе этой секретной переписки.

Затем «Друг» вывел Зарубиных на другого своего приятеля-журналиста, который работал секретарем депутата французского парламента. «Друг» организовал нечаянную встречу: пригласил журналиста к себе, а там якобы случайно оказалась «мадам Вардо». Когда пришла пора возвращаться в город, то на площади перед вокзалом Лиза «вдруг» увидела своего «кузена». Понятно, что в роли «кузена» выступал Василий, который был на своей машине, как раз направляясь в Париж. Он любезно предложил подвезти «кузину» и ее спутника до города.

Знакомство продолжилось. В результате «Росс» стал давать информацию о ситуации в парламенте, о закрытых заседаниях, о настроениях среди депутатского корпуса и т.д.

Зарубины не обходили вниманием и своих соотечественников.

В частности, они завербовали бывшего царского генерала П.Дьяконова, авторитетного деятеля русской военной эмиграции. Будучи при этом кавалером ордена Почетного легиона, генерал был вхож в высшие военные круги Франции. Именно через Дьяконова советская разведка информировала позднее Генштаб Франции о профашистски настроенных французских генералах и офицерах. Это привело к череде громких отставок и помешало возможному сближению Франции и Германии на основе антисоветизма.

НА СВЯЗИ С «БРАЙТЕНБАХОМ»

В 1933 году «бойцы невидимого фронта» Зарубины получают новое задание: осесть в фашистской Германии и восстановить в кратчайшие сроки деятельность агентурной сети. Сложность ситуации проистекала из того, что значительная часть нелегалов, работавших в Германии, являлась лицами неарийского происхождения, евреями. С приходом к власти Гитлера некоторые из них по понятным причинам были отозваны, другие уехали сами. В результате резко уменьшился приток информации, между тем, как в самой Германии происходили весьма тревожные перемены.

Времени на раскачку не было. Ввиду того, что Василий Зарубин в неполной степени владел немецким, в семье возникло «разделение труда». «Бетти» руководил работой разведчиков-нелегалов, связников и шифровальщиков, обеспечивая при этом безопасность резидентуры. «Фрау Вардо» встречалась с агентами из числа немцев, устанавливала новые контакты.

Прежде всего требовалось восстановить связь с ответственным сотрудником гестапо Вилли (Вильгельмом) Леманом (кодовое имя «Брайтенбах»; существует версия, что именно он стал прототипом знаменитого Штирлица). Леман стал агентом советской разведки еще в 1929 году по собственной инициативе, служа в то время в контрразведывательном отделе полицей-президиума Берлина. Любопытно, что по роду службы Леман курировал советское посольство, то есть, был в курсе всех акций, намеченных или проводимых против сотрудников этого учреждения. Естественно, всю информацию он заблаговременно передавал советскому резиденту. После прихода Гитлера к власти отдел Лемана автоматически влился в гестапо, а сам «Брайтенбах» был принят в СС и повышен в чине.

Связь с ним на какое-то время прервалась по указанной причине, но «фрау Вардо» быстро восстановила положение.

Трудно переоценить важность той информации, которую передавал «Брайтенбах». В частности, он сообщил об изобретении молодым инженером Вернером фон Брауном нового оружия – ракет на жидком топливе, а также о пяти секретных полигонах, где эти ракеты испытывались. Сведений о новинках немецкой оборонки «Брайтенбах» передал немало. Он также добыл для советской разведки доклад особой важности 1937 года «Об организации национальной обороны Германии».

Связь с «Брайтенбахом» бесперебойно работала вплоть до отъезда Зарубиных из Германии. Разумеется, Леман получал плату за информацию, но всё же не деньги побудили его сотрудничать с советской разведкой. Он считал нацистов преступниками.

(«Брайтенбах» был разоблачен в результате предательства в декабре 1942 года и расстрелян в гестапо.)

Другим ценным агентом-немцем стал «Винтерфельд», быстро делавший карьеру в германском МИДе. Имея доступ к шифрованным телеграммам, он передавал их «фрау Вардо». Позже это позволило раскрыть немецкие коды и шифры и читать засекреченную переписку. Кроме того, Лиза обучила «Винтерфельда» тонкостям фотографирования документов.

В этот же период выяснилось, что «Ханум» работает теперь в Берлине в центральном аппарате МИДа. Лиза восстановила с ней связь и получала от нее всё более ценные материалы. К сожалению, «Ханум» вскоре заболела и умерла. Но прежде при ее содействии «Вардо» завербовала «Юну» - жену помощника министра иностранных дел Германии.

Тем временем Василию Зарубину удалось предотвратить несколько серьезных провалов.

Один из наших агентов завербовал некоего «Музыканта», который якобы имел доступ к исключительно важной информации. Тщательно проанализировав связи «Музыканта», Зарубин убедился, что тот либо работает на гестапо, либо находится «под колпаком» одной из фашистских спецслужб. Агент, связанный с «Музыкантом», получил приказ немедленно покинуть страну.

Еще большая опасность возникла, когда опытный разведчик Эрих Такке, прибывший из Москвы, восстановил старую связь с неким Мейсснером, оказавшимся агентом гестапо, о чем своевременно сообщил «Брайтенбах». В результате Такке удалось спасти, организовав для него «коридор» в соседнюю страну.

Зарубины покинули Германию в конце 1937 года.

«ПРОЕКТ МАНХЭТТЕН»

Ночью 10 октября 1941 года Василий Зарубин, находившийся в то время в Москве, был срочно вызван в Кремль. Враг стоял уже у ворот столицы, многие горожане были охвачены паникой, но в Кремле, как вспоминал позже разведчик, не замечалось и признаков суматохи.

Зарубин уже знал, что их с женой ожидает длительная командировка в США, но никак не мог предполагать, что последние инструкции перед отъездом он получит лично от Верховного главнокомандующего, да еще в столь критический для судьбы страны момент.

В начале беседы Сталин подчеркнул, что до последнего периода деятельность наших спецслужб по сбору политической информации в США была ограниченной, поскольку в геополитической сфере интересы двух наших стран не сталкивались. Но ситуация меняется. Поступают сведения, что определенные американские круги изучают возможность признать Керенского в качестве главы законного правительства России в случае поражения СССР в войне. Мы должны подробнее знать об истинных намерениях американских политиков, продолжал вождь. Причем, надо не столько отслеживать события, сколько воздействовать на них через агентов влияния и прочие каналы. Надо создавать в американском обществе настроение, что Советский Союз выйдет из этой схватки победителем.

- Как здоровье вашей супруги? – поинтересовался Сталин напоследок. – Мне говорили, что она приносит большую пользу. Берегите ее.

В Америку Зарубины прибыли легально. Василий был официально назначен на должность секретаря посольства. Правда, фамилия теперь у них была другая – Зубилины. Причем, Василий получил сразу два новых кодовых имени - «Купер» и «Максим». Лиза же по прежнему оставалась «Вардо». Кстати говоря, накануне этой командировки разведчице было присвоено звание капитана госбезопасности.

Зарубины-Зубилины сразу же включились в активную работу, благо, в США у советской разведки была весьма разветвленная агентурная сеть. Да и сочувствующих хватало. Только у «Вардо» на связи одновременно находились 22 агента. С некоторыми из них приходилось встречаться в Нью-Йорке, а то и в Калифорнии.

Личное задание Сталина было выполнено без особых хлопот. Выяснилось, что шумиха вокруг Керенского поднята политическими авантюристами, которые не пользовались ни малейшим авторитетом у Рузвельта. Да и никакой реальной силы за Керенским не стояло. По сути, это был политический труп, не подлежащий реанимации.

Вместе с тем, в скором времени вектор деятельности наших разведчиков в Америке круто изменился. Надежные источники независимо друг от друга сообщали, что американские власти приступили к разработке особо секретной программы, на реализацию которой выделялось двадцать процентов от общей суммы расходов на военно-технические исследования. Выяснилось также, что к работе над проектом привлекаются лауреаты Нобелевской премии, выдающиеся ученые, такие, как Оппенгеймер, Ферми, Сцилард и другие. Становилось ясно, что американцы поставили целью создание атомной бомбы.

Все исследования были окружены строжайшей завесой секретности. Позднее американский генерал Гровс – руководитель «Проекта Манхэттен» - заявлял: «Мы создали такую систему защиты, сквозь которую даже мышь не могла бы проскочить!» Но, утверждая так, генерал плохо представлял себе возможности советской разведки.

Семья Оппенгеймеров дружила с женой известного скульптора Коненкова. Эта милая женщина была агентом нашей разведки. Особенно доверительные отношения сложились у нее с Кэтрин – женой знаменитого физика-ядерщика. Кроме того, с Кэтрин дружила жена некоего «Шахматиста» - польского эмигранта, зубного врача по специальности, завербованного в ГПУ еще в конце двадцатых годов.

Используя два этих канала «Вардо» очень скоро стала своим человеком в доме Оппенгеймеров, которые всегда придерживались левых взглядов и симпатизировали коммунистическим идеалам. Всей компанией они нередко выезжали на природу, где могли общаться без опаски быть услышанными ищейками Гровса.

Постепенно Лизе удалось убедить Оппенгеймера подключить к работе над секретным проектом антифашистски настроенных европейских ученых, по разным причинам оказавшихся в США.

Среди этих ученых был советский физик-ядерщик Георгий Гамов, сбежавший в США в 1933 году из Брюсселя, где участвовал в международном научном симпозиуме. В Америке Гамов преподавал в Джорджтаунском университете в Вашингтоне, руководил семинарами по теоретической физике, имел обширные связи среди американских ученых, поддерживал дружеские отношения с Нильсом Бором. Словом, вполне прижился на американской почве. Одно было плохо: в Москве оставались его родственники, перед которыми он испытывал чувство вины.

«Мисс Вардо» сама разработала план вербовки Гамова, проявив при этом недюжинное умение действовать в случае необходимости жестко и расчетливо.

Познакомившись «случайно» с Гамовым, она сумела расположить его к себе, выяснив, что того по-прежнему волнует судьба московских родственников. Когда плод созрел, «Вардо» раскрыла себя, предложив перебежчику работать на советскую разведку, поставляя всю информацию по «Проекту Манхэттен». В обмен Гамов получал гарантии, что его родственники в Союзе не только не будут репрессированы, но и получат всемерную поддержку в период военного лихолетья.

Гамов, в конце концов, согласился. Поскольку он пользовался полным доверием Бора, Оппенгеймера, Ферми и Сциларда, то знал все нюансы проекта.

Были и другие надежные агенты и источники. Лишь одна деталь: проверка ФБР в 1948 году установила, что из отчетной документации по созданию атомной бомбы неведомо куда испарилось более 1500 страниц! Теперь понятно, куда уплыли эти страницы. А вот генерал Гровс зря похвалялся надежностью своей системы.

Надо ли удивляться, что советское руководство имело полное представление о том, над чем работают сверхсекретные ядерные центры: Лос-Аламос, Ок-Ридж, Чикагская лаборатория ядерной физики?

Когда позднее, в ходе Потсдамской конференции, Трумэн сообщил Сталину о создании в США ядерного оружия, реакция советского лидера была удивительно спокойной. Членам своей делегации Трумэн сказал не без досады: «Этот азиат ничего не понял!»

Вот удивился бы в свою очередь Трумэн, узнав, что «этот азиат» давно уже был в курсе всех американских разработок, и что в СССР уже разворачивались работы по созданию собственной атомной бомбы.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Несмотря на впечатляющие результаты работы, Зарубины были отозваны в 1944 году в Москву.

Оказалось, что один из сотрудников советской резидентуры – некий подполковник Миронов, проявляя болезненную бдительность, заподозрил своего шефа в сотрудничестве с ФБР. Свой донос он направил на имя Сталина.

Проверка длилась более полугода. Ни один из фактов, приведенных Мироновым, не подтвердился. Ретивый подполковник был, в свою очередь, сам вызван в Москву и предстал за клевету перед судом. Но процесс не состоялся. Судебно-психиатрическая экспертиза признала Миронова больным шизофренией. Он был уволен со службы и помещен в лечебницу.

Тем временем в Америке произошел громкий провал. Шифровальщик канадской резидентуры Гузенко сдался местным властям, которые передали его американцам. Изучив секретные документы, которые Гузенко прихватил с собой, американские спецслужбы вышли на след некоторых наших агентов.

Возвращаться в этих условиях в США Зарубиным было опасно, и в Центре это прекрасно понимали. Вдобавок, в развернувшейся охоте за ядерными секретами пришла пора менять команду, передав эстафету разведчикам со специальным техническим образованием.

Василий Михайлович Зарубин был назначен на ответственный пост заместителя начальника разведки и принес в этом качестве еще немало пользы. Умер он в 1972 году.

Елизавета Юльевна Зарубина – легендарная «мадам Вардо» - еще не раз выезжала с ответственными заданиями за границу: в США, Англию, Германию, Бельгию, Индию. После выхода в отставку обучала молодых разведчиков, опекала ветеранов. Она имела звание полковника госбезопасности, была награждена многими орденами и медалями, а также именным золотым оружием. «Вардо» скончалась в Москве в 1987 году.