17 subscribers

Почитай отца своего и мать свою, не становись угрюмым, помни день субботний и всегда будь готов к чему угодно

Экстренный переезд из Москвы и уход добровольцем в ЦАХАЛ. Как он смог преодолеть посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), связанное с армейской службой и почему предлагает личную помощь тем, кто оказался в подобной ситуации. В интервью Geo///позиции Алестер искренне, откровенно и честно о полученном опыте жизни в Израиле.

Почитай отца своего и мать свою, не становись угрюмым, помни день субботний и всегда будь готов к чему угодно
Мы приехали сюда с самых разных концов Земли, с самыми разными целями и разным прошлым, и общий у нас поначалу только призыв. Но по мере прохождения службы мы сталкиваемся с теми же трудностями, с теми же переживаниями и с тем же отсутствием помощи и поддержки.

Я ветеран ЦАХАЛа, солдат-одиночка, и я собираюсь рассказать вам о том, что никогда не покажут в новостях, о чём никогда не сообщит армейская страница в Фейсбуке, о чём не будет забавных фотографий в Инстаграме.

Я расскажу вам о ПТСР, о депрессии, об одиночестве, о чувстве собственной никчемности и многом другом, с чем живут солдаты-одиночки каждый день, и что в итоге толкает многих из нас на край.

Многие из нас приезжают, оставив дома всю известную жизнь: кто-то из стремления к новому, кто-то ради бегства от старого. Кто-то рос сиротой, кто-то жил в закрытой религиозной среде, кто-то родился в нищей семье, кто-то пережил насилие дома или в школе, кто-то просто не смог найти себя в той, доармейской жизни. И многие из нас верят, что начинают с чистого листа.

Но от прошлого трудно убежать, и даже если его замели под ковёр, оно не исчезает, оно всё ещё там.

Без языка, без культурных кодов, без поддержки семьи или друзей (а в худшем случае – под постоянным давлением неприятия семьей и друзьями решения о военной службе в другой стране), многие из нас не прыгают, а падают в армейскую жизнь.

По личным ощущениям нет никого, кто так или иначе смог бы избежать иммиграционной депрессии.

Кто-то переживает её в первый год, кого-то накрывает через пять лет.

Моя пришла на втором году службы и развернулась в полную силу на третьем.

Когда я почувствовал первые признаки, когда случилась первая паническая атака, я уже знал, что это. И поэтому я отказался брать в руки оружие и сказал, что готов пойти под трибунал за неисполнение приказов, но я не прикоснусь больше к винтовке, потому что не готов отвечать за собственные действия. Не готов их даже прогнозировать. Мне не хотелось жить, и было очень страшно, что может захотеться не жить.

Полтора месяца, только вдумайтесь в это число: шесть недель, сорок два дня я ждал встречи с армейским психологом, из которых, с перерывами, больше тридцати, я провёл на границе с сектором Газы, запёртый на маленькой базе на исходе зимы.

И что я услышал от специалиста? Что он может освободить меня от службы с пожизненной пометкой о психологических проблемах, и что его действительно беспокоит только, хочу ли я совершить самоубийство. И если нет – это уже не к нему.

Что я услышал от командира роты? Что раз психолог считает, что я не склонен к суициду, то он не позволит мне смотреть в потолок целыми днями, а заставит выходить на миссии.

Я добился встречи с командиром батальона, который личным приказом перевёл меня на не боевую службу с недельными отпусками каждую вторую неделю.

Так, возвращаясь домой дважды в месяц, и не выходя по семь дней из комнаты, расставшись с девушкой и питаясь только мороженым, я смог выкарабкаться и вернуться в более-менее приемлемое состояние. Снова захотел жить.

И это я, без особых проблем дома, взрослый, самостоятельный и уверенный в себе человек. Я рассыпался на куски за неполных две недели и восстанавливался несколько месяцев.

И это я, не участвовавший ни в одной крупной операции, ни разу не выстреливший в человека (хотя и был максимально близко к этому, но это уже другой разговор), и моим самым травмирующим опытом на службе можно считать ленивую попытку толпы арабов нас линчевать, и где мы практически не теряли контроля над ситуацией.

А что испытывает участник боевых действий? А если он при этом ещё и с тяжёлым прошлым? И после окончания службы он так и не смог найти себя?

Об этом не напишут в газетах, об этом не расскажет пресс-секретарь армии, этой стороной медали не получится гордиться.

Многие из нас после армии топят себя в алкоголе, пускаются во все тяжкие, тратя последние деньги на наркотики, не находя себя в Израиле и стыдясь вернуться ни с чем домой, чтобы снова быть никем в родной стране.

Многие из нас думают о самоубийстве. Некоторые решаются на это.

Армия не способна и не стремится решить проблему системно, потому что реальная задача армейского психолога не помочь солдату, а обеспечить его работоспособность.

В этом он ничем не отличается от батальонного оружейника.

Армия отдала вопрос решения личных проблем солдат на откуп их непосредственным командирам, а командиры – это люди. Более того, это дети.

Моему взводному был на тот момент двадцать один год.

Да, Лиран – хороший человек, он искренне стремился помочь своим солдатам, но таких офицеров мало, бесконечно мало в армии, которая сопротивляется появлению думающих и чувствующих командиров.

Она стремится вырастить военных, забывая о том, что любой военный – прежде всего человек.

Многие воспринимают трудности службы как само собой разумеющееся, неизбежное зло. Почему-то они уверены, что иначе просто не получится, и отсюда начинаются проблемы.

Если никто не пытается исправить ситуацию, она исправлена и не будет.

У меня есть друг, который проводит для американских ветеранов ЦАХАЛа регулярные встречи, где они просто разговаривают друг с другом, вытаскивают друг друга из тьмы.

Кажется, нам тоже пора открыть своё общество ветеранов-одиночек, для тех из нас, кто выбрал остаться в Израиле – и для тех, кто ещё не закончил службу, но уже ощутил всё то, через что мы прошли в своё время.

P.S. Если ты солдат или ветеран и чувствуешь, что тебе нужно братское плечо. Что нужен кто-то, кто прошёл через это, кто понимает тебя, то всегда можно написать мне в Telegram, и мы поговорим, встретимся, сможем найти какое-то решение твоих проблем или просто выпьем вместе кофе.

@alestermoran
@alestermoran

Как это было

Почему я уехал из России

Я переехал в Израиль из Москвы в 2014 году на гребне волны путинской репатриации, но причиной переезда послужил тот факт, что мне диагностировали рак.

Вернее как? Врачи не были уверены в том, что именно они диагностировали, но на всякий случай решили вливать в меня химиотерапию – хуже-то не будет, да? Выйдя из больницы через неделю капельниц (впрочем, "выйдя" – это громко сказано. Выбравшись), я решил не испытывать судьбу.

Быстрые сборы и отъезд

Собрал пакет документов на репатриацию. И это был самый быстрый и дешёвый способ получить качественную медицинскую помощь, поэтому, изучив какой-то базовый минимум информации об Израиле и получив иммиграционную визу, через несколько месяцев я уже оказался в Тель-Авиве с новеньким гражданством.

В Израиле, разумеется, выяснилось, что никакого рака у меня нет, а что же всё-таки есть, мы выясняли в спокойном режиме ещё год. Спойлер: ничего серьёзно.

Первый опыт жизни в Израиле

В основном первый год я занимался своими медицинскими делами и зарабатывал написанием текстов для очень маленькой студии веб-дизайна, которая, в том числе, делала сайты и лендинги для форекс-компаний.

На тот момент я не особо в этом разбирался, и только намного позже, сложив два и два, понял, как именно такие компании зарабатывают.

Там мы с ними и разошлись, потому что, ободрённый хорошими новостями о своём здоровье, я связался с призывной комиссией и записался добровольцем в армию.

Уход добровольцем

Армия, помимо прочего, это хороший способ на несколько лет перестать беспокоиться о том, что поесть и где поспать.

Тем более, что распределительные тесты показали, что я вполне потяну и командирские должности – мной как потенциальным офицером даже заинтересовалась военная разведка.

@alestermoran
@alestermoran

Но сначала, как и почти любого свежего репатрианта, меня распределили на учебную базу учить иврит и заниматься ерундой. Три месяца самой бесполезной службы, сказал бы я, если бы впоследствии не узнал, что существует должность "поливатель цветов", на которой солдат приходит утром на базу, поливает цветы в кабинетах офицеров и идёт домой.

"Зима близко"

Армия – это лучший опыт, который ты не хотел бы иметь.

Во-первых, это замкнутая иерархическая система, слишком громоздкая, чтобы быстро подстраиваться под меняющийся мир.

Бюрократизация, самодуры в командовании, нехватка личного состава и постоянно расширяющийся список боевых задач выматывают тебя ментально даже сильнее, чем физически.

Во-вторых, у нас в пехоте сам процесс курса молодого бойца построен на том, чтобы сначала сломать человека, а потом выдрессировать его быть эффективным бойцом, который не потеряется на поле боя.

Через силу, через отсутствие сил; умри, но сделай.

Конечно, в реальной жизни это не работает так, как на бумаге, но армии некогда оптимизироваться – “зима близко”.

С другой стороны, задачу минимум такая подготовка выполняет и даже позволяет, с какой-то долей точности, выделять потенциальных будущих командиров.

Совсем без гибкости не может функционировать даже армия, поэтому до призыва она пытается узнать, на что ты годен и что ты хочешь делать, а потом пристраивает тебя туда, где надо заткнуть дыру. Иногда это совпадает.

Опыт боевого дежурства

Однажды я пролежал в засаде порядка 17-ти часов, разглядывая палестинских детей в оптический прицел, и в какой-то момент поймал себя на мысли, что я не вижу в них, собственно, детей, а вижу просто цели, которые, если что, нужно будет поразить.

Именно в тот момент я осознал, насколько глубоко въедается то, чему нас научили во время подготовки. И поёжился.

Главное приобретение

Но без сомнения, самое главное моё армейское приобретение – братья по оружию.

Это особая, недоступная гражданским форма дружбы, когда вы становитесь близки не потому, что вместе делали что-то весёлое, а потому что три года вы вместе спали на холодной земле, не спали в долгих патрулях и делили последнюю чашку кофе на троих.

Уже сколько лет прошло, а у меня ни тени сомнения не только в том, что я могу доверить им свою жизнь, но и в том, что мне, если что, достаточно просто позвать их, и они придут.

Работа охранником отеля

Когда я только закончил службу в армии и не был уверен в том, чем бы заняться, то как и многие ветераны, подался в охрану – дело знакомое и деньги адекватные.

Невероятно унылая работа, конечно. Через полгода я уволился и дал себе слово, что лучше буду вагоны по ночам разгружать, чем это.

Увольнение из армии – это стресс, даже если после него выходит вздохнуть свободно.

А я завёл себе привычку стресс застригать, и поэтому тем же вечером пошёл в недавно открывшийся барбершоп, который приглянулся мне на удивление толковыми для Израиля мастерами.

Совладелец хипстерского бизнеса

К моему удивлению, шоп был закрыт, но внутри что-то происходило. Я постучал в дверь, мне открыли. Выяснилось, что один из из партнёров обналичил всё, что смог, а что не смог – потратил на пару новых айфонов, и сбежал в Америку, оставив огромную дыру в бюджете прямо перед очередным днём оплаты аренды и зарплат.

Слово за слово, я выкупил долю сбежавшего товарища и неожиданно для себя оказался совладельцем хипстерского бизнеса в Тель-Авиве. То есть, буквально в тот же день, в который я с утра уволился с работы охранником отеля.

Не имея никакого опыта ведения бизнеса, но полагаясь на своё чутье и вдруг раскрывшийся талант к управлению (в армии я занимался логистикой своего взвода и даже командовал людьми, но это всё-таки узконаправленные задачи), я довольно быстро вошёл в ритм, и нам удалось вывести компанию из глубоких минусов практически в точку самоокупаемости.

Дальше мог бы быть рассказ о том, как круто мы развили наш бизнес, но где-то в процессе один наш инвестор решил посадить второго, и на этом всё кончилось буквально в пяти-шести неделях до начала фактического зарабатывания денег.

Зато я нашёл свой талант и через какое-то время поступил в, возможно, лучшую бизнес-школу в Израиле, где сейчас и учусь.

Учёба и студенчество

Мне довелось поучиться в двух университетах: государственном и частном, и это буквально два разных мира.

Цена вопроса

Начать можно с цен на образование. Субсидированные государством университеты хотят за год обучения всего 3000 $ в год.

Более чем подъёмная сумма с учётом множества государственных же и частных стипендий, доступных самым разным слоям населения, начиная с наиболее уязвимых.

Помощь армии

Армия как институт тоже выдает стипендии, помогает улучшить средний балл аттестата зрелости и активно инвестирует в перспективных солдат, оплачивая им образование в обмен на несколько лет офицерской службы.

Хороший вариант для медиков, например: армейский медкорпус укомплектован именно такими офицерами.

За учёбу в частном университете я плачу вчетверо больше, но и здесь она почти полностью оплачивается стипендиями, а сам я докидываю как раз те самые 3000 $.

Частные университеты

В Израиле – это башня из слоновой кости. Условия тепличные, экосистема замкнутая: хочешь – учись и развивайся, хочешь – валяй дурака и празднуй жизнь. Разве что нельзя позволять себе совсем ничего не сдавать – укажут на дверь.

Я учусь в основном с теми, кому обучение оплачивают родители, и эти свободные от необходимости работать студенты активно развивают свои собственные проекты в самых разных направлениях, включая даже авторские подкасты на университетском радио, съёмки фильмов или какие-то ориентированные на обитателей кампуса бизнесы, вроде домашней выпечки или одежды собственного дизайна.

Студенческая жизнь в Израиле такая же, как и в других странах, с поправкой на местный колорит в государственных вузах или на гремучую смесь культур в моей интернациональной бизнес-школе.

Коронавирус и 2020 год “на удалёнке” внёс немало сумятицы в учебный процесс, но частные университеты могут позволить себе инвестировать в видеоконференции, поэтому многим из них удалось хоть как-то скомпенсировать ущерб качеству образования, а сейчас мы уже даже медленно встаём на путь возвращения к нормальной жизни, хотя бы внутри стен кампуса.

Опыт изучения иврита

Иврит восстал из праха забвения трудом одного человека – лингвиста Элиэзера Бен-Йехуда, и благодаря желанию всего народа говорить на своём, а не заимствованном языке.

Архаичный Ульпан

Положенный каждому новому репатрианту Ульпан совершенно не приспособлен к тому, что там будут учиться живые люди – он ориентирован на то, чтобы сделать вид, что услуга оказана.

Нет, разумеется есть преподаватели, которые и правда хотят вас научить языку, но это редкий жемчуг, да и тот разбивается о неудобные для посещения учебные часы.

Языковая практика среди коренных израильтян

Что утром, что вечером – времени зарабатывать деньги остаётся крайне мало, и поэтому, по ощущениям, большинство людей выбирают именно работу.

Тем более, что работая с израильтянами, можно выучить язык намного быстрее, хоть и с большим трудом.

Я выучил иврит в армии. Языковая среда – это необходимое условие для того, чтобы заговорить на нём.

Впрочем, у меня особо и выбора-то не было, ведь, помимо самого языка, нужно было овладеть ещё и его "армейской частью", полной, разумеется, аббревиатур, сокращений, кодовых имен и внутренних шуток.

И это не просто не лишнее знание – это и есть тот иврит, на котором разговаривают обычные люди, ведь сложно встретить человека, который не служил в армии хотя бы штабным клерком.

Познание языка через общение с раввинами

И, конечно, мудрые раввины – куда без них? За время службы мне много раз доводилось сидеть за одним столом с различными религиозными деятелями, которые любят посещать и напутствовать солдат, и из бесед с ними можно почерпнуть не только вековое еврейское знание, но и словарный запас, в который это знание облачено.

Да что там, если попробовать почитать Тору на языке оригинала или даже вчитаться в тексты молитв, то можно обнаружить очень интересные филологические находки, о точном значении и происхождении которых всё ещё гадают. Как светские, так и религиозные исследователи.

Мои советы и наставления

Не произноси имени Господа, бога своего, напрасно

А также имени премьер-министра, чиновников от религии, любых других чиновников и вообще хоть сколько-то значимых общественных деятелей, потому что на двух евреев всегда есть три синагоги, в любой из которых найдётся человек, который ну совершенно с вами не согласен по совершенно любому вопросу и готов спорить до хрипоты. Оно вам надо?

Почитай отца своего и мать свою

И вообще лучше уважительно относиться к окружающим, потому что страна маленькая – мало ли к кому вам понадобится обратиться завтра?

Не будь угрюмым

Угрюмых людей никто не любит, а минимальная приветливость окупается сторицей. Эта простая истина правдива десятикратно именно в Израиле.

Знай, что всегда есть "другое окошко"

С другой стороны, вы довольно часто будете натыкаться на чиновников самого разного пошиба, которые как раз не считают нужным вас уважать.

Рецепт тут простой – обратитесь в другое окошко, потому что уволить такого "вахтёра" крайне сложно, и вам, да и самому условному министерству проще махнуть рукой и договориться с кем-то ещё.

Помни день субботний

А также каждый праздник, потому что велик шанс, что именно в этот день у вас в доме закончится вся еда, а магазины будут закрыты.

Разумеется, есть и те, что работают даже в официальные выходные, но иногда они находятся даже не в соседнем квартале.

И тогда вас будет ждать не только долгая поездка за продуктами, но и километровые очереди к кассам. Потому что вы далеко не единственный, кто всё-таки забыл.

Я Господь, бог твой

Жизнь в Израиле подчинена религиозным правилам куда сильнее, чем может показаться на первый взгляд. Выходные и праздники, режим работы заведений и отсчёт начала дня, недели, месяца, года – всё это отталкивается от фаз луны, появления звёзд на небе и прочих завещанных предками трюков. И это только начало.

И самое важное

Будьте в Израиле готовы к чему угодно. На всякий случай.

@alestermoran
@alestermoran

Лучший автор #geoпозицияlive

Друзья! Мы стремимся к тому, чтобы энциклопедия Geo///позиция была полезна как сейчас, так и в будущем не только нам, нашим детям, но и детям наших детей. Найдите минуту-другую, помогите проекту быть совершенным.

  • Если советы, наставления и предостережения Алестера показались вам важными и нужными, поблагодарите его в комментариях к этой статье и напишите, о каком ещё личном опыте, связанном с работой, учёбой и жизнью в Израиле вы хотели бы узнать именно от него.

Большое вам спасибо за позитивный настрой, помощь и поддержку!