1 subscriber

Я вырвал с корнем единственное оставшееся дерево и стал разрывать землю вокруг него, пока мы

– Извини, сынок. Я, должно быть, не так уж силен.

– И выкл себе глаза, чтобы воспитать в себе отвагу, – завершил за него фразу я.

– Нет, сэр, – с усмешкой ответил майор, – он выкл себе глаза потому, что все время напряженно вглядывались в тот конец площади, где стояли дикие сады, пытаясь найти там ответ на вопрос, который ему задавали чаще, чем всем остальным.

Шлема с полковником не было видно, и я не понимал, дышит ли он.

Вдруг майор повернулся к мне и сказал:

– Как вы думаете, сэр Майкл, я не сумасшедший?

Он начал пересказывать мне то, что я уже знал и раньше, то, о чем говорил нам Шаман. Теперь все это, подумал я, казалось мне совершенно посторонним. Меня волновало только одно: я никак не мог понять, зачем все это.

Потом он рассказал мне о своем сыне. Я слушал его невнимательно. Тогда он рассказал о своей жене, о том, как не может забыть свой сад и всю жизнь думает о нем, о детях, которых он бросил, о своих скитаниях по свету, о своей ненависти ко всему, что связано с этой безумной ненавистью.

Он никогда не говорил об этих вещах с кем-либо другим. Он был единственным человеком, который относился к ним с любовью, всем остальным они были ненавистны.

Я спросил его, чувствует ли он себя несчастным, ответ был отрицательным.

Сколько ему лет? спросил я. Тридцать? Сорок?

Он вспомнил, что когда-то он был молод, а теперь он стар и что у него была жена и дети.

Мне хотелось найти какие-нибудь слова, но я их не нашел. Язык опять застрял у меня в глотке.

А что, если я помогу ему? Он опять посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде было нетерпение.

Мы снова пошли в сад.

Майор вырвал дерево и бросил его на землю, и мы набросились на его тело.

Я вырвал с корнем единственное оставшееся дерево и стал разрывать землю вокруг него, пока мы с ма