70 subscribers

Кстати, сам факт этого был немедленно замечен всем миром. Что же сказать о миллионах?

3,3k full reads
11k story viewsUnique page visitors
3,3k read the story to the endThat's 28% of the total page views
6 minutes — average reading time
Кстати, сам факт этого был немедленно замечен всем миром. Что же сказать о миллионах?

почти всех арестованных согнали в лагеря на строительство каналов и лесоповал, где большинство из заключенных и умерли.
   Когда спрашивают, почему народ не восстал, когда его истребляли, то обычно отвечают: «Народ этого не знал». При этом факт того, что народ не подозревал о масштабах репрессий, подтверждают не только практически все люди, жившие в то время, но и многочисленные письменные источники.
   В этой связи имеет смысл отметить несколько важных вопросов, на которые не существует не только вразумительных, а вообще никаких ответов. Известно, и это не подвергается сомнению даже самыми ярыми антисоветчиками, что подавляющее большинство репрессированных было арестовано в период с 32-го по 39-й год, а это значит, что одновременно в лагерях и тюрьмах должно было находиться несколько десятков миллионов человек! Факт ареста и транспортировки нескольких тысяч ингушей и чеченцев был отмечен современниками депортации как шокирующее событие, и это понятно. Почему же арест и транспортировка во много раз большего количества людей не были отмечены очевидцами? Во время знаменитой эвакуации на восток в 41-42 гг. было перевезено в глубокий тыл 10 миллионов человек. Эвакуированные жили в школах, времянках, где угодно. Этот факт помнит всё старшее поколение. Это было 10 миллионов, как же насчёт 40 и тем более 50, 60 и так далее?
   Почти все очевидцы тех лет отмечают массовое перемещение и работу на стройках пленных немцев, их нельзя было не заметить. Народ до сих пор помнит, что, например, эту дорогу строили пленные немцы. Пленных на территории СССР было около 4-х миллионов, это очень много, и факта деятельности такого большого количества людей не заметить невозможно. Что же сказать про количество зэков примерно в 10-20 раз большее? Только то, что сам факт перемещения и работы на объектах строительства такого невероятного количества арестантов должен был просто потрясти население СССР. Этот факт передавался бы из уст в уста даже спустя десятки лет. Было ли это? Нет.
   Как транспортировать в отдалённые районы по бездорожью такое огромное количество людей, и какой вид транспорта, доступный в те годы при этом использовался? Масштабное строительство дорог в Сибири и на Севере началось существенно позже. Перемещение огромных многомиллионных (!) человеческих масс по тайге и без дорог вообще нереально, нет никакой возможности их снабжать во время многодневного пути. Где размещались заключённые? Предполагается, что в бараках, вряд ли кто будет строить в тайге небоскрёбы для зэков. Однако даже большой барак не может вместить людей больше, чем обычная пятиэтажка, поэтому многоэтажные дома и строят, а 40 миллионов - это 10 городов размером с тогдашнюю Москву. Неизбежно должны были остаться следы гигантских поселений. Где они? Нигде. Если же разбросать такое количество заключённых по огромному количеству маленьких лагерей, расположенных в труднодоступных малонаселённых районах, то их невозможно будет снабжать. Кроме того, транспортные издержки с учётом бездорожья станут невообразимыми. Если их разместить близко к дорогам и крупным населённым пунктам, то всё население страны немедленно узнает об огромном количестве заключённых. В самом деле, вокруг городов должно быть большое количество очень специфических сооружений, которые не заметить или спутать с чем-либо другим невозможно.
   Знаменитый Беломорканал строили 150 тысяч заключённых, Кировский гидроузел - 90 тыс. Про то, что эти объекты строили зэки, знала вся страна. А эти цифры - ничто по сравнению с десятками миллионов. Десятки миллионов заключённых-рабов должны были оставить после себя воистину циклопические постройки. Где эти сооружения, и как они называются? Вопросы, на которые не будет ответов, можно продолжить.
   Как снабжались такие огромные массы народа в отдалённых труднопроходимых районах? Если даже предположить, что кормили узников по нормам блокадного Ленинграда, то это означает, что для снабжения заключенных нужно минимум 5 миллионов килограммов хлеба в день, 5000 тонн. И это если предположить, что охрана ничего не ест, не пьет и вообще не нуждается в вооружении и обмундировании. Наверное, все видели фотографии знаменитой «Дороги Жизни». Нескончаемой линией один за другим идут полутора и трёхтонные грузовики - практически единственное транспортное средство тех лет вне железных дорог (лошадей считать транспортным средством при таких перевозках не имеет смысла). Население блокадного Ленинграда составляло около 2-х миллионов человек. Дорога через Ладожское Озеро - примерно протяженностью около 60 километров, но доставка грузов даже на такое небольшое расстояние стало серьёзнейшей проблемой. И дело здесь не в немецких бомбёжках, немцам не удалось прервать снабжение ни на день. Беда в том, что пропускная способность проселочной дороги (каковой, по сути, была Дорога Жизни) - мала. Как сторонники гипотезы массовых репрессий представляют себе снабжение 10-20-ти городов размером с Ленинград, расположенных в сотнях и тысячах километрах от ближайших дорог?
   Каким образом вывозились продукты труда такого количества заключённых, и какой вид транспорта, доступный в то время, для этого использовался?

Где же размещались задержанные? Задержанные редко содержатся вместе с отбывающими наказание, для этой цели существуют специальные следственные изоляторы. Содержать арестованных в обычных зданиях нельзя, нужны специальные условия, следовательно, должны были строиться в каждом городе в большом количестве следственные тюрьмы, рассчитанные на десятки тысяч арестантов каждая. Это должны были быть сооружения чудовищных размеров, ведь даже в знаменитой Бутырке содержалось максимум 7000 заключённых. Даже если предположить, что население СССР было поражено внезапной слепотой и не заметило строительства гигантских тюрем, то тюрьма такая вещь, которую не спрячешь и незаметно не переделаешь под другие сооружения. Куда же они делись после Сталина? После пиночетовского переворота 30 тысяч арестованных пришлось разместить на стадионах. Кстати, сам факт этого был немедленно замечен всем миром. Что же сказать о миллионах?
   На вопрос: «А где же братские могилы невинно убиенных, в которых захоронены миллионы людей?», вы не услышите вообще никакого вразумительного ответа. После перестроечной пропаганды закономерно было бы открытие секретных мест массового захоронения миллионов жертв, на этих местах должны были быть установлены обелиски и памятники, но ничего этого нет и в помине. Учтите, что захоронение в Бабьем Яре сейчас известно всему миру. По разным оценкам, там было уничтожено от семидесяти до двухсот тысяч человек. Понятно, что если скрыть факт расстрела и захоронения такого масштаба не удалось, что же говорить о числах в 50-100 раз больших?
   Полагаю, что приведенных фактов и рассуждений более чем достаточно. Их никому не удалось опровергнуть. Даже если какой-то из приведённых выше фактов и можно было бы объяснить каким-либо образом, притянув данные за уши, их нельзя объяснить все в совокупности. Одновременное выполнение не то что всех, а даже части условий, о которых мы говорили, невозможно в принципе.
   Числа столь колоссального масштаба были выбраны фальсификаторами не случайно. Они не только шокируют человека, вызывая сильные эмоции, но и отключают способность к критичности. Жертва манипуляции не в состоянии поверить, что можно ТАК врать. Этим широко пользовалась ещё фашистская пропаганда. Психологам хорошо известно, что для среднего человека, всё, что превышает примерно сто тысяч, относится к категории «очень много». Поэтому если скажут, что погибло сто миллионов, то он вполне может в это поверить, потому что в повседневной жизни он не оперирует большими числами. Так, известный мифотворец-антисоветчик А.В.Антонов-Овсеенко, на страницах «Литературной газеты» в статье «Противостояние» писал:
   «По данным Управления общего снабжения ГУЛАГа, на довольствии в местах заключения состояло без малого 16 миллионов - по числу пайкодач в первые послевоенные годы».
   Шестнадцать миллионов… страшная цифра. Это больше, чем население сегодняшней Москвы. Поверив в то, что в лагерях ГУЛАГа находилось 16 млн. человек, можно дальше поверить во что угодно. Поневоле согласишься со всеми обвинениями в адрес советской власти, поневоле согласишься с тем, что коммунисты поклонялись сатане и приносили ему человеческие жертвы. Но, к счастью, в стране еще остались высокопрофессиональные ученые-историки, которые не дают шарлатанам окончательно зарваться. Крупнейший в нашей стране специалист-исследователь репрессий, кандидат исторических наук, Виктор Николаевич Земсков - один из них. В 1989 году, во исполнение директивы Политбюро во главе с М. Горбачевым, РАН поручила ему прояснить вопрос о реальном числе жертв сталинских репрессий. Земсков дотошнейшим образом обработал колоссальный объём информации по данному вопросу. Его научные труды получили на Западе широчайшую известность и в своё время воспринимались там как сенсация. Результаты его исследований не оставили камня на камне от псевдоисторических изысканий идеологов холодной войны. Сразу сделаем оговорку, Земсков не является сталинистом и не принадлежит к лево-патриотической оппозиции.
   В России В. Земсков также пользуется высоким авторитетом в научной среде, но, к сожалению, широким массам народа он не известен. Его не приглашают на телевидение, у него крайне редко берут интервью. Демократическим манипуляторам, промывающим людям мозги, крайне невыгодно, чтобы люди, наконец, узнали правду о репрессиях из уст специалиста, а не купленных с потрохами журналистов. Однако, благодаря Internet, всё же информационная блокада не является тотальной, и в сети есть основные научные труды Земскова. Их публикация в нашем издании выходит за рамки формата, поэтому здесь мы опубликуем лишь краткий ответ Земскова Антонову-Овсеенко с тем, чтобы читатель имел представление о чистоплотности антисоветских идеологов. Итак, предоставим слово В. Земскову:
   «В списке лиц, пользовавшихся этим документом (о 16-ти млн. заключённых. Прим. редакции), фамилия Антонова-Овсеенко отсутствует. Следовательно, он не видел этого документа и приводит его с чьих-то слов, причем с грубейшим искажением смысла. Если бы А.В.Антонов-Овсеенко видел этот документ, то наверняка бы обратил внимание на запятую между цифрами 1 и 6, так как в действительности осенью 1945 г. в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось не 16 млн., а 1,6 млн. заключенных.»

Антонова-Овсеенко поймали на вранье и еще каком! Налгал ни больше ни меньше, в десять раз! Вот так и берутся цифры о десятках миллионов репрессированных, расстрелянных и так далее. Вместе с. тем, мы бы не хотели, чтобы у читателя возникла мысль о том, что отрицается сам факт массовых репрессий как таковой. Нет ни малейших сомнений в том, что репрессии, безусловно, имели место, но их масштабы значительно преувеличены антисоветской пропагандой, доказательством чего и является эта статья.

Искусственность советской системы

В числе множества антисоветских постулатов особое место занимает утверждение о том, что общественно-политический строй, установившийся в России после Революции, не является логическим продолжением предыдущей истории нашей страны, а напротив, социализм был неким разрывом непрерывности, сбоем, случайным историческим зигзагом. Очевидно, что эта точка зрения тесно связана с концепцией о столбовой дороге цивилизации. Нередко приходится слышать, что культура России, начиная с Петровских времен и вплоть до 1917 года, стремительно сближалась с западной культурой, но Революция оборвала этот естественный и прогрессивный процесс. Давайте проверим, а так ли это.
   Хорошо известно, что в западном обществе люди «атомизированы». Иными словами, если исключить родственные связи, то граждане такого общества связаны между собой и с государством, прежде всего, цепочкой отношений купли-продажи.
   «Я никому ничего не должен, кроме денег. Государству я должен платить налоги и больше ничего», - типичное кредо обывателя западного общества.
   Осознание личной ответственности за судьбу своего государства и чувство долга перед соотечественниками в значительной степени утрачены. Личная свобода превыше всего остального. Объединяться таких людей заставляет материальный интерес и рациональный расчет, а не чувство товарищества или сопричастность какому-нибудь великому делу. Конечно, в современном западном обществе есть и существенные отклонения от описанных особенностей его бытия, но в данном случае нас интересуют именно наиболее характерные черты западного общества.
   Изложенный выше принцип накладывает сильный отпечаток на всё западное жизнеустройство. Когда граждане СССР приезжали в Европу, их удивляло наличие в квартирах индивидуальных счетчиков расхода воды, газа, тепла. За высшее образование там тоже платят из своего кармана, либо сразу, либо взяв кредит. Медицинская страховка тоже оплачивается из своих личных заработков и так далее. Западный человек давно привык в индивидуальном порядке платить за те услуги, которые, по мысли советского человека, бесплатны, то есть оплачены всем обществом. Если у западного человека вдруг возникает необходимость поменять страну проживания, то он просто не понимает, какие такие препятствия кто-нибудь, и в частности государство, может ему чинить. Ведь он никому ничего не должен, в том числе и государству, а если должен, то после того, как он рассчитается с долгами, никто не имеет права его удерживать. И это справедливо и логично.
   А теперь давайте вспомним, что исторический путь России проходил в условиях, мягко говоря, не способствующих индивидуальному выживанию и разделению людей на «атомизированных» индивидов, связанных между собой прежде всего отношениями купли-продажи. Необходимость тяжелого труда в русской деревне в нашей суровой северной стране способствовала поддержанию общинного землепользования. Необходимость отражать постоянные нападения внешних агрессоров способствовала становлению жесткой модели государственности. После Революции суть системы российской государственности не изменилась, ибо не изменились условия бытия России, а возможности внешней агрессии, угрожающие самому существованию страны, только многократно возросли. Это вылилось, в конце концов, в агрессию со стороны фашистской Германии. Советские люди не смогли бы одержать победу в той великой войне, если бы в нашей стране сложился бы такой же тип человека, что и в Западной Европе. То есть тип, объединяющийся с себе подобными только ради наискорейшего достижения индивидуальных, сугубо материальных целей. Граждан Германии объединила фашистская идея, так как она показала возможность скорейшего индивидуального обогащения для каждого из них за счет уничтожения и ограбления других, якобы неполноценных народов, и давала оправдательный повод для этого в виде расистской теории. Русских же людей в той войне объединила идея сплочения ради выживания и сохранения своего образа жизни, а также спасения всего остального мира от коричневой чумы. Стремление отдать все ради великого общего дела мобилизовало все имевшиеся ресурсы страны для достижения победы над врагом, который никогда не обладал такой возможностью концентрации ресурсов ради достижения одной цели. Ибо индивидуалисты никогда не способны отдать последнее ради общего блага. Российская цивилизация шла по пути уменьшения страданий для всех, в то время как западная цивилизация пошла по пути увеличения наслаждений для тех, кто за них способен заплатить. Различная этика породила коренные различия во всех сферах жизнеустройства. Русским людям проще и надежнее, с точки зрения обеспечения всех основных потребностей, было жить как одна семья в одном большом соборном государстве. Отвечая на вызов времени, наш народ в кратчайшие по сравнению с Западом сроки, построил в России могучую индустриальную цивилизацию. Однако такое стало возможным именно потому, что технические системы и главные системы жизнеобеспечения были способны эффективно работать, только обеспечивая потребности всех граждан страны, а не по отдельности и в зависимости от платежеспособности. Конечно, это приводило к некоторой потере в индивидуальном комфорте столь важном для западного человека. Для скорейшего индустриального и технологического рывка все талантливые люди должны были получить возможность учиться в высшей школе, а не только те, кто может заплатить за обучение.

Для того чтобы всем иметь возможность работать, все должны быть обеспечены теплым жильем, медицинским обслуживанием, пищей и одеждой. Перед страной встали задачи экономической и технической оптимизации систем, от которых зависело существование народа, при условии гарантированного обеспечения каждого по средним нормам. Оказалось, что проще и экономичнее в секторе ЖКХ двигаться по пути централизации систем отопления, водоснабжения, обеспечения электроэнергией. Раз работают все, значит, и платить имеют возможность все. При этом нет никакой необходимости в большинстве случаев тратить средства на обеспечение взимания индивидуальных поборов (налогов) с каждого и содержать дорогостоящие службы контроля, подобные налоговой полиции. Ведь все являются служащими в одной и той же производственной системе единого соборного государства. Поэтому зарплаты каждого гражданина государству известны, и есть возможность проводить автоматически отчисления на общенациональные цели без привлечения дорогостоящих систем индивидуального контроля, без которых не обойтись в западном обществе. Сказанное относится и к гарантированному обеспечению всего населения медицинским обслуживанием, дешевым общественным транспортом, бесплатным жильем. Действительно, если в условиях нашей суровой страны теплое жилье жизненно необходимо всем без исключения, то какой смысл было давать его по средним нормам на платной основе в зависимости от платежеспособности. Сверх средних норм - другое дело, но для этого в СССР были жилищные кооперативы, где за жилье платили. Точно так же, если признается приоритет общенародных целей над индивидуальными в силу суровой необходимости, то и высшее образование должны иметь возможность получать все способные люди на конкурсной основе вне зависимости от размеров зарплат. Все эти социальные права и гарантии непросто были неразрывно связаны с определенными обязанностями каждого гражданина перед обществом, но и само их существование было бы невозможно без наличия таких обязанностей. Фактически, права и обязанности в советском обществе гармонично сочетались и не могли существовать по отдельности друг от друга. Ни от кого не скрывалось, например, что труд в нашей стране - это не только право, но и обязанность. Если мы строим большие системы, гарантированно обеспечивающие всех теплом, светом, пищей одеждой, медицинским обслуживанием и т. д., то вполне закономерно, что все, кто может, должны участвовать в таком строительстве. Подобное положение вещей трактовалось западными идеологами как принудительный труд, что, конечно же, имело мало отношения к действительности, ибо в советском обществе не было культа индивидуализма. Труд на благо всего общества воспринимался советскими людьми как естественный механизм обеспечения и собственного благополучия, и поэтому в подавляющем большинстве случаев выполнялся вполне добровольно, тем более что каждый сам имел полное право избрать себе будущую профессию и место работы. Собственно, все эти вещи были естественными для советского социального стоя. Они стали настолько привычными для людей, что воспринимались как нечто само собой разумеющееся, которое есть сейчас и будет всегда в дальнейшем, что бы люди не предпринимали. Но поздние поколения советских граждан стали слабо представлять себе, что те материальные и духовные блага, которые они имеют, не падают с неба сами собой, а являются плодом тяжелых усилий предыдущих поколений и социальной организации общества. Естественным образом возникшие в прошлом связи между человеком и патерналистским государством стали тяготить определенную часть советских граждан. Эти связи-обязанности стали восприниматься как необоснованные претензии государства контролировать своих граждан, когда в этом нет никакой необходимости. Ведь в послевоенном СССР утвердилась спокойная мирная жизнь. Имеющиеся социальные гарантии многие перестали ценить, считая их за нечто естественное и неизбывное, а спокойную мирную жизнь стали считать не плодом усилий предыдущих поколений по обеспечению адекватной западной угрозе обороноспособности, а следствием фактического отсутствия такой угрозы со стороны западных стран. Поэтому значительное число граждан стали исповедовать иные ценности, ценности высокого индивидуального комфорта. Действительно, раз социальные гарантии им обеспечены, почему ж не подумать об индивидуальном комфорте, личной свободе, независимости от государства и общества, свободе выезда и многих других западных свободах?
   Молодой советский человек, наслушавшись западных радиостанций и рассказов о заграничных командировках, стал считать для себя возможным и даже обязательным жить как его ровесник из средних слоев общества какой-нибудь развитой западной страны. Раз тот имеет возможность за свои деньги поехать на каникулы в другую страну, то почему же он тогда не имеет такой возможности? Ведь его родители хорошо зарабатывают, имеют денежные накопления, машину, дачу. А то, что и родители, и он сам являются представителями совсем иного общества, для молодого советского человека было откровением. Он не понимал простых вещей. Все те блага, которые он получал с детства, начиная с дорогостоящей квартиры, заканчивая спортивными секциями, бесплатным медицинским обслуживанием, бесплатным обучением в ВУЗЕ и так далее, он получал непросто так. Он получил все это, поскольку принадлежал к одной большой семье советского народа, и как член этой семьи он имел перед ней обязанности.