2502 subscribers

"Бог Отец и Бог Сын - это не родственники". Необычные мысли университетского священника Вячеслава Рубского

1,5k full reads

Отец Вячеслав - кандидат богословия, доктор философских наук - много знает. По мнению оппонентов, "большая учёность довела до безумия": был момент, когда его даже запретили в служении. Но потом передумали. Ибо, как говорил святой апостол, "надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные".

Протоиерей Вячеслав Рубский
Протоиерей Вячеслав Рубский

Откуда берётся вера?

ХХ век пытался упразднить Бога, выгнать, - бесполезно. Гонят в дверь, а Он - в окно. Почему? Потому что Бог – не идея, которую можно опровергнуть. Идеи появляются потом. Богословы постоянно придумывают новые концепции, реагируя тем самым на существование Бога.

Как Бог проявляет Себя? Представьте, что вам холодно. Дует из окна? Закрыли, но всё равно холодно. Может, плед? Может, тёплые тапочки?.. Объяснения, попытки разумно разобраться – это как раз те богословские теории, которые обслуживают Бытие. Но ни одна теория не может объяснить, что в сущности происходит. Вроде и плед, и тапочки есть... А всё равно холодно.

Почему жива вера? Не потому, что две тысячи лет назад воплотился Иисус Христос. В Африке и сейчас есть племена, не знающие о Христе, но верующие. Думать, что вера идёт от знания о чём-то, - наивный рационализм. Есть глубинная потребность в вере, опыт веры, а образы, символы, обряды появляются потом.

Чем война отличается от дипломатии

Философы пытаются мыслить Бога (или Его отсутствие). Но Бога невозможно мыслить. Особенно - мыслить категорично, как это порой делают атеисты («Все верующие – жертвы иллюзии!») или верующие («Все атеисты – слепцы!»). Мы, конечно, можем снизить градус полемики: «Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что Бога нет». Или: «Думаю, что более справедливо говорить о существовании Бога». Но и эта мягкость ничего не даст. Диалог между верующими и не верующими возможен, если они найдут нечто общее – и перейдут от антагонизма к сотрудничеству. Если обозначат общую проблему. Ведь дело не личностях, а в ситуации.

Если двое поставлены в ситуацию борьбы, они вынуждены соответственно действовать: их задача сделать друг другу максимально больно. Представьте себе книгу «Как разгромить атеистов. Советы бывалого верующего»... Этим война отличается от дипломатии. Но при психологическом подходе нужно избежать стратегии войны. А для этого необходимо изменить саму ситуацию: верующий и неверующий должны перестать мыслить другого как свою противоположность.

Для этого сегодня есть предпосылки. Жёсткое разделение религиозного и секулярного (то есть нерелигиозного), - уходит в прошлое. Выясняется, например, что существуют вроде бы религиозные суждения, но построены они по типу секулярных. Например, «Любите Бога – Он вас за это наградит» или «Не будете любить Бога – Он вас накажет», - это по сути безбожная прагматическая логика. И наоборот, читая многих авторов, которые отнюдь не проповедуют и вроде даже не религиозны, мы чувствуем за их текстами представление о Боге.

По каким критериям будет судить Бог?

Есть известная идея: спасение возможно только в Православной Церкви. Однако трудно ответить на вопрос: как это можно определить? Вот умерли индус, атеист и католик, - откуда вы взяли, что их души обязательно попадут в ад?

Можно, конечно, сказать: католики пойдут в ад, потому что неверно мыслят об исхождении Святого Духа. Но мы-то откуда знаем об этом? Из книг? А живой опыт самих верующих? А их реальные поступки? Вот жил в гитлеровской Германии Дитрих Бонхёффер, боролся с нацизмом, был за это повешен, до последнего молился Христу. Откуда нам, православным, известно, что его душа теперь в аду из-за лютеранской веры?

А Фома Аквинский тоже в аду? Говорят: "Конечно, он же католик!" - А вы читали что-то из его сочинений? - "Зачем мне читать еретика? Не читал, но осуждаю!"

Понятно, что вне Церкви нет спасения, но знаем ли мы, где Бог провёл границы Своей Церкви? И совпадают ли в точности Его границы с нашими? Допустим, у вас есть огороженный сад и вы смотрите прежде всего на его ограду. Для вас главное - забор, граница. Всё, что за забором, что не моё, - от лукавого. А есть иной подход: вы любите тюльпаны, выращиваете их. И видите, что у ваших соседей тоже появляются тюльпаны. И даже далеко от вас они есть. И вы этому радуетесь.

Нужны более тонкие критерии для того, чтобы понять, что такое Православие. И тогда мы, быть может, увидим проявления Православия и у католиков, и у баптистов, и даже у атеистов и у кришнаитов.

"Троица" - не "раз-два-три"

Мы говорим "Отец, Сын и Святой Дух". Это рождает в сознании образы, которые нельзя понимать буквально. Отец и Сын - не родственники. Нельзя сказать, что они родственники. Это в древних мифах боги рождаются друг из друга. Но нам от таких представлений надо отказаться, потому что они вводят, во-первых, иерархию, а во-вторых, исчислимость.

Есть такое мнение, что всё исчислимо, всё можно посчитать. Хотя как раз главное - сколько у вас веры, любви, совести - посчитать нельзя. А мы Бога посчитали: один-два-три - категорию исчислимости применили к Богу.

Платон говорил, что троица – это идеальное число, двоица – конфликт, единица – закрытое число, бессмысленность. Я бы предложил убрать саму исчислимость Бога. Это образ, метафора, но не реальное "один-два-три". К Богу нельзя применять категорию исчислимости, как нельзя буквально применять категорию Отца и Сына, потому что Бог не имеет плоти, не размножается. Мы понимаем, что "Отец" и "Сын" – это некая условность, и исчислимость тоже должна стать условностью.