- Режь, - сухо потребовал я, закатывая рукав повыше. И Нич так же послушно выпустил жвалы, бестрепетно резанув ими по запястью.

- Режь, - сухо потребовал я, закатывая рукав повыше. И Нич так же послушно выпустил жвалы, бестрепетно резанув ими по запястью. - Хорошо. Еще раз.

Тонкая с виду кожа, на которой весьма устрашающе смотрелся сложный рисунок из синеватых вен, поддавалась крайне неохотно. Острые, как бритва, жвалы "фамилиара" проникали в нее с трудом. С еще большим трудом они вспарывали ее обманчиво хрупкую структуру и уж совсем тяжело резали даже мелкие сосуды. Ничу потребовалась не одна минута, чтобы качественно испортить мне руку. Но, наконец, ему все-таки удалось распороть запястье на достаточную глубину, и оттуда медленно, крайне неохотно полилась густая, тягучая, насыщенного черного цвета жидкость.

- Достаточно, - так же сухо велел я, и Нич поспешно убрал перепачканные в крови жвалы. - Теперь не лезь. Я сам справлюсь.

Таракан без единого возражения перелетел на решетку и потом только пристально следил за тем, как я аккуратно собираю темную жидкость в специально заготовленную пробирку.

Это было совсем не больно. На самом деле, я уже давно позабыл, что такое боль - мое тело слишком хорошо приспособлено для этой сложной работы. Поэтому процесс сцеживания не потребовал с моей стороны титанических усилий. Я должен был следить лишь за тем, чтобы кровь не пролилась мимо, потому что в случае утечки замку барона грозили серьезные неприятности.

Дождавшись, пока пробирка наполнится на две трети, я наклонился и сжал рану зубами, наполняя ее собственной слюной. Машинально сглотнул несколько капелек неестественно вязкой крови. Непроизвольно поморщился, потому что ее вкус оставлял желать лучшего, но сдержался - не выплюнул обратно. После чего утер губы рукавом, придирчиво оглядел запястье, на котором остался лишь небольшой розовый шрам, и удовлетворенно кивнул.

- Фух. Самое главное сделал. Ну-ка, отойди.

Нич проворно перебрался с решетки на мое плечо, старательно обогнув слегка дымящуюся пробирку. А я, убедившись, что он оказался на безопасном расстоянии, осторожно наклонил пробирку и вылил ее содержимое на специально подготовленный камешек, к которому привязал весь магический рисунок.

От первой же капли заговоренный камень ярко вспыхнул кроваво-красным огнем. Неприятно загорелся, осветив каменные стены замка сочным рубиновым маревом. Мгновенно нагрелся, запылал, едва не испортив мне кожу на ладонях. А затем с него на землю протянулся тонкий, едва видимый ручеек, который вылился точно на одну из начертанных мною линий и с готовностью растекся по земле.

Всего через пару ударов сердца рубиновая жидкость охватила весь двор, ненадолго высветив сложнейший рисунок, который я по праву мог назвать своим собственным шедевром. На долгую секунду вокруг меня запылал настоящий пожар, принявший причудливую форму неимоверно трудоемкого заклятия. Отразившись от каменных стен, его отсветы мрачными бликами заиграли на лицах изумленно застывших смертных, а потом так же быстро погасли, погрузив притихший двор в темноту.

Облегченно вздохнув и запихав ставший бесполезным камень в карман, я быстро огляделся.

Ну вот. Дело сделано - теперь сюда никто не попадет без моего ведома. А если и попадет, то тут же об этом пожалеет. Потому что поисковое заклятие позволило мне вскрыть несколько полезных секретов старого барона, которые должны были помочь при обороне замка. А мое собственное охранное заклинание удержит этот двор неприступным столько времени, сколько потребуется. И снять его можно будет только после моей смерти.

Правда, на это ушел еще один накопительный амулет, ну да ничего. Будет время, я его снова наполню, тогда как опыт использования заклинаний такого уровня по-настоящему бесценен.

Осталось только убедиться, что оно действительно работает.

- Что-то ты больно щедро расходуешь свои амулеты, - тихо заметил Нич, внимательно осмотрев плоды моих трудов. - Против нежити хватило бы и половины тех усилий, которые ты сюда вложил.

- Мы не знаем точно, с чем имеем дело, - так же тихо напомнил я.

- Ладно. Это твой контракт, - с недовольным видом отвернулся Нич.

- Ты прав. Однако если наниматель умрет, туго придется нам обоим.

- Ты истратил большую часть своих запасов, - упрямо тряхнул головой таракан. - Оставил на земле следы черного мела, которого теперь днем с огнем не сыщешь. Использовал рунную магию. И, в довершение всего, рискнул взять заклинание из старого арсенала. Разве оно того стоило, Гираш? Не боишься, что "светлый" тебя раскусит?

- "Светлому" сейчас не до меня, - оскалился я. - Если бы я мог, то открыл бы портал сам, и тогда нам не пришлось бы делать все ЭТО. Но для портала я слишком слаб. Да и не положено некроманту заниматься пространственной магией. Даже рунной, об истинном назначении которой эти юнцы не имеют никакого понятия. Надо же - в АВМ [Академия Всеобщей Магии] его этому учили... бездарь! Азы освоил и уже считает себя пупом земли! Вот теперь пусть-ка посидит и поломает над ними голову. И пусть не сует свой длинный нос в то, что его не касается. Так что считай, что я его удачно занял, чтобы не мешался под ногами.

Нич только вздохнул.

- Рискуешь, хозяин...

- А без риска неинтересно, - отпарировал я.

- Кому как. Раньше ты не был таким безрассудным.

- Раньше я был на редкость скучен, на диво зануден и всегда отвратительно серьезен, - гнусно ухмыльнулся я. - Ты, правда, этого не помнишь, но, можешь мне поверить, когда-то я думал лишь о работе, экспериментах и новых достижениях. К счастью, предательство тех, кому ты верил, надежно избавляет от розовых иллюзий, слепой веры и наивных заблуждений. А я, наконец, узнал цену собственной жизни и больше не собираюсь тратить ее на всякие глупости.

- Как знаешь, - совсем беззвучно, как-то по-стариковски вздохнул таракан и окончательно умолк.

Поняв, что больше ничего от него не добьюсь, я тоже подавил тяжелый вздох и повернулся к графу.

- С этой минуты, Ваше Сиятельство, я попрошу вас ни под каким предлогом сюда не заходить. Дальше порога путь вам теперь заказан. Смертным вообще нежелательно находиться там, где творится наша магия.

Граф изумленно замер.

- А как же вы, мэтр?!

- Как всегда, - криво улыбнулся я, пряча во внутренний карман пустую пробирку. - Но не думаю, что вас всерьез это волнует.

Под моим взглядом Его Сиятельство стушевался и неохотно отступил в темноту коридора. Туда же послушно попятились и его слуга, и оба охранника. Упрямый молодчик, правда, кинул в мою сторону предупреждающий взгляд, но я давно вышел из того возраста, когда подобные вещи производили на меня хоть какое-то впечатление. Тогда как этот дурачок, видимо, еще не все понял. И только когда я медленно раздвинул губы в жестокой усмешке, продемонстрировав почерневшие от крови зубы, до него начало, наконец, что-то доходить. А когда я снял перчатки и с удовольствием размял пальцы, все четверо инстинктивно шарахнулись прочь, с тревогой глядя на мои ногти, длина которых за прошедший час существенно увеличилась.

- Думаю, вам пора, - вкрадчиво заметил я, вдоволь налюбовавшись выражением чужих лиц.

Граф сглотнул, но все-таки мужественно остался на месте.

- Может... вам нужна какая-то... помощь?

- Вы ничем мне не поможете. Тем более, время для нежити как раз настало, и она уже спешит сюда в надежде заполучить ваши нежные души.

- В-время? - тревожно переспросил он.

Я благожелательно кивнул и почти не удивился, когда невдалеке кто-то тоскливо завыл. От этого звука люди дружно вздрогнули и разом побледнели. Охранники машинально схватились за оружие. Старик-слуга принялся истово творить охранные знаки. Сам граф зябко передернул плечами, кинув беспокойный взгляд на громадную дыру в решетке. А я только поднял голову и, всмотревшись в почерневшие небеса, глубоко вдохнул приятно посвежевший после дневной жары воздух.

Как же хорошо...

Никогда не любил день и слишком яркое солнце. Мои глаза гораздо привычнее ко мраку, моя кожа страдает от пристального внимания дневного светила. Но зато ночью мне всегда хорошо. Ночь спасает меня от медленно накапливающего раздражения. Она нежна, приятно холодна и умеет дарить покой даже моим старым костям. И только рядом с ней я могу быть абсолютно свободным.