4 subscribers

Самолёт.

Самолёт.

Когда – то, в давние времена, далеко в Сибири, стояло, древнее село. Домов так, сто там было. Школа, до восьми вот классов. Почта. Магазин. А, что ещё, селу то надо? Село жило и процветало. Порядок там, всегда был свой. И, в каждом доме, детей та – а – а – а – к много. А, чем же их кормить? Хоть волком – вой. Все мужики, трудились в поле. Кто там, на тракторе пахал, кто вот – косил, кто – молотил, кто так сидел и воду – пил. А бабы, как заведено. Все за детьми, они смотрели. Варили жрать, стирали много. Детей рожали, тоже много. Тогда ж, им не было преграды. Все мужики, придут с полей, а дети, жёны, им тут – рады. А, как вот ночь, настанет тут, все мужики, своих вот жён – дерут. Бабка – повитуха, жила тут, на краю села. Всех баб в округе, она знала. И, как прибудет срок, тогда и принимала. Больницы, не было в селе. А город, он далёко. Километров, так – двести. Попробуй, доберись! Сами бабы, как могли, детей своих лечили. Два раза в год, к ним доктор приезжал. Зимой и летом. Всех он прививал, совет давал, кого так в город направлял. Кому он, зубы рвал, кого – лечил. А остальных, он просто так – мочил. По тихоньку им, укол поставит, тот ходит, стонет и кряхтит. Потом глядишь, проходит время. И он, уже не дышит, как будто – спит. Подходишь ближе, а он уже и мёртвый, тут – лежит. Забитая деревня, иль – село. Хотя и дети, все учились. Какие там, учителя все были? С – а –м – о –у – ч – к – и! А, село, название имело – «Сучки». Все в селе, привыкли, к названию такому. То ли – «Сучки и – и – и», а то ли – «С – у – у – ч – к – и». Никто не поставил, ударение то, что хоть бы село. Выделяло – оно. Бывало, кто спросит: - Как – то назвать? А им отвечают, нам то – насрать! Как хотите, так и зовите. Мы здесь живём и плодимся – однако, а что – то название, оно нам, не надо. Так и живут все, в селе потихоньку. С расспросами, к ним ты, не лезь, нет толку. А село – это. Было, красиво – однако. По бокам так, домишки – стоят. Одна только улица, их разделяет. Широкая, длинная, вдаль убегает. А за селом, лес тут стоит и тихая речка, всегда тут – бежит. Стояло лето – жаркое. Июльская – жара. «Иван – Купала» - праздник, кругом тут беготня. Посередине улицы, разложили, огромнейший костёр. И вечер вот настал. Вокруг костра, народ тут встал. Песни, пляски, хоровод. Весь ликует, тут народ. Дети прыгают и скачут, обливаются водой. И костёр тут, вмиг зажгли, стало так светло, как – днём! И, какой – то, грохот тут раздался. Все взглянули, в небо – в раз. И, О! Ужас! На них прёт, здоровенный – С – а – м – о – лёт! Кто куда все разбежались. Кто попрятался в кусты. Кто держался, за столбы. А, кто так, неподалёку, все стояли, разинув – рты. Тихо, стали подходить и тихонько, говорить. Ну, ни хера! Вот, это ж – надо? Самолёт, тут сел у нас! Подошли, к кабине тихо. И не видно, никого. Лишь один пилот в кабине, крепко держит он – штурвал. Тут один, залез – дедина. И пилота, еле от штурвала – отодрал. Пилот, был мёртв, застыл, как кочерыжка. Зато, он самолёт вот спас. А самому, пришла вот – крышка. Пилота, из кабины, вытащили быстро. В кармане – паспорт, документы, семейное тут – фото. В кабине, рация трещала. Семён, залез в кабину, надел наушники себе. По рации, доложил смело. Мол, самолёт, а в нём – пилот, он – мёртв. Когда всё это, заберёте? Кого нам ждать? Пилота, надо хоронить! Как нам, быть? А там, ответили: - Ну, ждите, может быть, подъедим, заберём, а может быть и подождём! И вот, тут появился, наш – Фомич. Это – председатель. Наказ всем дал: - Пилота, быстро в школу положить, а завтра мы решим, что нам делать, как нам – быть? Расходиться, никто здесь не хотел. Открыли, дверь вот – самолёта. И весь народ, по трапу, в самолёт попёр, зашёл туда и сел. Все сели в кресла и сидят. Фомич орёт: Эти Вашу то – мать! Какого – хуя, Вы – расселись? А ну, все с самолёта вон! Домой идите, а завтра, будет сбор. Все, не хотя, тут стали выходить. Все по домам пошли, так тому и быть. Наутро, лишь только рассвело. Фомич, уже директору, стучит в окно. Эй – Захарыч, выходи! Вчера мы ночью, пилота мёртвого, в школе положили. А, днём нам надо, его похоронить. Ведь жара тут прёт! Его нельзя, держать нам долго, его ведь разопрёт. Хотя, по рации сказали, что приедут, а когда? Давай Захарыч, подымай – народ! А я, распоряжусь тут, о – могиле. Фомич, позвал трёх трактористов – Егора, Славку и Петра: - Давайте, быстренько ребята, пошли на кладбище – копать. Нам, чтоб к обеду, всё – успеть. Могилу выкопать, пилота – схоронить. А дальше, мы посмотрим, что нам, с самолётом делать? Как нам быть? Почти что, всё село пилота хоронили. И откуда? Столько народу – собралось? Вроде, село то – небольшое. А людей! Как мух! Сто – о – о – о – ль – ко много! И вот, пришлось тут, плотнику – Андрею. Ни гроб обычный – мастерить. А квадратный ящик сколотить. Когда пилота, из кабины вынимали, ведь он, в сидячем положении помер. И так, остался весь. Никак, нельзя было расправить. Всем. Было интересно, такое посмотреть. Квадратный ящик, стоит вот на телеге. На крышке надпись: Пилот – Фомин Егор Андреевич, он не бросил самолёт, Он сам, погиб в кабине самолёта. И посадил, так плавно, друга своего. В селе: - «Сучки», глубокой ночью. Он с неба видел, факел яркий и самолёт, он посадил. 1920 – 1950 гг. – Уроженец, города Новосибирска. Погиб, смертью – храбрых. А, пилот то, наш – земляк! Раздался голос из толпы. Фомич сказал: - И, что тогда? Да, ничего! Мужик же наш! Он сибиряк! А, что одёжа, у него – такая? Странная какая? Да война же шла, у центри всей России, а мы живём здесь. Ничего не знаем. Стал рассуждать здесь, старый дед – Матвей: - Пади, у – самолёте, он летел дамой, а приземлился к нам. Боже ж – Мой! Он думал, что это – аэродром, когда костёр горел. Да – а – а, вот эт – де – ла – а!